Ксения W Маничевская – Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1 (страница 6)

– А по-моему, – Фэмер подал голос, пропитанный неумело скрываемым возмущением, что вдруг вспыхнуло в нём, – всё очень символично: впервые на престол Империи взошёл новый император после бессменно долгого правления Их Императорских Величеств Шимиан и Уайта – и впервые принимаются такие меры. «Честь. Инновации. Порядок», как говорит Его Императорское Величество Эарендель.

– Я не разделяю общего восторга насчёт таких перемен, – сухо отрезала женщина.

Не все жители Империи с безоговорочной радостью восприняли замену члена семьи Левайятан на императорском престоле. До сих пор, с самого основания государства в Столице, им правила супружеская чета: Уайт и Шимиан Левайятан. Даже те, кто был не согласен с некоторыми их решениями, не могли не признать: у них было на вечное правление право. Даже не Ками, а нечто совершенно его превосходящее позволяло им объединять миры, создавать и разрушать. На таком фоне их старший внук – сын первой цесаревны Горации, отказавшейся от престола – на посту лидера Империи смотрелся смехотворно. По крайней мере, такой позиции придерживались многие, в чьих семьях из поколения в поколения передавались предания о катаклизмах прошлого. Юнцы – такие как Фэмер и Чалкидри – наоборот, верили в то, что более «приземлённый» лидер принесёт в Империю небывалое процветание и чрезвычайно гордились своими убеждениями.

– У нас скопилось много нераскрытых дел за последнюю вечность, – Мефона вернула разговор в первоначальное русло. – Я бы тоже не доверила нам такое дело. Всё же каждый нерешенный случай из прошлого – это трещина в фундаменте нового порядка.

– Ха! – подскочил на месте Фэмер, воспрянув духом. – Да если бы я работал над этими делами, они не были бы нераскрытыми!

По хитрому прищуру начальницы мужчина понял: он попал прямиком в расставленные для его горделивого разума сети.

– С удовольствием перевожу тебя на работу над нераскрытыми делами. Особенно выделю из списка дело принца Самаэля, – добавила она. – Его загадочная смерть до сих пор порождает слухи и конспирологические теории. А в конспирологии тебе равных нет.

– Вы меня испытываете, да? – не желая принимать поражение и совладать с обуявшим его азартом, не унимался Фэмер. – Это звучит как вызов, чара Касс! Я не подведу.

Мефона сделала паузу.

– Раскрытие старых дел сейчас особенно важно. Это позволит показать, что система работает, несмотря на все изменения. Особенно учитывая, что некоторые вышестоящие чины намекают на необходимость реформирования нашего подразделения…

Трижды моргнув одним из глаз на левом лице, женщина отправила на ушной чип подчинённого уже заготовленную заранее папку с файлами по нераскрытым делам: вышедшими необъяснёнными из-под грифа «совершенно секретно», чересчур странными или вовсе признанными «неактуальными для скорого раскрытия», что означало, по большей части, «займитесь этим, когда уляжется шум», вследствие чего о существовании таких дел и вовсе забывали. Фэмер мельком пробежался по названиям дел. «Убийство принца Самаэля», «Потерянная звезда», «Столетие Мертворожденных» и другие – многие из этих дел были прямиком из глубокой древности, когда ещё не все подразделения Грёз были сформированы. Тем не менее, все эти события продолжали влиять на современность, как приглушенное эхо далеких взрывов, и даже спустя тысячелетия они оставались символами неразрешенных противоречий, потенциальных угроз и нереализованных возможностей, которым было не место в Империи под руководством Эаренделя. Фэмер тихо хмыкнул: расследования обещают быть интригующими.

– И ещё кое-что. Хоть одно раскроешь – повышу зарплату вдвое. Пожизненно. Если сможешь разгадать дело Самаэля – в пять раз увеличу. До тех пор ни маммоны не получишь, – тон голоса Мефоны показался Фэмеру стальным. – Конечно, не считая необходимых расходов на расследование.

Вмиг мужчина весь переменился, его самоуверенное лицо исказила паника, а глаза забегали от одного засушенного растения до другого.

– Нет. Нет! Нет-нет-нет! – казалось, известие о временном сокращении поступления денежных средств задело в душе Фэмера какую-то очень, очень болезненную струну. – Нет, пожалуйста! Умоляю! Это же незаконно!

– Для Грёз нарушением закона является только предательство и превышение полномочий. Я помогаю юному заблудшему разуму встать на путь истинный, – не изменившись в лице, медленно произнесла Мефона. На долю секунды в глубине её шести глаз показалась странная эмоция, словно она не ожидала столь яркой реакции подчинённого на наказание. – Ты талантлив, но слишком поверхностен. Эти дела могут помочь тебе вырасти как специалисту.

– Но… – прохрипел мужчина.

– Всё. Свободен.

Фэмер, униженный, эмоционально и финансово опустошённый, уже начал уходить, когда сзади донеслось более мягкое:

– Последнее, мальчик.

Рыжеволосый нервно обернулся. Чего ещё лишат? Выделенной за неимением постоянного места жительства комнаты? Положенного пятиразового питания?

– Тебе не жарко в этой шубе? – постаралась примирительно улыбнуться Мефона.

– Отнюдь нет, чара Касс, – отчеканил расстроенный Фэмер и вышел из кабинета.

***

Одиночество. Отсутствие чувства времени. Реальность, опьяняющая не радостным забытьём, но осознанием того, что всем было всё равно на него. Фэмер не был главным героем своей жизни – и ни чьей-либо ещё. Он просто был. Порой его это устраивало, но не сегодня. Сегодня Фэмеру хотелось что-то сделать, чтобы приблизиться к давно потерянному лоску, каким отливала его судьба раньше.

Фэмер злился на строгость Мефоны, заботу Чалкидри и Исаака, на всю проклятую Империю! На себя он злиться устал – да и признал это слишком… Болезненным.

Комната, которую выделило Фэмеру начальство, чтобы мужчине было, где жить, представляла из себя крохотную каюту, более напоминавшую пещеру: стены её были грубо вытесаны из камня. Над небольшим диваном-кроватью располагался узкий подоконник, за которым, в окне, плескалось магмовое озеро. Совсем как было дома.

Сияние всегда знала, как сделать своим Грёзам приятно. Это перестало пугать Фэмера уже давно.

Стоило Фэмеру снять шубу, как та тут же превратилась в пятнистую кошку. Кошка эта запрыгнула на одну из полок для вещей, где свернулась калачиком и вновь приняла облик одежды. Мужчина бережно достал с соседней полки халат с таким же «леопардовым» орнаментом и накинул тот поверх формы. Брошенный взгляд на так и не разобранные коробки с личными вещами, которые удалось забрать из дома, отозвался привычной глухой болью и чувством вины.

«Это же не вселенная, которую надо упаковать в коробки», – вспомнились слова матери, стоящей тогда посреди холла в месте, наличие которого в жизни Фэмера казалось когда-то неоспоримым. Если бы ему в прошлом задали вопрос: «Что вероятнее: то, что Империя падёт, или то, что ваша семья переедет из вашего дома?» – Фэмер бы без задней мысли поставил на конец света. Особняк должен был перейти его детям. И детям его детей. Уж точно не проданным при таких обстоятельствах…

Фэмер постоял непродолжительное время в тишине, после чего запустил одну из металлических статуеток в окно. Он знал, что оно не разобьётся, и магма за ним не наполнит комнату – потому что всё здесь было ненастоящим. Кровать, шкаф, даже вязанный плед! Сияние умела угодить своим подчинённым, создавая для них идеальные жилищные условия, но она не понимала – а может, и не хотела понимать, – когда стоило остановиться и не делать интерьер столь похожим на дорогое и недостижимое воспоминание.

Наверху комода, меж всяких безделушек, мерцало голографическое изображение, с которого на Фэмера смотрели три улыбающихся лица: мужчины с рыжей бородой в деловом костюме, статной женщины с длинными пшеничными волосами и маленького мальчика, в детской полноте которого угадывался сам Фэмер. Кёр сжал руку в кулак и приложил его к своей груди.

– Мам, пап, я обязательно верну нам наш дом.

В «китовом» коридоре, куда вышел из своей комнаты Фэмер, всё так же горела палочка благовоний. Других Грёз в коридоре мужчина никогда не встречал, если только не заходил сюда одновременно с ними, а потому предполагал, что это помещение каким-то образом каждый раз формировалось заново, чтобы обеспечить работникам приватность. В том, что для Сияния возможен столь простой трюк, Фэмер не сомневался. Он приветственно помахал проплывающему мимо окна огромному киту и подошёл к двери.

– Помещение технического обслуживания пятого архива.

Сейчас Фэмеру не хотелось сразу же идти в отдел, он предпочёл бы побыть в одиночестве – или в компании той, кто так же часто, как и он, проводит рабочее время в помещении технического обслуживания пятого архива, куда никто по обыкновению не заходит и где они впервые познакомились.

Архив представлял из себя огромное полупустое пространство, которое занимали левитирующие то тут, то там блоки, служащие в качестве и серверов, и источников освещения. На одном из мерцающих блоков сидела девушка, свесив вниз аккуратные ноги и болтая ими туда-сюда. Анфира. Фэмер с облегчением вздохнул: её-то он и надеялся встретить здесь. Иссиня-чёрная кожа харотки15 чудесно контрастировала с её кудрявыми светлыми волосами и полупрозрачным белым платьем. Прекрасная грозовая тучка с тёплыми золотым глазами, которая не могла не понравиться.