Ксения W Маничевская – Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1 (страница 3)

Главным украшением залы по праву могла считаться старинная фреска на сводчатом потолке. Изображало данное произведение искусства извращённую кальку на известное полотно Лоуренса Брейя «Столичная Башня»: величественная башня, служащая основанием мира-города Столицы, на нём теперь была разрушена бушующей в небесах грозой. На её вершине восседало несколько гуманоидов с лучистыми коронами, закрывающими верхнюю часть их лиц; в то время как подножие мегалитического сооружения было усеяно мёртвыми телами существ, среди которых можно было найти представителей самых разных рас.

Вдруг в нагревшемся воздухе прозвучал неестественно звонкий в гомоне светских бесед щелчок пальцев.

Секунда – и от слепящего глаза света не осталось и следа.

Все присутствующие в зале словно по команде послушно замолкли. Одно мгновение, два, три, и во тьме раздался гулкий стук о мраморный пол. Один этот звук смог ввести множество разумных существ в искренний трепет. Впрочем, объяснение этому явлению нашлось скоро, когда по зале пронеслось зычное:

– Великий чар Фэме́р Кёр явился! – объявил приятный мужской голос, в котором, казалось, навечно поселились игривость и наглость.

Включился свет, озаряя гостей и – объявившего самого себя статного мужчину, стоявшего на возвышении с троном. Фэмер был облачён в шубу из шкуры пятнистого экзотического зверя семейства кошачьих; столь же эпатажную, сколь был утончённым находящийся под ней брючный деловой костюм. На ногах мужчины были лакированные красные туфли, каблуки которых и издавали слышимый ранее во тьме стук. Особый шарм Фэмеру, помимо исходящей от него подавляющей властной энергии, придавали огненно-рыжие волосы и цепкие глаза, которые будто смотрели прямиком в разум каждому присутствующему на рауте существу. Стоило Фэмеру опустить руки, как стоящие до этого в оцепенении гости наконец ожили и все до единого разразились аплодисментами.

– Всё-всё, заканчивайте, – с притворным смущением засмеялся Фэмер, прижимая руку к груди. – Хотя нет, давайте ещё немного, мне приятно! – около десятка секунд Фэмер выслушивал восторженные крики в свой адрес, а затем резко поднял одну руку вверх на манер дирижёра, заставляя всех замолчать. – Вот так, а теперь тишина.

Распахнутые широко глаза по-хозяйски обвели всю залу, что-то оценивая и подмечая про себя – будто изучая сцену для будущего перфоманса. Уверенной походкой Фэмер спустился с возвышения, наслаждаясь получаемым им вниманием. Широкая самодовольная улыбка не сползала с лица мужчины ни на долю секунды.

– Чара Гало, – Фэмер с приторной нежностью поцеловал изящную руку девушки-авифара с болотными волосами, не отрывая взгляда от её глаз, – моя бессердечная птичка, прекрасна как всегда.

Она тут же зарделась и в застенчивости принялась обмахивать лицо расписным веером, сделанным «под старину».

Тем временем мужчина был уже в другом конце залы, во время своего дефиле не удостоив ни одного другого «гостя» взглядом, пристально рассматривая лишь стол для фуршета, на котором в ряд стояло несколько десятков рюмок с тёмным напитком. Когда Фэмер подошёл ближе к столу, он протянул руку, цепляясь за край столешницы, и лёгким движением выкатил её на середину залы. Щёлкнув каблуками туфель от эмоционального возбуждения, Фэмер извлёк из кармана шубы металлический прямоугольник.

– Чары! – экспрессивно начал мужчина. – Посмотрите на эти сосуды! Наполненные сладким напитком, ароматной вакханалией, они ждут только одного! – раздался щелчок, и верхушка прямоугольника отлетела куда-то в сторону, обнажая пару плазменных проводков, между которыми горело пламя. – Огня! Огня, огня, огня! Великого очищения! Того, что сделает из дурманящего яда достойную князей амброзию!

Фэмер поднёс зажигалку к первой в ряду рюмке и, не отрывая руки, пробежал вперёд, наслаждаясь овациями гостей. Резко остановившись у края стола, мужчина выбросил куда-то зажигалку и, подхватив рюмку с полыхающим алкоголем, осушил её за один глоток. Несмотря на мастерскую работу Фэмера на публику, отчего-то складывалось впечатление, будто он представлял себя единственным разумным существом в этом зале под пристальным взором искажённой грозой Столицы.

Вдруг по залу пробежался изумлённый и по большей части брезгливый шёпот. Среди многочисленных фраз и акцентов ярко выделялись вскрики Гало и её ближайших подружек:

– Опять это животное!

– Во имя династии Левайятан, что же это такое?!

– Уберите его уже наконец!

На импровизированном троне, громко и тяжело дыша от жары, сидел цорквик. Фэмер развернулся на пятках, чудом не задев легковоспламеняющимися волокнами шубы горящие коктейли.

– А у тебя есть чувство стиля! И как после такого величать тебя животным? – несколькими быстрыми шагами Фэмер дошёл до трона и протянул странному существу горящий напиток, озорно подмигивая: – Ну что, выпьем на брудершафт?

– …

Откуда-то со стороны входа донеслось утробное:

– Клянусь беспросветной тьмой Шимиан и чистейшим светом Уайта, ни одно беззаконие..!

Визг.

Панический визг разнёсся по залу, словно пожар. Гости заметались кто куда, опрокидывая столы и стараясь как можно плотнее прижаться к стенам, пытаясь слиться с ними.

Ужас у них вызвали две фигуры, облачённые в плотно закрывающие каждый кусочек тела одежды из белого шёлка – усиленного Ками белого шёлка. Лица их полностью закрывали маски, напоминающие фехтовальные, с нарисованными будто бы детской рукой чертами. У прокричавшего клятву на маске был нарисован один только рот с закушенной с одной стороны нижней губой, а у его спутника на маске красовалось подмигивающее лицо.

– Грёзы!

– Это Грёзы!

– А я ведь чувствовал, что выходить на работу сегодня не стоит!

– Пожалуйста, пусть после смерти мой разум переродится на Сакхе!

– Спокойно, чары, спокойно! – низкорослый мужчина, на маске которого было изображено подмигивающее лицо, в примиряющем жесте подняв руки, обратился к толпе: – Никого казнить не будут. Сейчас, – его голова на мгновение повернулась в сторону до неприличия расслабленного Фэмера. – Покидайте помещение по одному. Осторожно на ступеньках. И, будьте так добры, выключите симуляцию окружения.

Толпа, осторожно следуя указаниям одного из Грёз, направилась к выходу. Некоторые гости по пути всё-таки выпили залпом несколько рюмок, другие же ограничились тоскливым взглядом на изысканные яства с ещё не начавшегося фуршета.

– Наконец-то, а то жара здесь просто невыносимая! – на ходу расстёгивая плотный корсет, покинула залу девушка-авифар по фамилии Гало. Фэмера, от каждого слова которого она ещё недавно ахала, Гало не удостоила и взглядом.

Вскоре в зале не осталось никого – кроме двух Грёз и Фэмера, с утрированной увлечённостью гладящего Бусинку. С окружения постепенно стала спадать голограмма, рассыпаясь на мелкие пиксели. Исчезли магмовые коридоры, исчезла фреска Столичной Башни. В углу неприкаянно валялась растоптанная толпой нанятых актёров и куртизанок зажигалка, привести которую в надлежащий вид могли исключительно лучшие кузнецы Империи. От прежней роскоши остались одни только голые стены, посреди которых разодетый Фэмер выглядел чересчур выбивающимся – осколком давно забытого милого сердцу прошлого. Переглянувшись, с двух сторон к Фэмеру подошли Грёзы, беря того под руки. По пустой комнате с голографическими панелями на стенах разнеслось:

– Чар Кёр, пройдёмте с нами.

***

– Как жестоко с вашей стороны! Я потратил на это торжество почти всё своё оставшееся наследство! – театрально возмущался Фэмер.

Гладкая капсула, напоминающая каплю мёда и покрытая отражающими пластинами, мчалась сквозь зыбкую тьму космоса со скоростью, близкой к скорости распространения света в вакууме. Сквозь верхнюю часть капсулы, сооружённой из прозрачной материи, виднелось чёрное пространство космоса Пятьдесят Четвёртого Присоединённого мира. Фэмеру никогда не нравились поездки на околосветовой скорости, во время которых свет от звёзд и галактик поначалу размывался, а после и вовсе переходил в невидимый его глазу спектр. Тьма без огня угнетала мужчину.

«Ещё и зажигалку сломал, что за невезение!»

Небольшая прогулочная «капля», миллиарды каких летали по мирам, вмещала в себя каюту с несколькими диванами и столами, по последним дизайнерским веяниям перетекающими один в другой, крохотную рубку автоматического управления и ванную комнату.

Напротив Фэмера сидело два молодо выглядящих гуманоида – деактивировавшие защитные костюмы Грёзы. С правой стороны находился обладатель маски с губами – казалось, словно он был нарисован при помощи угольного карандаша и растушёвки. Единственным цветным пятном в образе ашкрая9 служил бронзовый протез, заменяющий нижнюю половину лица. С левой стороны сидел выглядящий почти маленьким мальчиком по меркам жителей Столицы носитель подмигивающей маски. Вместо волос и на некоторых частях его тела распускались широкие листья растений. Перед глазами его левитировал эллипс из специального защитного стекла: органы зрения вираделл10 могли различать объекты в ультрафиолетовом спектре, а потому искажённый космос спереди «капли» казался ему ослепительно ярким. Вираделл ответил первым на причитания Фэмера:

– Мы прекрасно знаем, Фэмер, что от твоего наследства не осталось и одной маммоны уже несколько лет назад.