Ксения Власова – Отель "У ведьмы", или ведьмы замуж не выходят! (страница 48)
Фандор! Мне нужно как-то отвлечь его и не позволить мужчинам сцепиться в бессмысленной драке.
— Ты все правильно сделал. — Я задумчиво скрестила руки на груди. — Спасибо.
Теодор кивнул и потянулся к мундиру, лежащему на спинке кресла.
— Вам спасибо, госпожа Офа. Вы вылечили меня и…
— Почти вылечила! Но я дам тебе с собой отвар. Ты сможешь довести начатое до конца.
Теодор улыбнулся, но его глаза при этом остались серьезными.
— Доведу. Обязательно доведу.
После секундного промедления мы одновременно протянули друг другу руки и пожали их. Это дружеское прикосновение сказало даже больше, чем могли бы поведать слова.
Сглотнув ком в горле, я молча проводила спину Теодора долгим взглядом. Прийти в себя мне не дали. Почти тут же в дверь постучали.
«У тебя не спальня, а проходной двор!»
— Войдите! — крикнула я.
Порог переступил Розенфельд. На его лице, отмеченном морщинами, застыло хитрое и довольное выражение.
— Доброе утро, госпожа Офа. Я пришел напомнить вам о данном мне обещании. Вы не забыли про аукцион?
Я скрипнула зубами. Всегда неприятно, когда тебя с удовольствием тыкают в собственную глупость. Никто не любит ошибаться.
— Забудешь тут, — мрачно буркнула я. — А что?
Широкая улыбка Розенфельда буквально осветила всю комнату.
— Аукцион состоится сегодня вечером. Прошу вас не опаздывать. Гости прибудут к восьми.
— Замечательно, — процедила я с энтузиазмом змеи, которую посадили на безмышиную диету. — Не могу не посетить ваше мероприятие.
В буквальном смысле! Иначе попросту лишусь магии.
— С нетерпением жду вас, — заверил меня Розенфельд.
С улыбкой, в которой мне почудилась насмешка, он ретировался. А я, решив временно забыть о своих любовных перипетиях, направилась на поиски Тори.
Нашла я ее на кухне и крайне озадаченной.
— Госпожа Офа, — с напряжением проговорила она, — вы тоже видите шоколадный пудинг?
Из кармана высунулся любопытный Антик. Мы с ним вдвоем тщательным образом изучили круглое блюдо с десертом.
— Ну да, — осторожно призналась я. — А что?
Тори понизила голос до суфлерского шепота.
— Я его не готовила!
«Он сам пришел, — охотно продолжил Антик. — Слушай, а мясного пирога у нее лишнего нет? Я бы мог разобраться с этой подозрительной едой, внезапно появляющейся на кухне!»
Мысленно я цыкнула на воодушевившегося Антика и задумчиво почесала кончик носа.
— Коул сказал, что отель принял меня как ведьму. Теперь мне не нужно поддерживать чистоту и заботиться о еде для постояльцев.
Казалось Тори, как и Шандору, не понравилась эта мысль. Она свела вместе насупленные брови и с явной неохотой ухватилась за блюдо.
— Понятно. Тогда я подам пудинг на ужин?
Я отмахнулась. Десерт меня сейчас интересовал в последнюю очередь.
— Конечно. Слушай, а что там… с нашим делом?
Тори поняла меня с полуслова. Она быстро оглянулась, чтобы убедиться: на просторной, сияющей чистотой кухне мы одни.
— Я как раз хотела показать вам результат.
Я пораженно выдохнула:
— Уже?
Тори кивнула, убрала руки от пудинга и сняла с себя фартук.
— Да. Я не спала всю ночь! Такого вдохновения у меня никогда не было.
Девушка посмотрела на меня исподлобья и немного настороженно, будто лишь сейчас поняла, что с ведьмой связываться опасно.
«Ну, до меня это тоже только недавно дошло. Странно, что неглупый Розенфельд этого еще не уловил».
Я поморщилась. Старый антикварщик попросту считает себя умнее молоденькой неопытной девчонки, пусть и с магической силой.
— Покажешь? — нетерпеливо спросила я у Тори. — Мне нужно взглянуть на это!
Тори молча поманила меня за собой. Мы быстро миновали коридор, холл и дошли до ее комнаты. По дороге нам попался смурной Шандор. При виде нас он хотел было что-то сказать, даже открыл рот, но почему-то в итоге попросту улыбнулся. Причем как-то неуверенно.
Что это с ним?
«Не догадываешься? Серьезно?»
Я не стала лить бальзам на самолюбие Антика и расспрашивать его. Еж отличался не только наблюдательностью, но и болтливостью. Не пройдет и получаса, как он сам мне все расскажет.
«Ха! Это вызов?»
— Вот, — проговорила Тори и, переступив порог, торопливо направилась к мольберту, укрытому тканью. — Готовы?
— Не томи! — попросила я и плотно прикрыла дверь. — Не терпится взглянуть!
Внутри и правда нарастал зуд болезненного любопытства. Во-первых, мне действительно было интересно взглянуть на работу Тори, а во-вторых… В каком-то смысле, это была и моя работа тоже. Результат моего первого осознанного благословения.
Первая иллюстрация моей созидательной силы ведьмы.
Тори стянула ткань с мольберта, и я ахнула. С холста на меня смотрел невероятно пронзительный пейзаж: море, бьющееся о скалы, и корабль, сражающийся со штормом. Темноту ночи освещал лишь свет корабельного фонаря. Надежда и отчаяние в этой картине так тесно сплелись между собой, что по коже пробежали мурашки. Кажется, на меня впервые произвело настолько сильное впечатление произведение искусства.
— Она как живая, — тихо сказала я и несмело сделала два шага вперед. Прикоснуться к картине я так и не посмела и просто замерла, вытянув руку. — Кажется, я слышу шум моря…
Тори с благоговением перевела взгляд с моего лица на картину. На губах девушки заиграла мечтательная улыбка.
— Не думала, что получится настолько хорошо… Почти не отличить от кисти мастера!
Восхищение уступило место затаенному предвкушению и легкому злорадству. Я была уверена, что вечер сложится удачно для меня и не очень — для господина Розенфельда.
Но что поделать, не стоило выбирать в качестве противника ведьму!
— Значит, так, — заговорщицки проговорила я. — Мы поступим следующим образом…
ГЛАВА 20
Основной проблемой была, собственно, сама подмена картины. Для решения этого вопроса пришлось привлечь близнецов. Им я доверяла как себе.
Правда с нами бы никогда не сняли эпичный фильм в стиле «Одиннадцать друзей Оушена», потому что мы едва не спалились на элементарном: магической сигнализации на самой картине. Ее в последний момент заметил Фандор, но снять не смог.
— Я — боевик, — с извиняющимися нотками проговорил он, изучая шедевр маэстро. — А тут работал хороший артефактор. Не моя специализация, госпожа Офа.
Он развел руками, и я мысленно чертыхнулась. Антик, оставленный за дверью в качестве дозорного, повторил мое ругательство, но сделал это более эмоционально. Я покосилась на Шандора. Тот смутился.