Ксения Власова – Отель "У ведьмы", или ведьмы замуж не выходят! (страница 47)

Мне вспомнился Данейка. Эффи прокляла его, превратила в петуха, но мое благословение, словно в сказке, сняло злые чары. Неужели Коул, имея в друзья дюжину ведьм, не додумался до этого?

Коул тяжело вздохнул и устало потер шею, будто она затекла. Его взгляд метнулся к раскрытым книгам.

— Вижу ты изучаешь теорию, но медленнее, чем хотелось бы.

Я невольно ощетинилась.

— Я до сих пор могу читать только очень упрощенные тексты.

Коул рассеянно кивнул и, явно думая о своем, подошел к окну. Повернувшись ко мне спиной, он спрятал руки в карманы и посмотрел на сад.

— Есть два вида проклятий, — спокойно, с менторскими нотками в голосе проговорил он, не оборачиваясь. Я залюбовалась шириной его плеч, обтянутых рубашкой. — Первые — те, что идут от самого сердца, в момент злости или гнева. На страхе, кстати, это тоже хорошо работает. Такие проклятия стихийны. Зачастую они звучат в стиле «что б его!»

Я припомнила, как с моих губ сорвалось первое проклятие. Тогда я тоже выпалила что-то вроде: «чтобы вас обоих приложило!» — коротко и от души.

— А второй тип проклятий сложнее. Для него нужно уметь плести ведьмино слово… И ставить ограничители. Такие проклятия нельзя снять, пока не выполнены определенные условия.

Я чуть наморщила нос, пытаясь осмыслить услышанное. Кажется, о чем-то подобном Коул уже упоминал.

— Ты сейчас о поцелуе истинной любви, упоминаемом в сказках?

Коул хмыкнул и повернулся.

— Ну, в жизни фантазия у ведьм поизобретательнее будет, но в целом ты все уловила верно.

— Какое условие у тебя?

— Неважно, — отрывисто бросил Коул, и его резкость больно задела меня. — Касательно ритуала. Ковен определился с датой.

— И? — сухо спросила я, стараясь не показать, как испуганно сжалось сердце.

— Шесть дней. Именно столько времени у тебя, чтобы окончательно стать ведьмой. Иначе нам всем конец.

То, как спокойно сказал об этом Коул, будто просто констатируя факт, заставило меня замереть.

— Всем? Ковену то есть?

Я слышала, что ведьмы работают в связке. Есть некий ведьмин круг, и, если оплошает одна… Достанется всем.

Коул ничего не ответил, лишь усмехнулся как-то нехорошо.

— Только не говори, что речь идет о мировом апокалипсисе!

Я сказала это с иронией, но последовавшая пауза мне не понравилась. Я, что, попала в яблочко?

— Равена просила тебя не пугать. И я тоже считаю, что будет лучше, если ты узнаешь обо всем непосредственно перед ритуалом: меньше времени для паники.

Я искренне возмутилась:

— Не думаешь, что это нечестно? Использовать меня втемную!

Коул одним плавным, слитным движением оказался совсем рядом. Его рука легла на мою талию, и я вскинула подбородок, встречаясь со взглядом льдистых глаз.

— Я всегда говорил правду.

— Или молчал.

Уголок губ Коула дернулся вверх, обозначая намек на улыбку.

— Или так. Но лгать никогда не лгал.

Его теплое дыхание обожгло шею, и кожа тут же покрылась мурашками.

— И сейчас я тоже откровенен. Ты не готова к ритуалу, и если ничего не изменится через шесть дней… Мне бы не хотелось думать о том, что тогда случится. С тобой. Со всеми нами.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я не испытывала страха. Возможно, потому что внутри все буквально плавилось от не менее земных, но более сильных чувств. Тех самых, от которых я бежала так долго, и, кажется, напрасно.

Я облизнула пересохшие губы и постаралась не думать о прикосновении Коула, которое обжигало даже через одежду.

— И что ты предлагаешь?

Коул помолчал, мгновение жадно всматриваясь в мое лицо, а затем притянул меня к себе еще ближе. Его губы накрыли мои, и поцелуй и стал ответом на вопрос.

И все доводы против этого решения, которые я до этого себе озвучивала, разлетелись россыпью стеклянных осколков. Низкий стон Коула подтвердил, что в этом горячем тумане желания плавлюсь не я одна. В конце концов, мы так долго сопротивлялись физическому притяжению, что, кажется, дошли до черты.

Пальцы Коула запутались в моих волосах. Его губы спустились на шею, и от поцелуев, иногда похожих на жадные укусы, закружилась голова.

Я, признавая свое поражение, обвила шею Коула руками. Он подхватил меня на руки так, словно я ничего не весила. Робкий голос разума окончательно замолк, уступив место горячему туману и полному ощущению того, что все происходящее — лучшее, что могло с нами случиться.

***

— Госпожа Офа, с вами все в порядке?

Голос Теодора заставил меня вынырнуть из воспоминаний о прошлой ночи. Коул ушел от меня с рассветом. Собрался тихо, почти бесшумно и, поцеловав на прощание, молча исчез за дверью. Я сделала вид, что сплю. Меньше всего в тот момент мне хотелось столкнуться с неловкостью.

Туман страсти, как чары в полночь, рассеялись, явив неприглядную истину: я определенно сделала самую главную ошибку своей жизни. И теперь мне предстоит сполна за нее расплатиться.

«Твою ж!.. Я так и знал, что нельзя тебя оставлять!»

— Все хорошо, — ответила я обоим: и Теодору, и Антику. — Твоя рана почти зажила. Думаю, еще одна перевязка, и мы закончим.

Большого труда стоило не коситься в сторону постели, а сосредоточиться на вымоченных в травяном отваре бинтах. Признаться, во второй раз все шло гораздо быстрее. Да и рана уже не выглядела так ужасно, как в первый вечер.

— Благодарю, госпожа Офа. — Обнаженный по пояс Теодор сидел ровно, словно каменное изваяние. Если мужчине и было больно из-за моих манипуляций, он этого не показывал. — Но в этом нет необходимости.

— Брось, мне несложно!

«Да и практика тебе не повредит!»

И это тоже. Интересно, как долго мне еще предстоит изображать ведьму? Возможно, я зря так сильно напрягаюсь и после ритуала меня вежливо попросят освободить место?

А я тут и зелья варить научилась, и метлу выдрессировала…

«Р-р-р! Я найду этого ведьмака и оторву ему все, что можно! Такой унылой я тебя прежде не видел».

Зеркало на стене подтвердило правоту Антика. Бледное лицо, круги под глазами… Даже новый наряд, присланный мне Алией, не спасал ситуацию. В новом платье я, конечно, могла сойти за королеву, но в своем текущем состоянии только за королеву-мать. Или как там называли вдовствующих венценосных особ?

«Ну и чудесно. Будешь матушкой-императрицей, чем плохо, а?»

Я промолчала. Сердце разрывалось от тоски. Сейчас, когда я могла рассуждать здраво, я понимала, что поступок Коула, его внезапное сближение, можно трактовать только как желание увеличить мой потенциал, ускорить процесс трансформации в настоящую ведьму.

Если бы Коул хотя бы попрощался! Но он молча исчез, словно ему стыдно за все произошедшее между нами.

— Я ухожу сегодня, госпожа Офа.

Слова Теодора подействовали, как пощечина. Я резко перестала страдать и сфокусировалась на настоящем, а не прошлом.

— Прости? Что значит, ты уходишь?

— Мне передали весточку. Сегодня ночью мои соотечественники вернут себе порт. Лучшего времени для того, чтобы покинуть отель, не придумаешь.

— Вот как…

Я закончила с перевязкой и отстранилась от Теодора. Он поднялся с кресла и, набросив рубашку, принялся неторопливо застегивать пуговицы. Я равнодушно отметила, как играют кубики на его прессе.

Перед глазами стоял совершенно другой мужчина.

— Вы просили предупредить об уходе.