Ксения Власова – Отель "У ведьмы", или ведьмы замуж не выходят! (страница 50)

— Музыки? — удивилась я.

— Да, на ее фоне поэзия заиграет новыми красками. — Эш нетерпеливо ткнула пальцем в одного из мужчин. Их лица я могла различить с трудом, потому что на их половине бальной залы свечей вообще не было. — Вот вы, милейший! Ага, вы. Играете на скрипке?

— Не-е-ет, госпожа ведьма.

— Ничего, заиграете, — отмахнулась Эш и вытащила из сумки, которую приволокла с собой, скрипку. — Что ж, прошу!

Несчастный явно не испытал прилива воодушевления, но ослушаться ведьму не посмел. Под сочувственные перешептывания он подошел к Эш и взял у нее музыкальный инструмент. Его руки затряслись, когда он попытался выжать из скрипки первые звуки.

— Отвратительно, — поморщилась Моргана. С ее губ слетело то ли проклятие, то ли благословение (я не расслышала) и визг скрипки превратился во что-то более мелодичное. — Так-то лучше.

— Ну, начнем, — угрожающе проговорила Эш. — Итак, сейчас я зачту вам отрывок из поэмы Эдины Великой «Что есть счастье и любовь».

— Твою ж!.. — вырвалось у Иви. — А может, поищем что-нибудь менее занудное? Эротические поэмы есть?

Я виновато посмотрела на Иви. Идея о клубе любительниц чтения стихов принадлежала мне, но, признаться, я не думала, что Эш подойдет к задаче настолько серьезно. Боже, да у нее же в руках том, больше похожий на огромный кирпич! На два кирпича, перевязанных ленточками!

Эш не удостоила ответом вопрос Иви. Вместо этого она с трудом раскрыла внушающий трепет том, откашлялась и, вручив подсвечник Маркизу, принялась декламировать отрывок:

— Что есть счастье, когда на улице ненастье? — патетично воскликнула она, взмахнув левой рукой. Правой она прижимала к груди книгу. — Счастье в пальцах, сжимающих твое запястье? Или счастье в безмолвном участии?

На лице Морганы промелькнуло откровенное страдание. Со стороны казалось, что ей вырвали зуб без анестезии. Иви держалась лучше. Возможно, благодаря фляжке с живительной настойкой. Иви присосалась к ней так, будто несколько дней брела по пустыне.

— Простите, — вмешался Розенфельд, — но я должен начать аукцион.

— Кто же вам мешает? — все тем же светским тоном поинтересовалась я. — Прошу вас, занимайтесь своими делами.

— Но…

Розенфельд, видимо, осознал тщетность своих попыток и даже не закончил фразу. Вместо этого он побрел к помосту, где снял с картины полотно. Я злорадно хмыкнула. В темноте было совершенно невозможно рассмотреть пейзаж именитого художника.

— Господин Розенфельд, помилуйте, как мы должны производить оценку картины?! — воскликнул один из потенциальных покупателей, вскочив со стула. — Тут же темно, как в пещере тролля!

Его вопрос перекрыло собой завывание вошедшей в раж Эш:

— Любовь — это кровь и не вскидывай тут бровь!

«Божечки, какая графомания! А кто присвоил этой Эдине статус Великой?»

Возможно, сама Эдина. Ну, знаешь, в жизни вообще все важные вещи приходится делать самостоятельно.

Розенфельд мудро не стал вступать в полемику. Он тяжело вздохнул и обернулся к картине.

— Перед вами работа не просто мастера, а гения! Все вы знаете его имя и…

— Нет, эти рифмы меня доконают, — вздохнула Моргана и взмахнула ладонью, будто подзывая официанта. — Играйте погромче, будьте добры.

Несчастный со скрипкой, обливаясь потом, шустро выполнил ее просьбу-приказ. Теперь голоса Розенфельда и вовсе почти не было слышно: то, что не могла перекричать Эш, заглушила надрывная трель скрипки.

Мы с Антиком, не сговариваясь, дали друг другу пять.

— Начальная цена лота… — во всю глотку надрывался Розенфельд.

— Любовь жестока как свекровь! — не отставала Эш.

— Свекровь — это и правда кошмар, — громко вставила Иви, оторвавшаяся от фляжки. — Вот поэтому ведьмы не выходят замуж!

— Слишком много обязательств, — согласилась с ней Моргана, поглаживая своего тарантула. — И ни одного любовника!

По зале пронеслось волнение, но ни Эш, ни Розенфельд не сдавались. Каждый из них тянул одеяло на себя.

— Кто хочет предложить больше?

— Любовь похожа на морковь!

Иви, подпрыгнув, принялась оглушительно аплодировать.

— Вот! Ну наконец-то фаллические символы!

Любители аукционов оказались людьми со слабой психикой и полным отсутствием терпения. А, возможно, они просто поняли, что сегодняшний вечер важно вовремя завершить. Во всяком случае мужчины один за другим стали исчезать за порогом. Кто-то делал это молча, кто-то — прощался с нами, ведьмами, а кто-то — бросал унижающие замечания в сторону Розенфельда и покидал собрание уже после этого.

В этот момент я подумала, что в принципе можно было бы и не создавать копию шедевра. Я бы справилась и без подобного рода подстраховки. Кто бы мог подумать, что ведьмы настолько готовы помогать своим?

«Каково это — ощущать себя частью команды?»

Волнительно. И очень непривычно…

Вскоре все потенциальные покупатели разбежались. Остался лишь один — тот самый тип со скрипкой. Он с облегчением отложил ее в сторону, стоило Эш торжественно закончить чтение. Моргана снова что-то шепнула, и в зале зажглись свечи. От яркого света тут же заслезились глаза, и я прищурилась.

— Ну что ж, — проговорила Эш. — На этом, пожалуй, все.

— Для начала неплохо, — заверила ее Иви. — Я под впечатлением.

— Я тоже, — согласилась Моргана. — Не думала, что поэзия может быть настолько увлекательной.

Я покосилась в сторону Розенфельда. Он, ссутулившись, стоял возле картины. Все в его позе кричало об усталости и отчаянии.

«Не обольщайся. Злости в нем тоже немало».

К антикварщику подошел тот самый тип. Уже без скрипки. Взгляд мужчины прошелся по картине.

— Я ее покупаю, — бросил он Розенфельду. — Я видел документы, подтверждающие, что это оригинал.

— Отлично, тогда…

— По той цене, что вы назвали изначально. Ставок ведь больше не было.

Розенфельд побледнел. На его скулах заиграли желваки.

— Продавайте, милейший, продавайте, — дружелюбно посоветовала Иви. — Ваш покупатель прав: аукцион должен быть завершен.

Розенфельд попытался сохранить лицо.

— Я оставляю за собой право не продавать по столь низкой цене.

Потенциальный покупатель лишь фыркнул.

— Я вас умоляю! Вы думаете, после сегодняшнего фиаско с вами хоть кто-нибудь захочет иметь серьезное дело? Вы прогневали ведьм и выставили себя на посмешище. На вашей репутации несмываемое черное пятно.

— Огромная клякса, — кивнула Эш, трепетно прижимая к себе книгу. — Едва ли вы сможете дорого продать эту картину.

Розенфельд скрипнул зубами. В течение нескольких долгих секунд он изучал паркет под ногами, а затем коротко кивнул.

— Хорошо. По рукам.

Завершение сделки прошло уже без нас. Мы с ведьмами неторопливо покинули залу.

— А неплохо повеселились! — с воодушевлением заметила Иви. — Мне понравилось!

— Да, было забавно, — с улыбкой призналась Моргана.

Эш лишь молча взглянула на меня из-под очков. Кажется, вполне благосклонно.

Радостное оживление оборвалось мгновенно. И причиной тому послужило появление Милохи и Данейки, вынырнувших из-за угла.

При виде них обычно добродушная Иви сделала стойку как борзая, учуявшая на охоте зайца. Стоит сказать, что и Данейка странно отреагировал. Он шарахнулся в сторону и попытался сбежать.

— А ну стоять! — рявкнула Иви и подкрепила свой приказ каким-то неясным проклятием.