Ксения Вавилова – Мериамос 3. Серебряная Соколица (страница 16)

Увы, понять, как это чудо лэртской мысли работает, не удалось. Сколько она ни ощупывала ружьё, ни единого рычажка или кнопки не нашла, только крючок курка. Зато по всей поверхности нанесён тонкий изящный узор. Зачем он нужен – непонятно, наверное, при свете дня это красиво.

 Заклеймённый остался под деревом. Дышал ещё тяжелее и громче.

– Вороны? – спросил он, увидев Тишину.

– Откуда вы знаете?

– Такой ценный груз не могли оставить без присмотра, – отозвался он. – Слушай, мышонок…

– Я не мышь!

– А кто ты?

Тишина открыла было рот ответить и запнулась. Выдавать первому встречному Заклеймённому свое настоящее имя – не самая лучшая затея.

– Я Волк! – сказала и смутилась от того, как по-детски это прозвучало.

– Как скажешь, Волчонок.

Она надулась в ответ.

Задержав дыхание, Заклеймённый с трудом сел.

– Давай так. Ты поможешь мне не сдохнуть тут, а я не расскажу о том, что видел тебя.

– Заклеймённые не могут врать своим хозяевам.

Лицо его потемнело. Смерив Тишину взглядом, Заклеймённый покачал головой.

– Не перестаёшь удивлять, Волчонок. Откуда же такие познания? Насколько я понял, ты одна из подопытных? Говоришь на имперском, но говор у тебя северный, значит, ты из Кондомы. С каких пор кондомовским пленникам раскрывают подобную информацию?

– Это неважно. Важно, что вы врёте.

– Не совсем. Если не будет повода меня расспрашивать, то и рассказывать не придётся, – Тишина с сомнением приподняла бровь. – Я ехал не за тобой. Вы ехали из города, а я спешил к нему.

– Зачем? – руки устали от тяжести ружья. Обойдя Заклеймённого по большой дуге, она села под деревьями, надеясь укрыться от взгляда ворон.

– Я не могу сказать, – качнул он головой.

Приказ. Заклеймённые не могут его ослушаться. Именно этим Зэван объяснял, почему не может помочь ей бежать. Почему, несмотря на ненависть ко всему, что происходило вокруг, к экспериментам и своей роли в них, он не может уйти. Всё, что ему доступно, это не прямой саботаж.

– Главное у меня есть лошадь и сумка с провизией. Как доберёмся до города, каждый пойдёт своей дорогой.

Некоторое время Тишина молча смотрела на Заклеймённого. Вариантов было немного. Вороны выследят её в поле. Но можно вернуться к Ниобе.

– Хорошо, где твоя лошадь?

– На опушке, – с трудом приподняв руку, он указал направление. – Только Милка пугливая, не дёргай её сильно.

– Милка? Кто называет лошадь Милкой? – фыркнула девушка, поднимаясь. – Это коровье прозвище.

– Как скажешь, – прикрывая глаза, отозвался он и добавил: – Будь с ней помягче, она любит ласку.

«Луна уже ждёт его, – подумала Тишина и ускорила шаг. – Если я вернусь к трупу, некому будет осудить меня за украденную лошадь».

Крупная, похожая на тяжеловоза лошадь и правда стояла на опушке. Длинная ухоженная грива, пятнистый, коровий окрас. С виду милая, смирная лошадка, пусть и крупная. Не привязанная и не стреноженная, она издала предупреждающее ржание, едва заметив Тишину.

– Милка, Милка, – позвала лошадь девушка, а та, внезапно наклонив голову, стала рыть копытом землю.

«Кверг!» – вспыхнуло в голове, и Тишина едва успела броситься к деревьям, когда плотоядная тварь пронеслась мимо, щёлкая клыками и размахивая длинным хвостом с жалом на конце.

Дедушка выращивал квергов. Точнее, создавал гибридов, коим эта тварина и являлась. Как ему удавалось скрещивать мирных травоядных лошадок и исчадий Бездны из Карестовых пустошей, которые толпой могли забить и загрызть медведя, оставалось загадкой.

«Интересно, это один из квергов дедушки? Сейчас узнаем».

Откашлявшись и бросив взгляд на скрывшуюся за пролеской телегу, Тишина выпрямилась и издала громкий, высокий свист.

Подняв голову, кверг повернулся, зашевелил ушами, с подозрением глядя на девушку.

– Возможно мы не знакомы, но если мы вышли из одного дома, ты узнаешь этот свист, – сказала она и повторно свистнула.

Замахав хвостом и раззявив клыкастую пасть, кверг подошел ближе, вытянув шею, принюхиваясь.

– И откуда же у Заклеймённого дедушкин кверг? – спросила она, почёсывая животное за ушами.

У этого экземпляра уже не осталось рогов, лишь небольшое уплотнение на лбу. Когти больше напоминали копыта, чем приспособление для раздирания жертвы. Да и клыки не такие большие. Хищное происхождение выдавали глаза. Несмотря на схожесть формы черепа, кверг, как и любой хищник, поворачивался к жертве лицом, в то время как угол обзора обычной лошади позволяет ей видеть всё вокруг, не крутя головой попусту.

– Быть может, ты меня в город отвезёшь? – спросила она, переходя от морды к шее, продолжая чесать твёрдую шерсть.

Осторожно, она добралась до грудины, почесала мягкую кожу между костяными наростами и бысло забралась в широкое седло. Не успела Тишина обрадоваться, как по плечу прилетело чем-то тяжёлым и твёрдым. Ухватившись за луку седла, она прижалась к крупу животного, подтянув ноги, потому что на них пришёлся следующий удар. Кверг предупреждающе фыркнул, затоптался на месте, повернул голову и щёлкнул зубами в сантиметре от пальцев девушки.

– Поняла, поняла, – поспешно скатываясь на землю, отозвалась Тишина. – Ладно. Идём к твоему хозяину.

Пройдя через лес, Милка ускорила шаг, почуяв хозяина. Тишина отстала и наблюдала издалека, как подскочивший к телу кверг перекусил ворона пополам, а второго сбил хвостом в полёте.

Заклеймённый лежал без движения. Должно быть, вороны прилетели на пир, или их прислали проверить, жив ли он.

Грозным рычанием и щёлканьем зубов, Милка разогнала птиц и стала шумно обнюхивать хозяина. Впрочем, несмотря на шум и риск быть раздавленным под лапами бушующего кверга, Заклеймённый так и не пошевелился.

Обнюхав его лицо, кверг издал жалобный звук, нечто среднее между испуганным вскриком и тем, как животные зовут мать. От этого звука в груди всё сжалось.

Потоптавшись в отдалении, Тишина осторожно приблизилась, с подозрением глядя на недвижимого Заклеймённого. Опустившись на колени, коснулась его шеи.

– Уф, – Милка сунулась бархатным носом в лицо Тишины. – Тише, тише, жив твой хозяин. Во всяком случае, пока.

Осторожно подняла  за рукав руку, что зажимара окровавленный бок, Тимшина почувствовала прилив тошноты. Рана выглядела ужасно. Большое тёмное пятно запёкшейся крови. Что с этим делать Тишина не имела ни малейшего понятия. Милка залезла в эту жуть носом и принялась вылизывать кровь длинным, шершавым языком.

Заклеймённый, выпучив глаза, закряхтел, резко приходя в себя.

– Фу! Нельзя! – замахала руками Тишина, отгоняя кверга.

Застонав, Заклеймённый сжался, заваливаясь на бок, и остался лежать в позе эмбриона.

– Эй!

– Аптечка в сумке, – сквозь сжатые от боли зубы, выдавил он.

Тишина бросилась к седельным сумкам и едва успела спасти пальцы от зубов кверга.

– Милка. Можно.

Подняв голову, кверг одарил девушку взглядом: я слежу за тобой.

– Давай сюда.

Покопавшись в полученной от девушки сумке, он выудил мутный бутылёк, встряхнул и залпом выпил.

– Откуда у вас кверг? – спросила сидящая в стороне Тишина.

– От верблюда, – буркнул он. – Шить умеешь?

– Д-да, – с запинкой отозвалась она

– А людей?

– Не приходилось.

– Поздравляю, сегодня придётся. Иди сюда.