Ксения Васильева – Вера. Книга 2 (страница 16)

– Не трожь часы, – игриво засмеялась я. – Их тиканье меня успокаивает.

– Ладно, хотя бы этот диван. Смотри какой он продавленный! Давай его… вздуем немного.

– Валяй, – махнула я рукой, покорившись.

– Так не я, а ты валяй! – усмехнулась Лей. – Это твой дом! Менять его можешь только ты. Представь, что диван округлился и подушки вернули форму.

Я бросила взгляд на диван и сделала так, как сказала Лей. Накидка тут же приподнялась и натянулась, свидетельствуя о том, что сиденья под ней вернули свою форму.

– Ну, вот, какая красота… – одобрительно протянула Лей, но затем наклонила голову, критически оглядывая старомодный, грубоватый предмет. – Или нет… Но уже лучше, чем было. Попробуй еще сделать то, чего нет. Например, зеркало. Я не заметила, есть ли они здесь вообще, – оглянулась вокруг себя Лей.

– У меня были страшные предки и не любили смотреться в собственное отражение, – наигранно огрызнулась я.

– А по-моему, ты очень симпатичная, – слова Лей прозвучали искренне, без лести.

Я довольно улыбнулась и выбрала пустой угол в зале. Вспомнила зеркало, которое стояло в моей квартире на Технической и представила его на новом месте. Воздух сгустился, и в углу появился прямоугольник в человеческий рост, залитый серебряным сиянием. Он быстро преобразовался в зеркало в простой черной раме. Каким я его и помнила.

– Отлично! Ты прекрасно справляешься, – подбодрила меня наставница. – Так что там было с заданием, когда я ушла? У тебя что-то получилось?

– Ничего.

– Ладно, – она философски пожала плечами. – Некоторые супримы умеют управлять животными, может быть, это твоя стезя…

Я лишь развела руками.

– Что это? – мой взгляд упал на странный, переливающийся перламутром предмет на широком деревянном подоконнике.

Я подошла ближе, и руки сами потянулись к лежащей передо мной колоде карт Таро.

– А, это… – Лей приблизилась, рассматривая находку. – Это твои воспоминания. Самые яркие и самые важные. Твои достижения, опыт – то, что делало твое пришествие уникальным. Каждый из нас приносит с собой нечто подобное после смерти. Это самое ценное, что есть у души. Они буквально пропитаны энергией и эфиром, – я слушала Лей, ощущая сильное притяжение колоды. Она была ощутимо тяжелее, чем обычно. – Я храню свои за стеклом на стенде, как трофеи, – призналась Лей с лёгким смешком. – Когда захочешь, можешь расслабиться, закрыть глаза и сосредоточиться на энергии в твоем артефакте. Воспоминания сами нахлынут. Поищи здесь еще, – она вытянула шею, оглядываясь по сторонам. – Наверняка, еще что-то найдешь. Они все переливаются перламутром. Это эфир.

Колода отправилась в сервант. Эфир радужными зайчиками рассыпался по залу, отражаясь от граней хрусталя. Я догадывалась, что это воспоминание будет связано с моей Лейлой и жизнью в таборе.

– Ладно, я пойду, а ты продолжай творить, – Лей развернулась и взмахнула руками на окружающий ее деревенский шик.

Я вышла проводить её к двери. На улице уже вновь светило солнце. Капли дождя сверкали на траве, воздух был свеж. Заметив в отражении оконного стекла свою взъерошенную стрижку, мне вдруг захотелось снова отрастить длинные волосы. Однако, как бы я не старалась, у меня ничего не получилось. Я удивленно хмыкнула.

– Знаешь, ещё в Преддверии одна служащая предлагала мне изменить внешность, пока была возможность. Говорила, после Суда ее не будет.

Лей остановилась на ступеньке ниже меня, отчего стала совсем крошечной.

– Все верно. В раю мы не можем менять внешность. Чего не скажешь о демонах в аду. Те горазды эксплуатировать свое право, – пробурчала в сторону наставница.

– Но почему?

– Таковы правила этих мест. Зато мы понимаем друг друга. В аду же говорят на более чем 15 тысячах языках. Ты симпатяга, зачем тебе что-то менять в себе, – улыбнулась мне Лей и, оглядев мою простую футболку с джинсами, предложила: – Хотя гардероб… гардероб ты можешь создавать любой. На любой вкус и случай.

– Как у Луция?.. – я лукаво подмигнула.

Лей с преувеличенным страданием закатила глаза, быстро спустилась с холма и вышла через застывшую в воздухе дверь, посреди поля. Я помахала ей на прощание и вернулась в дом.

Сев в тишине на кухне у окна, я задумалась. Можно было бы пустить небольшую реку рядом с домом, будет приятно посидеть на ее каменистом берегу на закате и просыпаться под шум воды. Стоило мне подумать об этом, как за окном зашумела горная чистая река, а из травы выросли камни. Я вышла на улицу и подошла к воде. Зачерпнула ладонью пригоршню и сделала глоток. Вода была сладковатой, вкусной, как и везде в раю. Сняв обувь и закатав джинсы, я вошла в реку. Прохладный поток ласкал мои щиколотки. Повернувшись к дому, я представила за ним гору. Достаточно высокую, чтобы он мог облокотился на нее, а солнце – прятаться и вставать из-за ее гребня. Гору в форме женской спины, как у Ондатже.

Земля за избой дрогнула, и из нее поднялся зеленый, поросший лесом холм.

«И больше деревьев. Вокруг дома и по склонам», – подумала я, чувствуя как разыгрался у меня аппетит.

Светлая роща выросла вокруг меня. Исток и устье реки затерялись в густой растительности. Дом окружило несколько могучих сосен, в чьих вершинах шумел, переговариваясь, ветер.

«Пожалуй можно было бы и освежить дом, но не полностью переделывать. Оставить его деревянным. А крышу покрыть контрастной черепицей: зеленой», – подумала я.

Кровля над срубом покрылась ровными рядами изумрудной черепицы.

«Нет, красной. Мой дом – мои правила!», – передумала я и рассмеялась.

Черепица вспыхнула густым рубиновым цветом.

«И террасу над рекой, чтобы сидеть и смотреть на воду».

Справа от дома, прямо над рекой, выросла просторная деревянная площадка со стеклянными, почти невидимыми перилами, парой глубоких плетеных кресел и низким столиком.

«И нужна дорога к дому».

Там, где до этого росла трава, выросла пружинящая резиновая поверхность и широкой желтой полосой пробежала от дома, вниз по холму, к порталу, перепрыгнув реку по появившемуся деревянному мосту.

Я снова повернулась к дому.

«Хочу просторную столовую. Сейчас за столом еле-еле помещаются двое. И… может, вторую спальню? На случай гостей. Или под библиотеку».

Слева у дома тут же выросла пристройка из новых комнат с большими окнами.

«Хотя… для кого всё это? Я все равно здесь одна», – поймала я себя на мысли, и улыбка сошла с лица. Махнув рукой, я убрала новые комнаты, оставив маленький домик в покое.

Я наконец зашла внутрь, чтобы полежать в тишине. Легла на мягкий диван в зале, закинув одну из подушек под голову, и взглянула в окно, выходящее на террасу. Створки медленно открылись, впустив свежий воздух и шум воды. Солнце спряталось за набежавшие тучки, и заморосил мелкий дождь. Я представила ведерко шоколадно-пломбирного мороженого, и оно тут же появилось у меня в руках. Полусидя я молча жевала мороженое, пока в нем появлялись дробленые орехи, печенье и шоколадный сироп. А затем, растворив в воздухе полупустое ведро, спустилась ниже на подушку и заснула.

Глава X

Было темно. Я с трудом разлепила веки и посмотрела в окно в поисках рассвета. Не успела я подумать об этом, как небо стремительно посветлело, и комнату залило косыми лучами утреннего солнца. Я перевернулась на спину, уставившись в побеленный потолок. Надо мной в воздухе медленно кружились мириады пылинок, превращенных солнцем в золотую пыль.

Физически я отдохнула – это было ощутимо. Но, несмотря на ласковое тепло лучей, гипнотическое жужжание шмеля и журчание реки за окном, меня не покидало гнетущее чувство пустоты. Я проснулась с мыслями о Сереже и Кабачке. И, если в отношении поисков Сережи у меня уже начались какие-то подвижки, то на Кабачка у меня до сих пор не было времени.

Когда я вышла из дома, небо было затянуто серыми тучами. Я сунула в карман джинсов волшебный ключ и по пружинящей под ногами дорожке дошла до портала. Дверь закрылась за мной, щелкнув тяжелым замком. На всякий случай я дернула ручку с драконом. Она не поддавалась. Обернувшись к шумной улице, я отправилась в Канцелярию.

В Канцелярии я не попала в смену Пиппы. Впрочем я все равно там не задержалась: они не вели учет домашних животных. Питомцы здесь находили своих хозяев сами. Оставалось вернуться в Екатеринбург, и попробовать найти Кабачка самой. «Мне всего лишь нужно удостовериться, что с ним всё в порядке», – вела я внутренний разговор с собой.

Добравшись до Дворца Порядка, я долго блуждала по бесконечным коридорам и залам, пока наконец не нашла ту самую комнатку с охраняемым порталом в мир смертных. За высокой кафедрой сидел уже другой служащий – худощавый юнец, на вид лет восемнадцати. Он поднял на меня внимательный взгляд.

– Васильева Вера Викторовна, – представилась я, вспомнив протокол. – Мне нужно в Екатеринбург. Поиск… человека, – добавила я, запнувшись на секунду.

– Мы не получали разрешения, – он опустил глаза к кафедре и порылся в лежащих перед ним бумагах. – Как давно Вестник передал вам задание?

Я взволнованно выдохнула и забегала глазами.

– Это… частное расследование, – строго проговорила я, выпрямив плечи и пытаясь придать веса своим словам.

– Мы не получали разрешения, – повторил служащий, щурясь с подозрением.

– Просто поставьте метку. Я ведь не сбегу с ней.

– Покидать Рай можно только с разрешения кабинета магистра Октавиана, – механически ответил он и отвел от меня взгляд, откинувшись на спинку кресла. Всей своей позой он давал понять, что не намерен более со мной препираться.