Ксения Васильева – Вера. Книга 2 (страница 17)

Рыцари изваяниями застыли по обе стороны от кафедры. Я расзосадаванно потопталась на месте, сдавленно выдохнула и вышла вон. Хмурясь я брела от Дворца Порядка, не думая о направлении. Какой идиотизм. Теперь я понимала Лей. Надо будет выкроить время на следующем задании… Но что, если меня больше не отправят в Екатеринбург? С этой меткой я ничего не успею! Сколько нужно было ждать до следующего задания?

Я вышла на набережную. Внизу, за ажурным парапетом, бушевала река Совести. «Неудивительно, что она так тревожна», – подумала я, глядя на пенящиеся потоки. Я не могла терять время. Решение пришло само – работать с тем, что есть, спуститься в Клоаку и попытаться разыскать Мобрэя.

Побродив вдоль Набережной я заметила узкую крутую лестницу, спускающуюся под Барьер. Невидимый проход, поросший живой изгородью, был закрыт высокими проржавевшими воротами, закрытыми на тяжелый замок. Сквозь их погнутые прутья легко было пролезть. Очевидно, я была не первой, кто проникал на запретную территорию этим путем.

Я осторожно спускалась по высоким, скользким от влаги ступеням, держась за выступы в каменной кладке стены. Ледяные брызги то и дело пугали меня, когда высокая волна с грохотом врезалась в Набережную. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь мозаику Барьера, отбрасывал на стены и ступени сказочно красивые цветные пятна. Было в этом что-то волшебное и таинственное, словно я спускалась в запретную сокровищницу.

Моим глазам открылся целый подземный город. Жизнь здесь вибрировала и шумела не меньше чем наверху. Из узких окон земляных домов, словно вылепленных из желтого песка, вырывались оживленные голоса, звон посуды и обрывки музыки. Улицы гремели от звуков стройки. Голос Клоаки был выкручен на максимум, и она сама, словно пыталась перекричать яростный шум прибоя.

Мобрэй, как мне казалось, был достаточно известной личностью, раз до меня дошли слухи о нем в первый же день моего появления в раю. Я должна была наткнуться на того, кто бы знал о нем. «Но не здесь. Здесь слишком шумно», – рассуждала я. Он скрывается, поэтому нужно идти глубже.

Улица за улицей я шла дальше, погружаясь в этот песчаный лабиринт. Но чем глубже я заходила, тем стремительнее менялась атмосфера вокруг меня. Рёв прибоя стих, сменившись давящей тишиной. Казалось, я даже ощущала всю тяжесть толщи земли, что была надо мной. Фонари встречались всё реже, а тени – всё чернее. Люди, попадавшиеся мне в этих местах, словно от недостатка света, казались высохшими и сгорбленными. Я стала ловить на себе пристальные любопытные взгляды и прибавила шаг. В такой тишине редкие группы, что встречались мне, шептались, словно переживали быть подслушанными. До меня стали доносится доноситься сдавленные стоны, рыдания и мольбы о помощи, источник которых я не могла найти. Я начинала видеть обратную сторону рая, о которой меня предупреждала Пиппа.

– Ищешь…? – чья-то костлявая рука впилась мне в запястье. Я вздрогнула и обернулась, встретившись с горящим, нездоровым блеском женских глаз. По ее лицу, изборожденному морщинами, бродила хитрая улыбка.

– Что? – не расслышала я.

– У тебя какие-то проблемы? …я говорю, – снова произнесла она некое слово. И я поняла, что это был новый термин для меня, значение которого я еще не знала. – Недавно здесь? – догадалась она по моему растерянному лицу. – Воспоминания, опыт прошлых жизней. Мы называем их «переживания», «экспириенсы». Короче – экспы. Хочешь почувствовать себя английской герцогиней на ее роскошной свадьбе? Или провести ночь с Клинтом Иствудом в лучшие его годы? – подмигнула она мне.

– Нет, – я резко отшатнулась, высвобождая руку. Женщина брезгливо сморщилась и быстро зашагала прочь. – Я ищу Мобрэя! – догнала я ее, хватая за рукав, как до этого она схватила меня.

Женщина зло обернулась, и ее глаза метнулись по сторонам. Резко дернув ткань из моих пальцев, она, не проронив ни слова, почти побежала, отстраняясь от меня, как от прокаженной. Все это непривычно контрастировало с вечно приветливыми и доброжелательными жителями Верхнего города.

Когда меня от поисков отвлек очередной стон, я остановилась меж двух песчаных зданий и внизу у крутой темной лестницы увидела женщину, лежавшую навзничь. Редкие спутники проходили мимо проулка, не обращая внимание на ее мольбы о помощи. Я аккуратно стала спускаться вниз. Женщина, заметив движение, обратила ко мне пустой невидящий взгляд, и ее исхудалое лицо внезапно исказилось в судороге. Слезы потекли из ее глаз, и, несколько раз ударившись затылком о твердую землю, она беззвучно открыла рот в рыданиях. Грудь женщины содрогалась, но ни звука не вырывалось из ее горла.

Я опустилась на колени перед ней и осмотрела тело, в поисках ран, которые доставляли ей столько страданий. Но за исключением нескольких ссадин на лице, оставленных, очевидно, ногтями, и синяков на груди, видимых повреждений не было.

– Подайте, прошу… хоть пару монет…– она вытянула ко мне дрожащие руки с обломанными ногтями и вцепилась в мою футболку, очевидно, боясь упустить такую возможность.

– У меня нет денег, – тихо ответила я, машинально гладя её по редким, грязным волосам, клоками торчавшим из ее почти облысевшего черепа. И попробовала поднять ее.

Глаза женщины широко раскрылись. На миг её взгляд прояснился и встретился с моим. Она поддалась, позволила усадить себя, затем обмякла, закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Что с вами? – спросила я, поддерживая ее за плечи.

– Они не дают мне вернуться… не дают смотреть… они даже не пускают меня к себе, – бессвязно бормотала она сквозь рыдания.

– Куда не пускают? – пыталась я понять, но в тот же миг почувствовала сильный толчок в бок.

Меня повалили на землю. Кто-то схватил меня за руки и четким движением завел их за спину. Щелкнули браслеты. Я почувствовала тяжесть на запястьях. И повернувшись сквозь пыль, что медленно оседала, увидела силуэт человека. Он шумно усмехнулся. Я повернулась к женщине, но та так и лежала, безучастно глядя куда-то сквозь меня. Я попыталась подняться и рывком развела руки. Цепь браслетов звякнула, и я услышала удивленный возглас позади.

Я вскочила, готовясь дать отпор, и вытянула перед собой руки, с которых свисали тонкие эфирные наручники с разорванной цепью.

– Как? – испуганно зашипел мой нападавший. Пыль уже достаточно осела, чтобы я могла разглядеть его: с головы до пят закутанного в грязные тряпки, оставляющие открытой лишь узкую полоску для глаз. – Только если… – в его голосе прозвучал леденящий страх. Он понял, с кем имеет дело.

– Что ты сделал с ней? – зарычала я, заслоняя женщину собой. Разбойник, широко раскрыв глаза, согнулся под моим взглядом.

– Это не я! Клянусь! Она же… упоротая, – быстро оправдывался он. – Зависимая. От экспы. В первый раз видите? – удивился разбойник.

– На колени, – приказала я, ощущая странную, пугающую власть. Разбойник, будто подкошенный, против своей воли рухнул на землю, с грохотом шлепнувшись на четвереньки о твердую землю. Еле заметное лимонно-желтое сияние исходило от его объятого страхом тела. Я расплылась в торжествующей улыбке. Вид этого трепещущего человека, потерявшего контроль над своим телом, и распирающее чувство силы испугали меня. Я резко выдохнула, отогнав навязчивый порыв. – Что ты здесь делаешь? – уже спокойнее спросила я, рассматривая переливающиеся перламутром браслеты на своих запястьях.

Разбойник недоуменно взглянул на меня и снова опустил глаза.

– Ничего, – он быстро замотал головой, хотел замолчать, но через мгновение вздрогнув, затараторил: – Я ловец. Ловец душ. Я продаю их торговцам в ад.

– Но… ты же в раю! Как ты можешь этим заниматься?

– Какая разница? – пожал плечами разбойник, искренне удивляясь. Моя наивность явно смутила его, ведь я внезапно перестала ощущать страх, который он источал до этого. – Они все равно здесь все незаконно. В Клоаку по Суду не попадают.

– Разве Мобрэй не спасает души? – я недоуменно развела руками под звон перламутровых наручников.

Разбойник сощурившись приподнялся и оперся на одно колено.

– Я не прислуживаю ему, – проговорил он стальным голосом. – Но раз уж ты упомянула его, думаю, его заинтересует пойманный суприм.

Одним прыжком разбойник сбил меня с ног, отшвырнув к двери полуразрушенной лачуги. Доски и спина болезненно захрустели. Я провалилась в темную пустую комнату. Не успела я прийти в себя, как почувствовала тяжесть разбойника сверху. Несколько коротких ударов обрушилось на лицо. Из глаз посыпались искры. Меня перевернули лицом вниз. Снова послышался щелчок наручников. Я подняла голову. Все вокруг кружилось. Разбойник торопливо пробежал вокруг меня, что-то прочертив на пыльном полу лагучи. Его силуэт поплыл перед моими глазами. С трудом приподнявшись, я снова разорвала наручники и уткнулась в низкий полупрозрачный кокон. Перламутровым пузырем он захватил меня в кольцо. Я услышала усталый, но торжествующий выдох разбойника. Его неясный молчаливый силуэт направился к раскорежиной двери.

Пока он пытался поднять ее, я ощупала свою западню. Эфир вибрировал, когда я касалась его. Купол выгибался под рукой. Меня охватил жар. Руки горели от прикосновений с эфиром. Я попыталась встать, упираясь в перламутровый свод спиной. Он медленно растягивался. Нестерпимый жар по спине быстро распространился по всему телу. Я зашипела, стиснув зубы от боли, и одним рывком выпрямилась. Кокон поддался, лопнув как мыльный пузырь, и исчез в одно мгновение.