Ксения У-Го – Я все еще пишу тебе. Пока ты там. (страница 8)

Она виделась с Олей — раз в месяц, в том же кафе, за тем же латте. Оля рассказывала про мужа, который опять довёл своим равнодушием, про свекровь, которая приехала без звонка и переставила всю посуду, про работу, где новый начальник оказался ещё хуже старого. Женя слушала, кивала, вставляла «да ну?» и «представляю», но Оля чувствовала — подруга не здесь.

— Ты какая-то странная в последнее время, — сказала Оля однажды. — Случилось что?

— Всё нормально, — ответила Женя. — Просто устаю.

— От чего? Работа та же, мужика нет, проблем особых тоже. От чего уставать-то?

— Не знаю, Оль. Просто устала.

Оля не поверила, но лезть не стала. Только вздохнула и заказала ещё по чашке кофе.

Другие друзья тоже замечали. Наташка с работы, с которой они иногда ходили обедать, спрашивала: «Ты чего такая задумчивая? Влюбилась, что ли?» Женя отшучивалась.

Никто не знал, что каждый вечер она открывает Телеграм и смотрит на одну и ту же строчку. «Был в сети сегодня». «Был в сети час назад». «Был в сети только что».

Значит, жив.

Значит, можно спать.

Иногда она ловила себя на том, что разговаривает с ним мысленно. Рассказывает, как прошёл день. Что смешного сказала Наташка. Что Аня с волонтёрства опять влюбилась в какого-то парня из доставки. Что Оля помирилась с мужем. Что за окном идёт снег. Что она сварила суп, который некому есть.

Он не слышал. Но ей становилось легче.

---

Прошёл год.

Она уже не считала дни, недели, месяцы. Просто жила — работа, волонтёрство, редкие встречи с друзьями, проверка в Телеграме по утрам и вечерам. Иногда ей казалось, что всё это было не с ней. Тот месяц переписки, его голос в трубке, его лицо на экране — может, приснилось? Может, она выдумала всё?

Но проверка в Телеграме напоминала: нет, не приснилось. Он был. И есть. Строчка «был в сети вчера» горела невыдуманным зелёным.

Она уже не плакала. Не злилась. Не спрашивала «почему». Просто принимала как данность: есть человек, который там. И есть она, которая здесь. И между ними — тишина, которую нельзя нарушить.

В тот вечер она возвращалась домой поздно. Волонтёрство затянулось — пришла большая партия помощи, надо было всё разобрать, упаковать, подписать. Аня позвала пить чай после, они сидели в подсобке, пили дешёвый чай с сушками и смеялись над какой-то ерундой.

Женя поймала себя на том, что впервые за долгое время ей легко. Просто легко, без мыслей, без тяжести внутри.

Домой шла пешком — автобусы уже не ходили, а ехать на такси не хотелось. Осенний воздух, влажный, с запахом прелых листьев, обнимал со всех сторон. Фонари светили жёлтым, отражались в лужах.

У подъезда стоял мужчина.

Она не сразу узнала — темно, фонарь мигал, лицо в тени. Подошла ближе — сердце упало куда-то вниз, в желудок, в пятки.

Олег.

— Привет, — сказал он. — Давно не виделись.

Она замерла. Не ожидала. Не думала, что ещё когда-нибудь увидит его после того, как выставила вещи на лестницу и поменяла замки. Три года прошло, кажется? Или четыре?

— Ты чего здесь? — спросила настороженно, не двигаясь с места.

— Поговорить надо. Посидим где-нибудь? Кофе выпьем?

— Олег, у нас нет тем для разговоров. Всё уже сказано.

— Есть, — сказал он. — Серьёзно. Мне очень нужно.

Она смотрела на него. Похудевший, осунувшийся, с каким-то затравленным взглядом, которого раньше не было. Раньше он был уверенным, наглым, знающим себе цену. Сейчас — тень.

Из вежливости, скорее из жалости, она согласилась.

Сели в кофейне через дорогу, той самой, куда она иногда забегала по утрам. Олег мялся, не знал, с чего начать. Заказал двойной эспрессо, выпил залпом, заказал ещё.

— У меня проблемы, Жень, — сказал наконец. — Большие.

— Какие?

— Долги. Крупные. Меня могут убить.

Она молчала. Не знала, что говорить. С одной стороны — бывший муж, который сделал её жизнь невыносимой на полтора года. С другой — просто человек, которому плохо.

— Ты же знаешь, я играл, — продолжал он, крутя в руках пустую чашку. — Ну, в азартные. Сначала по мелочи, потом втянулся. Думал, повезёт, сорву куш. Не повезло. Теперь должен таким людям... в общем, если не отдам, мне конец.

Он посмотрел на неё в упор. В глазах — отчаяние пополам с надеждой.

— Жень, продай квартиру. Ты же помнишь, мы её вместе покупали. Я тоже вкладывался.

Она чуть не рассмеялась. Правда, чуть не рассмеялась ему в лицо.

— Олег, квартиру мне купили родители. До тебя. Ты там не вкладывался. Ты там вообще ни при чём.

— Но мы же были вместе, когда ты её покупала! — вскинулся он. — Я помогал с ремонтом, я возил тебя по магазинам, я...

— Ты помогал с ремонтом, потому что жил там. Бесплатно. Ты возил меня по магазинам, потому что у тебя была машина. И это не делает тебя собственником.

Он замолчал. Потом заговорил снова — быстрее, злее, срываясь на крик, но сдерживаясь, потому что в кофейне были люди:

— Жень, ты не понимаешь! Меня правда убьют! Я не шучу! А у тебя никого, ты одна, квартира тебе на фиг не сдалась. Продай, я отдам долги, останутся денбги— поделюсь. Ну хочешь, вместе жить начнём? Я исправлюсь, я обещаю...

— Олег, нет.

Она встала. Спокойно, твёрдо.

— Мне жаль, что у тебя такие проблемы. Правда жаль. Но я здесь ни при чём. Квартиру я не продам. И жить с тобой не буду. Извини.

Он не стал её останавливать. Только смотрел в спину, когда она выходила. Она чувствовала этот взгляд между лопаток, но не обернулась.

Дома она долго не могла уснуть. Думала о том, как легко он вломился в её жизнь — просто пришёл и встал у подъезда. Думала о том, что, наверное, это конец, она отказала, и больше он не придёт.

Она ошиблась.

---

Прошло несколько дней.

Женя почти успокоилась. Работа, волонтёрство, привычная проверка в Телеграме. Он был в сети вчера. Значит, жив. Значит, всё хорошо.

На волонтёрстве Аня спросила:

— Жень, ты какая-то встрепанная сегодня. Случилось что?

— Бывший муж объявился, — призналась Женя. — Денег просит.

— Ого. Дашь?

— Нет, конечно. Он мне никто.

— Смотри, — сказала Аня серьёзно. — Такие просто так не отстают. Если деньги нужны, они могут и надавить.

— Не надавит, — отмахнулась Женя. — Я его знаю. Он просто слабый.

Но внутри заскребло. А вдруг?

В субботу вечером она сидела дома, пила чай, смотрела в окно. За стеклом медленно темнело, зажигались огни в соседних домах, кто-то гулял с собакой во дворе, дети кричали на площадке. Обычный вечер. Обычная жизнь.

Телефон зажужжал.

Сообщение от Олега.