Ксения У-Го – Я все еще пишу тебе. Пока ты там. (страница 7)

Она не знала. И это отсутствие ответа было хуже любой правды.

На работе она держалась. Чертила, ездила на объекты, разговаривала с заказчиками. Наташка, её коллега, с которой они делили кабинет, иногда косилась с подозрением:

— Ты чего такая притихшая? Случилось что?

— Всё нормально, — отвечала Женя и утыкалась в монитор.

Дома было хуже. Тишина, одиночество и телефон, который молчал. Она перестала включать телевизор — раздражал. Перестала читать — буквы не складывались в слова. Сидела в кресле, укутавшись пледом, и смотрела в одну точку. Иногда часами.

Мысли всё равно возвращались к нему.

Где он? Что с ним? Жив ли? Думает ли о ней? Злится? Забыл? Никогда не узнаешь, когда человек за тысячи километров, в месте, откуда новости приходят только чёрными лентами.

Она пыталась отвлечься. Переставляла мебель в квартире — надоело. Пыталась заняться декором, который раньше успокаивал — свечи ручной работы, панно из сухих цветов. Руки делали, а мысли были не здесь. Испортила несколько заготовок, бросила.

Прошёл месяц. Два. Три.

Жизнь текла своим чередом. Она ходила на работу, встречалась с Олей, иногда выбиралась в кино с коллегами. Снаружи всё было нормально. Внутри — пустота и одна точка на карте, куда упирались все мысли.

Оля заметила, конечно. Оля всегда замечала.

— Жень, ты какая-то не такая, — сказала она за очередным латте в их кафе. — Раньше ты хоть улыбалась, когда я про свои проблемы рассказывала. А сейчас сидишь, как будто тебя вообще здесь нет.

— Устаю, — отмахнулась Женя. — Работы много.

— Работа была всегда. Тут что-то другое.

Женя промолчала. Не рассказывать же Оле про Илью, про переписку, про то, что он её заблокировал, а она до сих пор не может прийти в себя. Оля, конечно, поймёт, но вопросы начнутся, советы, а советов Жене не хотелось. Хотелось просто, чтобы никто не лез.

— Если что — я рядом, — сказала Оля, и в голосе её впервые не было обычной тараторливости, а было что-то тёплое, настоящее.

Женя кивнула и улыбнулась — через силу, но Оля сделала вид, что не заметила.

---

А потом однажды, примерно через полгода после блокировки, Женя зашла в Телеграм и замерла.

Он был в сети два часа назад.

Она смотрела на эти слова и не верила глазам. Нажала на его имя — переписка открылась. Пустая, чистая, без единого сообщения. Только серая полоска вверху. Но надпись «был в сети» горела зелёным.

Значит, разблокировал.

Значит, жив.

Она выдохнула. Впервые за несколько месяцев — выдохнула по-настоящему, всем телом, до дрожи в коленях. Прислонилась к стене, закрыла глаза.

Жив.

С этого дня проверка стала ритуалом.

Утром, первым делом, ещё не встав с кровати, она открывала Телеграм и смотрела. Если горело «был в сети сегодня» или «был в сети час назад» — день начинался с облегчения. Можно вставать, можно жить, можно пить кофе и ехать на работу.

Если «был в сети вчера» — она немного волновалась, но убеждала себя, что у него просто нет связи, он на задании, в поле, где интернет не ловит.

Если «был в сети давно» — начинался ад.

Она проверяла каждый час. Каждые полчаса. Каждые пять минут. Смотрела на экран, обновляла, смотрела снова. Сердце колотилось, мысли лезли одна страшнее другой. Что, если? А вдруг? А почему молчит?

А потом статус менялся. «Был в сети только что». И она выдыхала, чувствуя, как отступает паника.

Она не писала. Ни разу. Просто смотрела.

Жив. Жив. Жив.

Этого было достаточно. Почти.

---

В волонтёрство она попала случайно.

Возвращалась с работы поздним октябрьским вечером. Усталая, замерзшая, думала о своём — о том, что надо купить продуктов, что завтра рано вставать, что в Телеграме он был в сети три часа назад, значит, всё хорошо.

У входа в офисное здание на набережной две девушки пытались затащить тяжёлую коробку в багажник старой «буханки». Коробка не лезла, они пыхтели, ругались, одна чуть не уронила её себе на ногу и взвизгнула.

— Помочь? — спросила Женя, сама не зная зачем. Просто вырвалось.

— Ой, помоги, пожалуйста! — обрадовались девушки хором.

Она подошла, придержала коробку, примерилась, и они втроём кое-как засунули её в багажник. Коробка оказалась на удивление лёгкой, просто большой — видимо, с одеялами или подушками.

— Спасибо! — выдохнула та, что с веснушками и смешными косичками. — Ты нас просто спасла! А то мы уже час мучаемся, а водитель ждёт, ругается.

Она кивнула на «буханку», из окна которой действительно выглядывал мужчина с недовольным лицом.

— А что это? — спросила Женя, кивая на коробки. Их было ещё несколько у входа.

— Гуманитарка, — ответила вторая девушка, постарше, с короткой стрижкой и усталыми глазами. — Для ребят на СВО. Собираем постоянно. Сегодня срок очередной отправки, еле успеваем.

— Понятно, — сказала Женя и почему-то не ушла.

Стояла, смотрела, как девушки носятся между коробками, сверяются со списками, перекрикиваются с водителем. Внутри что-то шевельнулось — неясное, тёплое.

— Приходи завтра, если хочешь, — бросила на бегу веснушчатая. — Нам руки всегда нужны. Мы тут каждый вечер пакуем, часов с шести.

— Подумаю, — ответила Женя и пошла к метро.

А на следующий день пришла.

Сама не могла объяснить зачем. Просто ноги сами принесли. Девушки встретили её как старую знакомую, обрадовались, загрузили работой, и она просидела с ними до девяти вечера, сортируя тёплые носки, окопные свечи, банки с тушёнкой и детские письма — трогательные, корявые, с рисунками и ошибками.

Веснушчатую звали Аня, она училась на последнем курсе и успевала везде. Вторую — Лена, она работала бухгалтером, а в свободное время координировала сборы. Были ещё двое парней, которые приехали на старой «Ниве» и загружали уже упакованное.

Кто-то из них, заезжая за очередной партией, бросил Жене: «Спасибо, сестрёнка». Она кивнула и почему-то чуть не расплакалась.

С того вечера она приходила регулярно. Два-три раза в неделю. Это стало отдушиной — простой, понятной работой, где не надо думать, где виден результат, где вокруг люди, которые делают хоть что-то.

Иногда, сортируя вещи, она ловила себя на мысли: «А вдруг это попадёт к нему?» И сразу отгоняла — глупость, невозможно, таких, как он, тысячи.

Но мысль возвращалась. "Может кто-то поможет и ему там".

Однажды Аня спросила:

— Жень, а у тебя там кто-то есть? Ну, из наших? Из ребят?

Женя замерла на секунду, потом ответила:

— Есть знакомый. Давний.

— Ждёшь?

— Не знаю, — честно сказала Женя. — Просто хочу, чтобы вернулся.

Аня понимающе кивнула и больше не спрашивала.

---

Время шло.