Ксения У-Го – Отказник (страница 4)

— Интуиция говорит, что это опасно, — сказала она тихо. — Твой класс — не просто баг. Это что-то другое. Он требует плату. И если ты продолжишь его использовать…

— Я знаю. Но выбора нет. Ты видела, что было у моста. Архитекторы назвали меня «код 00-Отказник». Они не просто хотели задержать — они шли именно за мной. Я для них что-то особенное.

— Может, нам уйти дальше. В глухие сектора, где система работает хуже. На юг, например. Там, говорят, есть общины, которые живут вне сети.

— Нет таких мест, — покачал головой Кирилл. — Эгида везде. Даже если чип не работает, она всё равно знает, где ты. Я чувствую это — она всегда где-то на заднем плане, даже когда интерфейс молчит.

В этот момент в глубине тоннеля раздался звук. Металлический скрежет, от которого по бетону побежали мурашки, и следом — шаги. Не один человек, несколько. Кто-то шёл, не скрываясь, и от этого становилось ещё страшнее. Кирилл вскочил, активируя «Анализ». Мир перевернулся: стены стали полупрозрачными, красные линии вспыхнули на трещинах, на скрытых пустотах за облицовкой, на ржавых рельсах, уходящих в темноту. Он видел всё, что было нестабильно, уязвимо, сломано. Но врагов не обнаружил. Живых — во всяком случае.

— Свои, — раздался голос из темноты, и Кирилл узнал его. Этот голос он слышал сотни раз на лестнице, во дворе, в тесных разговорах о том, как дожить до следующей чистки.

Из проёма, где когда-то был турникет, вывалился Леха. Его спецовка была порвана в трёх местах, на щеке запеклась кровь, правая штанина выше колена почернела от грязи. Он тяжело дышал и опирался на плечо парня в кожанке — Витька, как тот представился позже. Леха был бледен, его губы побелели, а глаза лихорадочно блестели.

— Живы, — выдохнул Леха, сползая на пол. — Еле ушли.

— Вас не поймали? — спросил Кирилл, помогая ему сесть поудобнее.

— Почти. Эти дроны… они везде. Мы спрятались в коллекторе, отсиделись. Но когда вылезли, увидели… — Леха замолчал, перевёл дыхание, и Кирилл заметил, как дрожат его руки. — Там такое творится.

— Что? — Алиса подала ему флягу с водой. Леха жадно глотнул, вода потекла по подбородку, смешиваясь с запёкшейся кровью.

— Чистка. Не плановая, не квартальная. Настоящая. Архитекторы объявили тотальную зачистку всех нулевых в трёх секторах — нашем, седьмом и девятом. С утра. Без предупреждения. Без проверок.

Кирилл почувствовал, как внутри всё сжалось. Он вспомнил лица соседей: тётю Зину, которая каждое утро тащила просрочку с рынка, её вечно кашляющий голос, её усталые руки; подростка с окурком, вечно сидевшего на лестнице, с его смешными историями о том, как он станет топ-игроком; мать с дочкой из девятого подъезда, которая ещё вчера угощала его пирожками, тёплыми, пахнущими корицей, которые он не ел уже много лет. Они даже не знали, что обречены. Они, наверное, спали, когда пришли дроны.

— Что значит «тотальная»? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Значит, что никого не будут проверять, — ответил Витька. Голос у него был хриплый, прокуренный, и пахло от него дешёвым табаком и потом. — Просто придут и уничтожат всех, у кого уровень ниже десятого. Без разбора. Чтобы наверняка. Дроны-чистильщики обрабатывают кварталы квадрат за квадратом. Сжигают всё. Людей, дома, укрытия — всё.

— И люди?

— Кто успел — бежит. Кто не успел…

Витька не договорил. Кирилл подошёл к выходу из зала — туда, где тоннель уходил в сторону Периферии. Издалека доносился низкий гул. Не взрывы, нет. Это работали дроны. Ровный, методичный звук, от которого вибрировали стены. Система выжигала целые кварталы, не оставляя шансов. Он представил свой дом. Старую панельную пятиэтажку с облупившейся краской, проваленными ступенями на третьем этаже, вечно мокрым подвалом, где по ночам собирались крысы. И людей, которые там остались. Они не знали, что их имена уже вычеркнуты из базы Эгиды, что система больше не считает их даже биомассой.

— Надо вернуться, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос прозвучал глухо, как из пустоты.

— Ты с ума сошёл? — Леха попытался встать, но зашипел от боли и снова сел, схватившись за бок. — Там чистка! Тебя они ищут в первую очередь! Ты слышал — «код 00-Отказник». Для них ты ценнее, чем все нулевые вместе взятые.

— Тем более надо. Если они ищут меня, значит, там, где я появлюсь, они будут концентрировать силы. А значит, другим будет проще уйти.

— Это не логика, это самоубийство.

— Возможно. Но там люди. Мои соседи. Они ни в чём не виноваты.

— Виноваты, — горько усмехнулся Витька, достав из кармана смятую пачку дешёвых сигарет. — Они нулевые. Для Эгиды это уже преступление. Система не прощает тех, кто не может прокачаться.

— Я всё равно пойду. — Кирилл повернулся к Алисе. — Ты со мной?

Она молча встала и взяла нож. Легко, без лишних слов. За годы, что они знали друг друга, Кирилл привык к её манере: если решение принято, она не тратит время на уговоры. Она просто делает.

— Леха, оставайся здесь, — сказал Кирилл. — Залечи рану. Если мы не вернёмся через два часа — уходите в обходные тоннели, на юг. Там, говорят, есть община, которая прячется в старых бункерах.

— Да вы оба… — Леха махнул рукой, потом сплюнул на пол. — Ладно. Через два часа. Но если не придёте, я не буду вас ждать. У меня тоже есть шанс выжить, и я не собираюсь его терять.

— Не надо, — кивнул Кирилл.

Они с Алисой двинулись в тоннель, оставив Леху и Витька в тусклом свете фонаря. За спиной ещё долго слышался кашель и тихие ругательства, а потом они стихли, и осталась только темнота и звук их шагов.

***

Периферия изменилась до неузнаваемости.

Когда они выбрались на поверхность через аварийный люк за старым гаражным кооперативом, мир, который Кирилл знал с детства, превратился в пепелище. Дома стояли, но окна были выбиты, стёкла плавились от жара, стены покрылись копотью. Над кварталами висела серая пелена — не туман, а гарь. Горели мусорные баки, перевёрнутые машины, всё, что могло гореть. Воздух был тяжёлым, пахло горелым пластиком, палёной проводкой и чем-то сладковатым — тем самым запахом, который остаётся после работы термических излучателей. Кирилл закашлялся, и Алиса прижала рукав ко рту, чтобы дышать через ткань.

В небе кружили дроны. Не те, что они видели раньше — патрульные, с синими огнями. Эти были чёрными, с красными полосами на корпусе, размером с небольшую собаку. Они двигались ровными рядами, прочёсывая улицу за улицей, и каждые несколько секунд один из них выпускал короткий луч вниз — туда, где могло быть укрытие. Земля после такого луча вспучивалась и покрывалась коркой спекшегося шлака. Кирилл видел, как один из лучей попал в подвал, где когда-то хранились овощи, и оттуда повалил дым.

— Чистильщики, — прошептала Алиса, прижимаясь к стене. — Они не просто ищут — они уничтожают всё, что может служить укрытием.

— Сканеры?

— Есть и сканеры. Они ищут чипы. Любой активный чип для них — цель.

— У меня чип неактивный.

— Но он есть. И твой класс генерирует аномальное излучение. Для них ты как маяк. Чем ближе ты к дрону, тем сильнее сигнал.

Они спрятались за обломком стены — когда-то здесь был ларек, теперь только груда арматуры и пластика. Рядом, на асфальте, лицом вниз лежала женщина. Кирилл узнал её — она жила этажом выше, торговала на рынке самодельными зарядками для старых планшетов. Её уровень был четыре. Теперь он не имел значения. Она не шевелилась, и под ней растекалась тёмная лужа. Кирилл смотрел на неё, и в голове билась одна мысль: она умерла, потому что он не смог её защитить. Он отвернулся.

— Нам нужно к моему дому, — сказал он, сверяясь с маршрутом в голове. — Там тётя Зина, и парень, который всегда курил на лестнице.

— Если они ещё живы.

— Узнаем.

Они двинулись перебежками, используя «Анализ» Кирилла, чтобы видеть зоны покрытия дронов. Навык работал лучше, чем он ожидал. Красные конусы — сектора обзора, линии сканирования, зоны поражения — всё это накладывалось на реальность, как карта поверх карты. Между красными пятнами оставались узкие коридоры, иногда шириной всего в метр, где можно было пройти незамеченными. Кирилл вёл Алису за руку, и каждый раз, когда конус приближался, они замирали, затаив дыхание.

Но чем ближе к дому, тем плотнее становилась сеть.

— Они специально уплотняют вокруг, — понял Кирилл, глядя, как конусы дронов перекрывают друг друга, оставляя всё меньше просветов. — Ищут меня. Или отрезают пути к отступлению. Загоняют в кольцо.

— Может, не стоит рисковать? — Алиса была спокойна, но Кирилл заметил, как её пальцы сжимают рукоятку ножа, как побелели костяшки. — Если они тебя поймают, всё было зря.

— Там люди. Я не могу их бросить.

Они пробрались во двор через дыру в заборе. Дом стоял, но первый этаж был разворочен — дрон-чистильщик прошёлся по стене, оставив рваную рану, сквозь которую была видна лестничная клетка. Стёкла в подъезде выбиты, дверь сорвана с петель. Кирилл вбежал внутрь. Лестница была завалена обломками штукатурки, пахло газом, гарью и чем-то ещё — знакомым, но неуловимым.

— Тётя Зина! — крикнул он, перепрыгивая через груду кирпичей. Голос эхом разнёсся по пустому подъезду, ударился в стены и затих.

Тишина.

Он поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру соседки была открыта, сорвана с петель. Внутри — пусто. Стол перевёрнут, посуда разбита, старый телевизор валяется на полу, раздавленный. Но тела нет. Ни крови, ни следов борьбы — просто пустота и разгром. Кто-то искал здесь что-то очень тщательно.