Ксения Шкуренко – Единоземье: трон Сильвитарии (страница 7)

Три крылатых тени плавно опустились передо мной.

Я спешилась и вышла вперёд, закрывая собой Буяна, и начала пялится на волков, надеясь проникнуть в их сознания. Это было похоже на попытку поймать три разные радиостанции одновременно — в голове стоял невыносимый гул из рыков, мыслей и чужих эмоций.

Сосредоточившись на вожаке — матером волке с порванным ухом — я мысленно вцепилась в его разум.

— Оставь нас! — потребовала я, не произнеся ни слова.

Волк тряхнул головой, как от удара, но не отступил. Его белёсые глаза пылали ненавистью.

— У нас есть приказ, ведьма, — его рычание отдавалось болью в висках.

Тогда мой взгляд упал на валун на склоне. Закрыв глаза, я представила каждый его изгиб, каждую трещину.

Сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Когда я разжала веки, камень дрогнул — сначала еле заметно, потом сильнее.

— Жаль, мне всегда нравились собаки. — Я интуитивно сжала кулак, и валун сорвался с места, катясь с нарастающей скоростью.

Чёрт, да я грёбанный Люк Скайуокер!

Удар.

Крылатые твари взвыли, покатившись с валуном по склону в сторону озера.

Ноги еле слушались, но я заставила их сделать несколько шагов, чтобы посмотреть вниз.

Вожак лежал без движения, двое других волка, хромая, осторожно подползли к товарищу, принюхиваясь. Их вой прозвучал так печально, что на глазах моих навернулись слезы.

Я убила живое существо.

Но иначе было нельзя. Свою жизнь я ценю куда больше.

Не успела я осознать произошедшего, как мир поплыл перед глазами.

Чьи-то руки подхватили меня, но я уже проваливалась в темноту.

Туман сгущался, холодный и тягучий. Из его глубин медленно проступал силуэт — неясный, мерцающий, как отблеск луны в окне автомобиля. Он приближался беззвучно, и с каждым его шагом в моей груди сжималось ледяное кольцо.

— Я иду за тобой.

Голос ударил в виски, сдавливая череп. Он звучал не снаружи, а внутри, раздирая мысли, заполняя собой всё, как вода, что попала в лёгкие.

Я рванулась прочь, но тело не слушалось. Ноги одеревенели, будто корни проросли сквозь ступни и впились в землю. Пальцы онемели, дыхание перехватило.

Его рука протянулась ко мне — бледная, почти прозрачная, с длинными, слишком длинными пальцами. Они дрожали, будто жаждали прикоснуться, разорвать или утащить за собой…

— Тебе не убежать. Покорись мне.

Сердце металось в груди, как пойманная птица. В горле стоял ком, сдавивший крик.

Что бы сейчас не происходило — оно было реальным, а не плодом моего воображения.

— Сэм!

Голос. Настоящий, тёплый, живой. Он пробился сквозь кошмар, как луч сквозь толщу воды.

Тьма дрогнула.

Я собрала весь страх, всю ярость, все оставшиеся силы — и выдохнула:

— НЕТ!

Мир взорвался чёрными осколками.

Я очнулась на коленях у Чарли. Урса держал мои руки в своих, его глаза были странно мутными, словно их окутала какая-то пелена. Когда я высвободила ладони, дымка в его глазах растворилась, возвращая радужке янтарный оттенок.

— Ты ненормальная! — воскликнула Шарлотта, помогая мне сесть.

— Прости, я… — мое оправдание прервал свист ножа.

Клинок рассёк воздух между мной и Урсой. Прежде, чем врезаться в кору дерева, лезвие успело задеть моё плечо.

Урса вскочил на ноги и буквально швырнул меня на Буяна. Парень вынул из дерева вражеский кинжал и ловко взлетел в седло своей пегой лошади, после чего рывком усадил Шарлотту себе за спину.

— Доберемся живыми до броудского леса — считай оторвались! И без глупостей! — крикнул Урса, посылая кобылу вперёд.

Буян последовал её примеру.

Позади уже слышался шум погони.

Лошади рванули вперед, выбивая копытами комья земли. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с тяжелым дыханием Буяна подо мной. Я вцепилась в луку седла, и прижала голени к бокам коня, чувствуя, как его мышцы напрягаются подо мной с каждым прыжком через кочки и прочие неровности.

Оглянувшись, я увидела их — двоих крупных наемников, несущихся за нами. Их кони — массивные белые тяжеловозы, казалось, не бежали, а сокрушали землю под собой.

— Быстрее! — закричал Урса, пригнувшись к шее своей лошади.

Один из преследователей резко дернул поводья, и его конь рванул влево, пытаясь отрезать нам путь к лесу. Второй нагнал нас с правого фланга.

— Они догоняют! — Чарли вжалась в спину Урсы, ее голос сорвался на визг.

Я почувствовала, как Буян напрягся, готовясь к прыжку через узкий овраг.

— Держись!

Мы взмыли в воздух, и на долю секунды мир замер — небо, деревья, даже звуки пропали.

А потом — удар копыт о землю, резкий толчок, и снова бешеный галоп.

Позади раздался громкий щелчок, и что-то просвистело у самого уха.

— Арбалет! — Урса резко свернул в сторону, уводя нас в заросли кустарников.

Ветки хлестали по лицу, царапали руки, но сейчас это не имело значения.

Только бы спастись.

Только бы выжить.

Не знаю, сколько уже длилась погоня, но последние лучи солнца уже цеплялись за верхушки деревьев, окрашивая небо в багровые тона. Время от времени мы снижали скорость, переключаясь на рысь, чтобы не дать лошадям загнать себя.

Я чувствовала, как бока Буяна ходили подо мной ходуном. Этот конь не был молод, и я боялась, что изнурительная погоня его погубит. Он издавал хрипы, иногда спотыкался и кашлял, но всё равно продолжал нести меня. Этот конь был героем.

Вскоре лес вновь сомкнулся за нашими спинами. Неожиданно Урса остановил свою лошадь, я последовала его примеру, дав коню возможность отдышаться.

— Они… — начала Шарлотта, озираясь. — Потеряли нас?

— Этот лес зачарован, враги сопротивления здесь как слепые котята. — Урса соскочил с седла и смахнул с лица пот. — Переведём дух здесь. До Броуди рукой подать.

Парень помог Шарлотте спуститься. В отличие от меня — спешиться у подруги получилось гораздо изящнее. Рукав рубашки прилип к засохшей крови на моём раненом плече. Губы были солёными от пота, а волосы спутаны. От усталости я буквально вывалилась из седла, как мешок с картошкой.

Чарли тут же подбежала ко мне. Её глаза — дуэт тягучего мëда и лесного мха — расширились от ужаса.

— Я в порядке, обычная царапина, — уверила я подругу. — И не болит почти.

На Шарлотту мои слова может и подействовали, но явно не на Урсу. Парень нахмурился и вынул прихваченный с собой нож, который в меня метнули. Он провёл пальцами по лезвию, поднёс их к носу и замер.

Повисла тревожная тишина, не предвещающая ничего хорошего. Лес вокруг будто затаил дыхание.

— Урса? — настороженно обратилась я.