Ксения Шкуренко – Единоземье: трон Сильвитарии (страница 13)

Урса замер.

— Это Фэлдред, — он сказал это так уверенно, будто читал ответ со страницы. — Держу пари, что у него есть свой профет, который посылает нам эти сны. Только я не понимаю зачем…

— Замечательно, — я сдавленно рассмеялась. — Сначала наёмники чуть не прикончили, теперь спать нормально нельзя.

— У меня есть сон-трава. Заваришь перед сном — ни одного кошмара. Проверено.

— Значит, будем пить вместе, — я толкнула его плечом, и парень мне улыбнулся.

Мы говорили так долго, что солнце уже клонилось к вершинам деревьев. Кай и Чарли, наверное, уже сидели в Вереске и ждали нас. Пришлось вставать — хоть и не хотелось.

Но я поймала себя на мысли: это точно не последний раз, когда мы так разговариваем.

И от этого снова стало тепло внутри.

Мы подошли к Вереску — снаружи таверна выглядела скромнее Рыжего лиса, но внутри царила непринуждённая атмосфера шумного веселья. Широкий зал был заполнен под завязку. В воздухе витал густой аромат жареного мяса, хмеля и древесного дыма.

Мой взгляд сразу наткнулся на Артику — она сидела в компании молодых бойцов и, заметив меня, презрительно скривила губы. Её спутники — те самые, что наблюдали за нашим поединком — с любопытством обернулись в нашу сторону.

— Второй зал, — коротко сказал Урса, направляясь вглубь помещения.

Там, в уютном уголке за массивным дубовым столом, нас уже ждали Чарли и Кай. Подруга оживлённо жестикулировала, рассказывая что-то, а Кайрос смотрел на неё с такой нежностью, что стало ясно — его интерес выходит далеко за рамки наставничества. Не слишком быстро Чарли покорила его мужское сердце? Хотя, о чем это я? Перед девушкой мало кто мог устоять в нашем мире. Похоже, парни были одинаковыми во всех вселенных.

Вечер пролетел незаметно. Мы пили медовуху, которая оказалась куда крепче, чем я ожидала, и делились историями. Чарли с горящими глазами описывала свои успехи в стрельбе, а Кай то и дело добавлял явно преувеличенные комплименты её талантам.

В какой-то момент меня накрыла тяжёлая мысль: что будет, когда мы вернёмся домой? Внезапно осознание скорого расставания стало давить на грудь. Почему же мне не всё равно?

Вернувшись в поместье Марвуса, я выпила приготовленный Урсой настой от кошмаров и направилась в комнату Чарли.

Я постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь. Чарли сидела на кровати, расчёсывая кудрявые волосы, а на её губах играла лёгкая улыбка — видимо, она всё ещё под впечатлением от вечера с Каем.

— Не помешаю? — Я прислонилась к косяку, скрестив руки.

— Конечно нет! — Чарли отложила гребень и подвинулась, освобождая место. — Что-то случилось?

— Нет, просто… — я прикусила губу, выбирая слова. — Ты всерьёз настроена продолжать эти… тренировки с Кайросом?

Подруга засмеялась, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк:

— А что, мне нужно твоё разрешение?

— Не издевайся, — я села рядом и нахмурилась. — Просто думай головой, а не… другими частями тела.

Чарли покачала головой, всё ещё улыбаясь, но теперь в её взгляде появилась лёгкая досада:

— Ох, Сэм, расслабься. Это всего лишь летний роман. Ну, потенциальный. Мы здесь всё равно ненадолго.

— Вот именно, — я резко встала и начала расхаживать по комнате. — Летние романы кончаются. А разбитые сердца — остаются.

— Ого, — Чарли подняла бровь. — А что тебя натолкнуло на эти слова — голова или сердце?

Я замолчала, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Чарли слишком хорошо меня знала. Спорить с ней — всё равно что с собственным отражением.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого я лишь стиснула зубы и кивнула.

— Хорошо, — прошептала я. — Но если он тебя обидит — скажи. У меня есть деревянные мечи.

Чарли рассмеялась, и на мгновение я почувствовала, как моё собственное напряжение тает. Но стоило мне выйти в коридор и закрыть за собой дверь, в груди снова стало тяжело.

Глава 6. Малиновый квас.

Последний удар деревянного меча Артики пришелся по запястью так сильно, что мои пальцы сами разжались, выпуская оружие.

— Опять?! — Артика скривила губы, подбирая клинок с земли. — Если бы это был настоящий бой, твоя рука уже лежала бы в пыли отдельно от тела.

Я молча потерла онемевшее предплечье. Сегодня тренировка была особенно жесткой — будто Артика решила выместить на ней какую-то личную злость.

— Завтра попробуй не умирать каждые десять минут, — бросила девушка, смотря куда-то мне за спину. — Можешь быть свободна.

Сегодня мы закончили намного позже, чем вчера. Урчащий желудок не даст соврать.

Я развернулась и устало побрела к поместью, глядя себе под ноги.

Вдруг раздался знакомый голос:

— Ну что, героиня, тебя окончательно добили, или ещё можешь идти?

Я подняла голову и встретилась взглядом с Урсой, подпирающим собой стену дома Марвуса. В руках он держал два небольших глиняных кувшинчика с чем-то прохладным. Конденсат стекал по стенкам, оставляя мокрые дорожки.

— Малиновый квас, прямиком из погреба, — Торжественно произнёс профет, протягивая мне кувшин. — Самое то для разбитых бойцов в такую жару.

Я хотела отказаться, но пересохшее горло само решило всë за меня. Я сделала большой глоток — кисло-сладкая прохлада мгновенно освежила разгоряченное тело.

— Идем, — Урса не стал ждать, развернулся и сделал шаг в сторону деревни. — Хочу кое-что тебе показать.

Я колебалась. Нужно было сказать 'нет'… Но ноги сами понесли меня за Урсой.

Деревня радушно встретила нас, когда мы покинули территорию поместья.

Уличные дорожки были вымощены неровными булыжниками, между которыми пробивалась упрямая трава. По бокам — деревянные дома с резными ставнями. На некоторых выжжены силуэты драконов. Между строениями были натянуты верёвки с сушащейся рыбой и пучками душистых трав — их аромат смешивался с дымом из труб.

Дети гоняли по улице деревянное колесо, что-то выкрикивая. Один мальчуган в рваной рубахе застыл, уставившись на меня, пока его не дёрнула за руку девочка постарше.

Ремесленники сворачивали торговлю: кузнец тушил горн, а кожевенник вывешивал последнюю выдубленную шкуру на ночь — та трепетала на ветру, как призрак.

Когда мы поравнялись с Вереском, из открытых окон таверны донеслись громкий смех и звон кружек.

Вечерний Броуди проживал свою маленькую шумную жизнь.

Урса шёл быстро, но иногда оборачивался, будто проверяя, не потерялась ли я в толпе. Один раз он ловко подхватил меня за локоть, когда я чуть не столкнулась с пьяным кузнецом, вывалившимся на меня из-за наковальни..

— Ты вообще смотришь, куда идёшь?— Урса засмеялся.

— Ещё бы я знала, куда я иду. — огрызнулась я, но без злости.

— Скоро увидишь.

Мы миновали главные ворота. Часовые даже не пытались нас остановить — лишь кивнули Урсе в знак приветствия.

Профет увёл меня в лес, достаточно далеко, чтобы частокол перестал быть виден в поле зрения.

Парень ловко переступал через корни древних дубов, чьи ветви сплетались над головой, образуя подобие туннеля. Иногда он придерживал гибкие побеги, чтобы они не хлестнули меня по лицу.

— Почти пришли, закрой глаза.

Я не стала возражать и позволила Урсе вести меня, придерживая одной рукой за талию, а второй за мою руку, занятую кувшином.

— А теперь — смотри, — тихо произнёс парень над моим ухом, когда мы наконец остановились.

Я открыла глаза и застыла.

Передо мной расстилалась поляна, усыпанная мерцающими флуоресцентными колокольчиками. Их маленькие бутоны излучали мягкий голубоватый свет, словно сотни крошечных звёзд.

— Это луноплясы, — сказал Урса, присев на корточки рядом с мерцающими цветами. — По легенде они растут лишь в тех местах, где Луна, дочь Великих Матери и Отца, спускается на землю. Каждую ночь полнолуния она убегает из своего серебряного дворца, чтобы ненадолго побродить по людским землям. Говорят, она любит заглядывать в окна и наблюдать за спящими. Достойным она дарит покой и добрый сон, а кого-то наказывает кошмарами или бессонницей.

Он аккуратно провёл пальцем по одному из колокольчиков, и тот ответил тихим звоном.

— Когда рассветные лучи касаются земли, она возвращается на небо, а цветы увядают — до следующей встречи.