Ксения Шкуренко – Единоземье: трон Сильвитарии (страница 12)

— Начнём урок, — холодно произнесла Артика, когда я вышла. — Прежде чем драться, научись стоять. Основа любого боя — правильная стойка.

Она приняла позицию с грацией опытного бойца:

— Корпус ровно, плечи опущены. Ведущая нога впереди, вторая сзади. Вес распределён с уклоном на переднюю ногу. Колени слегка согнуты.

Я неуклюже попыталась повторить, чувствуя себя полной дурой.

— Поверни корпус ко мне, — нахмурилась Артика. — Меч перед собой, остриё на уровне макушки — так ты защитишь голову.

После часа мучительных упражнений в перемещениях Артика наконец перешла к защитным позициям.

— Удар справа? Разворачиваешь клинок в эту сторону. Слева — аналогично. Горизонтальный блок защищает голову. Удар по ногам? Отшагиваешь и контратакуешь по шее.

Первые минуты я успешно отражала её атаки, но затем Артика ускорилась. Деревянный меч вылетел у меня из рук, а её клинок упёрся мне в горло.

— Защита без контратаки — путь к поражению, — прошипела она. — После блока сразу отведи клинок и атакуй!

Когда мне надоело терпеть поражения, я начала настаивать на парных коротких мечах. Артика неожиданно оживилась, ещё не зная, что я — переученная левша. Это преимущественно я решила держать при себе. Девушка вернулась из сарая с топориком и одним движением разрубила мою тренировочную палку.

— Хорошо, будь по твоему, — в её голосе звучал интерес. Или то был азарт?

Я приняла нестандартную стойку: левая рука и нога впереди, правая сзади. Первый удар правой рукой застал Артику врасплох. Наши клинки скрестились в серии быстрых ударов, и я почувствовала проблеск надежды — пока она не ударила меня в живот, сбив с ног.

Когда самодовольная девушка наклонилась, чтобы помочь мне подняться, я неожиданно швырнула ей в лицо горсть песка и сделала подсечку. Артика рухнула рядом со мной.

— Туше, — сквозь зубы признала она, вытирая глаза. В её голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение.

Раздались аплодисменты. Оглядевшись, я увидела, что члены сопротивления прервали тренировки, чтобы наблюдать за нашим с Артикой поединком. Среди зрителей я заметила Урсу и Чарли, стоящую рядом с Кайросом.

— На сегодня с тебя хватит, — отряхиваясь от песка, сказала Артика. — Отдыхай. Жду завтра в полдень.

Девушка удалилась, а вместе с ней начали расходиться и остальные. Я направилась к друзьям.

— Ну как тренировка? — спросила я у подруги.

— Не так зрелищно, как у тебя, — улыбнулась Чарли. — Кай сразу дал мне настоящий меч, и я поняла, что скорее запястье отвалится, чем я кого-то одолею. Тогда мы перешли на лук — оказалось, это моё! Хотя без синяков не обошлось... — Она закатала рукав, демонстрируя два розовых пятна на предплечье.

— Тетива пару раз ударила по руке, — пояснил Кайрос. — Но в целом у Шарлотты отличные задатки. Будем развивать их ежедневно.

Лицо подруги озарилось радостью при этих словах.

— Может, продолжим? Солнце ещё высоко, — с надеждой в голосе попросила Чарли.

Сложно было понять, что ей нравилось больше — стрельба из лука или времяпровождение с Каем.

— Почему бы и нет? Поработаем над прицелом, — согласился он. — А после предлагаю всем встретиться в Вереске.

— В Вереске? — переспросила я.

— Местная таверна, — пояснил Кайрос. — Урса, ты приведёшь Сэм?

— Конечно, — кивнул парень.

Ловко они распределили нас между собой…

— Тогда до вечера, — Кай легонько тронул локоть Чарли, направляя её к тренировочным мишеням.

Я осталась стоять рядом с Урсой, наблюдая, как Шарлотта удаляется. Между нами повисло молчание — странное, но не неловкое. Казалось, после сегодняшнего разговора между нами что-то изменилось, хотя я не могла понять что именно.

— Чем займёмся? — спросила я у Урсы, когда мы остались одни.

— А чем бы ты хотела? — переспросил он, заложив руки за голову.

— Может, прогуляемся по Броуди? — предложила я.

— Отличная идея.

Мы вышли за ворота поместья и неспешно зашагали по деревенским улочкам. Было удивительно осознавать, что теперь я могу спокойно гулять, не оглядываясь по сторонам в поисках опасности. Дома здесь стояли аккуратные, похожие друг на друга, будто выстроенные по одному образцу.

Из рассказа Урсы я узнала, что большинство жителей — члены сопротивления, днём тренирующиеся у Марвуса. Остальные занимались ремеслами — ковали оружие, шили одежду, изготавливали стрелы. Каждый вносил свой вклад, словно клетки одного организма, где сердцем был Вереск.

— Как тебе тренировка с Артикой? — неожиданно спросил Урса.

Я поморщилась:

— Сложно сказать… Почему моим тренером не можешь быть ты?

— Что, успела соскучиться? — он толкнул меня локтем, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Дело не в этом, — вздохнула я. — Артика… Она явно меня недолюбливает. Мне кажется, мы никогда не найдём общий язык.

— Она просто грубовата, — пожал плечами Урса. — Выросла без матери, под жёсткой опекой отца. Дай ей шанс — увидишь, она не такая уж плохая, какой кажется.

— А чем занимаешься ты, пока другие тренируются? — сменила я тему.

— Практикую магию, — ответил он, глядя куда-то вдаль. — Пытаюсь научиться контролировать видения.

Мы присели на спиленное дерево под раскидистой яблоней. Ветви бросали на нас причудливые тени, а где-то вдалеке пели птицы.

— Кстати о видениях… — осторожно начала я. — Я заметила, что иногда твои глаза покрываются серой пеленой. Это как-то связано с твоим даром?

Урса усмехнулся:

— Знал, что ты подметишь. Да, когда приходят видения, глаза мутнеют. Сам я этого не замечаю, но дядя не раз пугался.

— В те моменты, когда это происходило… мы держались за руки, — задумчиво сказала я. — Это как-то связано со мной?

Парень неожиданно смутился — я и не подозревала, что он вообще способен на такое выражение лица.

— По правде говоря, последние месяцы все мои видения были о тебе, — признался он, глядя куда-то мимо меня.

— Обо мне? — я широко раскрыла глаза. — И что же ты видел?

— Отрывки твоей жизни… — он говорил медленно, будто подбирая слова. — Как ты играла со своей собакой. Как маленькой ждала отца допоздна… Как смеялась, когда Шарлотта дёргала тебя за уши на твоём восемнадцатилетии… Эти видения не были никак связаны между собой и всегда показывали разные временные отрезки.

Несмотря на всю жуть ситуации (в конце концов, парень мог видеть и то, о чём мне самой было стыдно), внутри у меня всё перевернулось. Где-то под рёбрами забилось что-то тёплое и беспокойное, сердце застучало так громко, что, казалось, он услышит его сквозь одежду.

— Для тебя мы знакомы три дня, — сказал он, и в его голосе вдруг не осталось ни капли прежнего балагана. — А для меня… будто всю жизнь. Я знал, что когда-нибудь встречу тебя. И ждал этого момента.

Я не знала как реагировать на это откровение.

Его слова повисли в воздухе, обжигая сильнее, чем жар Лотруда. Я судорожно сжала пальцы. Это было... невыносимо. Невыносимо — потому что где-то в глубине груди что-то сладко сжалось.

Всего три дня. Не будь идиоткой, ты не в ромкоме.

Приход осени будет означать мой уход. А оставлять после себя боль — последнее, чего я хотела.

Я подняла глаза и сразу опустила — в его взгляде было столько открытости, что стало страшно. Как будто он видел меня насквозь, знал каждую мысль.

А вдруг и правда знал?

— Тогда, в лесу… — я осторожно начала, перебирая складки своей рубахи. — Когда я упала в обморок… Мне снился кошмар. Но в самый страшный момент… кто-то позвал меня. Это был ты?

Урса кивнул.

— Я вошёл в твой сон, чтобы вытащить из него, — Голос стал тише. — Но самое странное… я знаю этот кошмар. Раньше подобные сны мучали и меня.

— Что это? — прошептала я. — Кто этот… человек?