Ксения Широ – Мой дикий зверь (страница 9)
– А-а… – он закатил глаза и снова закинул меня себе на плечо. Второй раз это оказалось даже забавным. – Ата руулу, марур ми кихэ…
Наглый котик ворчал, но за рюкзаком всё же вернулся. И вскоре мой рюкзак оказался на втором его плече, а я осознала, что являюсь сейчас не более чем багажом. Стало обидно, но вспоминая свои неприятности, связанные с пешим походом по местным лесам, я даже была немного благодарна ему, за то, что нес меня. Быть багажом и при этом быть в безопасности, думаю, я готова с этим смириться.
Мы пробрались через всё поселение, и так и не были замечены. Однако, стоило только отойти от него на приличное расстояние в джунгли, как позади раздался холодящий душу вопль. А ещё через пару минут, над нами мелькнула огромная тень.
Кажется за нами отправили погоню.
ГЛАВА 7. КЛЮВ И КОГТИ
Я дёрнулась. Котик резко ушёл в кусты, спрятавшись за широкими листьями. С минуту или две мы сидели тихо, пока я не почувствовала, что мне за шиворот что-то заползло. А дальше происходило полное безумие. В основном моё, но и Котик не особо отстал от меня в этом плане.
– А-а-а-а-а! – Я визжала как в последний раз, чувствуя как по спине перебирают маленькими цепкими лапками. Что это? Сороконожка? Жук? Паук? Скорпион?
И видимо я так сильно дёргалась, что мой спаситель выпустил меня из рук. От чего я грохнулась на траву, и руками попыталась достать насекомое, которое залезло под одежду.
Всё усложнялось тем, что ворот у термобелья был высоким и узким, как у водолазки, а неизвестное насекомое застряло в районе лопаток, противно елозя по мне своими лапками.
– Ыыыыыы… – я в отчаянии сдёрнула с себя верхнюю часть одежды, и отбросила её в соседние кусты.
Теперь больше ничего не цеплялось за меня, но неприятные ощущения так и остались на коже. От них появились противные мурашки и кожа стала «гусиной». Я терпеть не могу насекомых, особенно если они садятся на меня. После такого гнусного нападения, мне ещё долго будут мерещиться эти мерзкие прикосновения цепких лапок. А ещё я мысленно попрощалась с кофтой, которая обрела свою печальную судьбу в соседних кустах.
– Куа-аяк! – Громко раздалось прямо над моей головой, а после этого я снова грохнулась в траву, едва не угодив в лапы жуткой птицы с синим оперением.
Самка оказалась весьма строптивой. Раун совсем не ожидал, что после его брачной демонстрации себя самке, она попытается сбежать, ускользнув из подземелья, стоит ему только отвлечься на разговоры снаружи. Неужели он ей не понравился?
Именно в такой неподходящий момент, вождь Ка приказал всему племени собраться. Это было отличное время чтобы ускользнуть из плена. Но нужно было дождаться пока все из племени Куака не уйдут подальше от ямы.
Раун легко перехватил, так некстати, решившую бежать самку, и прижал к себе. Та попыталась закричать, но и тут ему удалось избежать её ошибки – не хватало ещё привлечь внимание громкими криками.
– Ти-ише… – Раун наклонился ближе к её уху и шёпотом попросил самку быть тихой. И даже зная что она может его не понять, он надеялся, что она хотя бы догадается о том, что нужно делать. – Ка нас услышит…
Она на мгновение затихла и Раун уже было расслабился, но тут самка цапнула его за палец. Было больно. Но и до странного приятно. Ещё никогда Рауну не было приятно от боли. Он зашипел, чувствуя как инстинкты берут над ним верх. И во всём этом виновата неизвестная самка, которая не выглядела как его соплеменница, но повадки имела такие же, как и самки Таугари.
Укус – это метка. Так самец и самка помечают своего избранника, с которым они решили разделить жизнь и завести котят. И теперь, тело Рауна соответствующе отреагировало на такой сакральный символ, как укус самки. Он вновь возбудился, правда уже не совсем по своей воле. Однако думать об этом было уже поздновато. В паху всё напряглось и потяжелело, член так и норовил выскользнуть из шиэ*, особенно теперь, когда он упирался в мягкие бёдра самочки. Ещё и этот запах, который она начала источать, распространяя вокруг, проникая в его ноздри. Ещё немного и Раун точно сорвётся, плюнет на все правила брачных игр и просто набросится на самку.
Только не здесь и не сейчас. Пока он не обеспечит ей полную безопасность, он ничего не сможет сделать. Этого не позволят ни его совесть, ни гордость.
Рассудив таким образом, Раун бесшумно покинул яму, перед этим закинув себе на плечо, притихшую самку. Но и это затишье оказалось обманчивым. Как только они добрались до жилищ Куака, самка начала что-то громко говорить, повторяя слово, которое Раун слышал впервые.
– Ти-ише! – Чуть более настойчиво потребовал он и хлопнул самку но ягодицам. Ощущения ему понравились. – Нас поймают!
– «Тише! Тише!» – вдруг выдала самка и с силой тоже шлепнула Рауна по ягодицам.
Потом что-то ещё добавила, но он уже не особо слышал. Ягодицы приятно жгло. Да что с ним такое? Ему же не нравится испытывать боль, но тогда почему от неё он получает укусы и удары, и при этом испытывает такие приятные ощущения, которые грозят ему порванным шиэ…
И тут ему снова прилетело. Правда до ягодиц не достало, удар оказался слабее и пришёлся на копчик. Больно не было, но это обратило внимание Рауна на настойчивое поведение самки.
– Что? – Раун опустил самку, чтобы лучше понять что она хочет. – Нам, бежать – вместе!
Самка снова начала что-то говорить, пальцем указывая на странного вида предмет. С виду мягкий, но почему-то оказавшийся увесистым и жёстким. Хотя, удобным, чтобы носить на плече.
– Нас услышат, догонят и накажут…
Раун закинул неизвестный предмет себе на свободное плечо и как можно скорее покинул территорию племени Куака. Самка больше не сопротивлялась и молчала. Видимо эта вещь ей была очень нужна, раз из-за неё она устроила перепалку с Рауном. Но ни её молчание, ни спокойное поведение не радовали. Отчего-то он хотел, чтобы самка больше показывала свой характер, может быть даже снова укусила его.
И он был бы рад сам спровоцировать её, но тут над головой пролетел кайака. Их нашли.
Раун резко свернул с тропы, прячась в широких листьях растений. Сверху их так сложнее будет разглядеть, а значит будет и время чтобы переждать погоню. Ведь пока кайака молчит, самки Куака не выйдут на охоту – это всем известно.
Всем, кроме неизвестной самочки, которая вдруг пронзительно завизжала и начала дёргаться с такой силой, что Раун испугался, что если продолжит её держать, то может навредить ей.
Самка упала на землю, но тут же быстро вскочила на ноги и с воплями начала совать руки под свою одежду. Если бы не было погони и Раун не беспокоился за самку, то возможно, ему бы показалось это забавным, но сейчас он только больше тревожился, не понимая что происходит. И тут самка сорвала с себя одежду, и одним рывком выбросила её в заросли напротив. Раун замер. Самка тоже стояла неподвижно, обнажённой спиной к нему и нервно вздрагивала.
«Пугливая. Очень пугливая самка.» – подумал Раун. – «Пугливая, но дерзкая…»
Но он не успел насладиться видом голой спины в полной мере, потому как сзади услышал шум приближающихся крыльев.
– Куа-аяк!
Раун вовремя одернул самку, повалив её на землю под спасительную листву. А сам, уже находясь в прыжке, обернулся зверем и когтями вцепился в спину кайаки, который подлетел слишком близко к земле.
Эти птицы были не приспособлены к полётам в густых джунглях, их размеры хорошо подходили для выслеживания добычи сверху, но не нападения на неё у земли. Однако, почему-то, сейчас самец кайаки забыл об этом. Забыл, или получил приказ напасть на сбежавших пленников. Раун склонялся ко второму. Слишком уж он хорошо знал вождя пернатого племени, чтобы думать о нём хорошо.
Звериные когти разодрали спину пернатой твари, но в последний момент, прямо перед тем как Раун собирался перегрызть ему глотку, самец кайаки вырвался и улетел прочь. Оставив Рауна не удовлетворённым неудачной охотой. Он не смог до конца защитить свою самку.
Гордость снова вонзила свой шип в сердце Рауна. Он почувствовал себя недостойным этой самки. И все его желания насчёт неё, вдруг показались ему неуместными. Как он может теперь мечтать о совместном потомстве с ней, когда сам не смог разобраться даже с одним кайака.
«Теперь она не захочет меня» – печально подумал он, меняя облик зверя на человеческий и медленно заглядывая под широкий лист, за которым пряталась самка.
Раун ожидал увидеть в её глазах осуждение и неприязнь, но стоило только их взглядам пересечься, как тонкие и нежные руки самочки обвились вокруг его шеи. Она крепко прижала его к своей упругой груди и тихонько всхлипнула.
«Брачные игры, так брачные игры… куда нам спешить?» – устало вздохнул Раун, расплываясь в довольной улыбке.
Увидеть нечто подобное было жутко страшно и волнительно. Начиная эффектным перевоплощением мужчины в тигра, прямо в полёте, и заканчивая его схваткой с летающим жаба-дактилем. Последний улетел ни с чем, израненный и побитый.
Я сидела под кустом, затаив дыхание и с ужасом (пополам с восторгом), наблюдая за происходящим. Особенно испугалась тогда, когда на белом меху тигра увидела пятна крови. Но стоило только ему вновь стать человеком, как испуг прошёл – кровь была чужой. И от осознания этого стало так легко, что я, не отдавая себе отчёта, кинулась, на своего дважды спасителя, с объятьями. В носу сразу защипало, а глаза наполнились слезами.