Ксения Широ – Мой дикий зверь (страница 10)
«Нет, мой тигруля должен жить!» – решила я для себя, мельком осознав, что уже считаю его своим. – «А ну и пусть. Лишь бы с ним ничего не случилось.»
И тут я вспомнила, что из одежды на мне остался только тонкий, полупрозрачный лифчик. Ой…
ГЛАВА 8. БРАЧНЫЕ ИГРЫ ПЛЕМЕНИ ТАУГАРИ
Они дошли до границы между территориями племени Куака и нейтральными землями. На тропе, Раун обнаружил несколько ловушек на мелкое зверьё, и одну крупную, явно поставленную на кого-то из племён. В этих лесах просто не водилось зверей, крупнее оборотней. Ну разве что можно было бы встретить гигантского Азара, птицу что считалась вестником Великих Духов. Но её могли видеть только шаманы, да и тем такой шанс выпадал не чаще чем раз в сотню циклов сайдааса.
Пока они передвигались по территории Куака, Раун нёс самку на плече – так было безопаснее. А ещё ему казалось, что стоит только её отпустить, как она непременно сбежит, потеряется или угодит в смертельную опасность. Но всё время, пока Раун нёс самку, та вела себя смирно. Она не брыкалась, больше не била его и молчала. Поэтому он решил, что на нейтральной территории, там где не так много ловушек и всё зверьё не такое уж и опасное, он может отпустить самку и чтобы она сама шла следом.
Но не тут-то было. Стоило только самке коснуться земли, как она тут же попыталась отобрать у Рауна сумку, которую он, по её требованию забрал из племени Куака. Отбирала она её неловко, одной рукой, а второй зачем-то прикрывала грудь, которая была итак прикрыта чёрной тканью.
Действия самки казались бессмысленными, поэтому Раун настойчиво отбивался от её цепких рук, и как можно быстрее пошёл вперёд. Самка от него не отставала и шла следом, неразборчиво шипя себе что-то под нос. У Рауна не было времени бороться с ней и выяснять что она хочет, ведь к закату они должны пройти довольно большое расстояние, чтобы добраться до воды.
Уже сейчас Рауна мучила жажда, а в чаще леса источников воды не так уж много. Всё то время, что он провёл в плену, воду ему давали от силы раз в два дня. И сейчас шёл третий день, как Раун не сделал ни одного глотка живительной влаги. Терпеть становилось всё более невыносимо, по-этому он и торопился.
Забота о самке тоже играла не последнюю роль. Он понимал, что если даже он, Раун – воин и охотник племени Таугари, не может вытерпеть столько времени без воды, то неизвестная самка уж точно в ней будет нуждаться. К тому-же он вспомнил ещё об одной вещи, которая поначалу его не беспокоила – Раун не мылся уже почти целый месяц.
«Неудивительно что самка так холодно отнеслась ко мне», – подумал Раун, принюхиваясь к своей коже. – «В облике зверя я хотя бы мог вылизаться, а так…» – он покосился на самку, которая всё так же прижимала руки к груди и хмурилась. – «Так, нужно вспомнить последовательность действий в брачных играх. Как там нас учил Шаман?»
Не то чтобы Раун ни разу не участвовал в ежегодных брачных обрядах племени, просто дальше демонстрации он обычно не проходил. Ещё в возрасте десяти циклов, всем молодым самцам нужно было обучиться тонкости брачного обряда или «игр», как их называли обычно.
Вся суть была в том, что самка, достигшая возраста гона, могла выбрать понравившегося зрелого самца себе в пару, чтобы завести потомство и получить определённый статус в племени, пока котята не окрепнут и не научатся самостоятельной жизни. После этого самка могла остаться с выбранным ею самцом и на следующий период гона или же снова пройти брачный обряд, выбрав нового, более сильного и молодого самца. Правда редко когда самки участвовали в брачных играх больше одного или двух раз. Но бывали и такие, которые умудрялись участвовать каждый год, пока у них не иссякала способность приносить потомство.
Самцы в обряде по сути и не выбирали. Считалось что если самца выбрали – это уже большая удача и благословение Духов. Роль самца была в том, чтобы расположить к себе самку, дать ей чувство защищённости, чтобы она не испытывала страх ни за себя, ни за будущее потомство.
Первым делом, самец Таугари должен был показать свои тату. Она давала понять, насколько самец благословлён Великими Духами и чем больше места на теле она занимала, тем больше было шансов привлечь внимание самки. Однако, Рауна никогда не выбирали не смотря на самую большую тату. И когда все продолжали свои игры, он возвращался в своё жилище один, как и все, кто остался без пары.
И вот, Раун снова решился начать брачные игры. Первая попытка в яме не увенчалась успехом – самочка чуть не сбежала от него. Но он воспринял это так, что она просто не знает обрядов Таугари и могла просто не понять его действий. Поэтому, Раунд намеревался пройти весь брачный обряд от начала и до конца, снова начав с демонстрации. Ведь неизвестная самка уже его выбрала, после боя с кайака. Дальше осталось только сделать для неё жилище (нужно было бы привести в своё, по правилам, но до племени идти ещё очень долго, а тяжесть в паху только нарастала и никак не хотела исчезать), затем напоить и накормить её, и наконец «умыть», вылизав мех…
«Стоп» – Раун даже остановился на месте, от чего самка, идущая позади, врезалась в него. Он обернулся и осмотрел её, пытаясь понять, будет ли у неё шерсть поле оборота. – «Она же обернётся в моём присутствии? А вдруг у неё не мех, а перья или чешуя? Меж племенные браки не были запрещены, но просто не было ещё такого, чтобы самка и самец из разных племён попытались иметь общее потомство.»
Но сколько бы Раун не смотрел на неё, он никак не мог понять из какого все-таки она племени. Обернётся она перед ним, и если не обернётся, то как ему вылизывать её?
Тут самка ударила его по плечу и начала очень громко ругаться. Тыкать пальцем в сумку и на него, потом показывать непонятные жесты и хвататься за горло, так, будто бы она сейчас задохнётся.
Раун испугался, что возможно в сумке есть то, что жизненно необходимо ей, а он не отдаёт ей этого. И он скинул сумку с плеч, ставя её на землю и наблюдая, как самочка открыла сумку, каким-то чудесным образом, после звука «вжжжить». А пока он стоял и удивлённо на неё смотрел, самка достала какой-то сосуд и жадно припала к нему, делая большие глотки.
«Не может быть…» – но додумать мысль Раун не успел, так как самка протянула ему тот самый сосуд и настойчиво продолжала предлагать взять у его у неё из рук.
Раун осторожно взял сосуд и приложил узкое горлышко к своим губам. Наклонил голову назад и почувствовал как живительная влага наполняет его пересохший рот.
«Вода!» – возликовал он и жадно выпил всё, что было в сосуде. И только потом заметил недовольство на лице самки. Он снова сделал что-то не так?
Раун виновато улыбнулся и протянул пустой сосуд самке. Та, только устало вздохнула и спрятала его в сумку, закрыв таким же странным образом, что и открывала. Затем молча указала Рауну на сумку и вновь закрыла руками грудь. Только сейчас Раун заметил, что ткань, которая прикрывала округлости самки, не плотная и слегка просвечивает, особенно под лучами сайдааса, из-за чего можно было разглядеть под ней тёмные ореолы сосков. В паху снова заныло, а в горле пересохло, так, словно вода туда никогда и не попадала. Дорога домой будет долгой и утомительной – это Раун понял окончательно.
До реки они добрались засветло. Раун был вне себя от радости. Вот теперь точно он станет более привлекательным в глазах этой неизвестной самочки. Вот теперь у него есть шанс на её взаимность. Он наполнит её сосуд водой, взамен той что выпил, помоется и перестанет неприятно пахнуть, а ещё здесь много широких листьев и прекрасная ровная поляна – всё чтобы построить хорошее временное жилище.
Размышляя таким образом, Раун оставил сумку на берегу, попутно пытаясь жестами объяснить самке, что он собирается сделать.
– Я. Мыться. Ты. Сидеть. Тут. – Он как мог, говорил медленно и вкрадчиво, указывая руками, изображая свои и её действия. – Я. Вернусь. И построю жилище. Хорошо?
Немного подумав самка наконец-то кивнула, и Раун смог выдохнуть. Эта самочка очень умная, раз уж поняла его с первого раза, и Рауну не пришлось повторять всё заново.
Со спокойной душой, Раун опустился в воду, перед этим сняв шиэ, чтобы постирать и его тоже. И начал смывать с себя грязь месячной давности. В форме зверя он точно так же потеет, хотя пыли на теле и не остаётся, но запах приобретается соответствующий. Раун тëр себя клочком травы, которую сорвал у берега, полоскал рот с песчаной пылью, что так кстати попалась ему на одном из больших валунов. И отмокал в теплом течении.
Под конец, пока шиэ сох на камне, Раун устроил охоту, ловя рыбу голыми руками. Он уже когда-то так делал, но рыбачить в реке ему нравилось меньше, чем охотиться в лесу. Однако сейчас выбор у него был не большой. Нужно было накормить и напоить самку, да и сам он не отказался бы от хорошей еды. Только представив себе это, его желудок громко и возмущённо заурчал.
Как же было сложно что-то объяснить этому большому коту. И пусть пока он таскал меня, перебросив через плечо, я отдыхала и даже успела немного вздремнуть, но стоило только ему поставить меня на землю, намекая мол – теперь иди своим ходом – так сразу вспомнилось и то что я хочу пить, и то что без еды уже почти два дня, так и в туалет «по-маленькому» приспичило. Молчу уже о том, что хотелось бы накинуть на себя что-то плотнее лифчика, да и умыться и почистить зубы не помешало бы. Но стоило только мне попросить у этого мужчины свой рюкзак, как тот отказался мне его отдавать, будто бы боясь, что я сбегу от него вместе с рюкзаком. Хоть мне и некуда было убегать, да и рюкзак весом в десять кило – не самая лёгкая ноша, с таким особо не побегаешь. Однако, для этого экземпляра, мой тяжёлый рюкзак был словно пушинка. Он тягал его одной рукой, свободно перебрасывая с плеча на плечо.