Ксения Широ – Мой дикий зверь (страница 7)
Он осторожно обнюхал её рану, одежду, которая почему-то закрывала практически всё тело, и когда коснулся носом её лица, то самочка дёрнулась, наморщив чуть вздернутый носик. Раун попытался по запаху определить её настроение, но тут она чихнула и ему пришлось отступить, давая ей свободного пространства. А когда самка открыла глаза, то он принялся доказывать ей свою полезность, как защитника, зализывая рваную рану на её ноге.
Запах страха снова появился на мгновение, но тут же пропал, давая Рауну понять, что со своей задачей он справляется. Самка заметно расслабилась и доверилась ему, что не могло не обрадовать Рауна и его задетую гордость.
Рана оказалась глубокой. Из-за этого потребовалось больше времени на заживление, но с каждым новым касанием, болезненный вид исчезал, а регенерация тканей начинала свою работу, соединяя мышцы и восстанавливая кожу. Но вот только другого эффекта, Раун никак не ожидал.
Вкус крови незнакомой самки, оказался таким же сладким и терпким, как и запах. А ещё, с каждым новым касанием, этот вкус разжигал внутри Рауна, прежде не испытываемое им желание. На мгновение, только на мгновение, Рауну пришло в голову, что вождь Ка добавил в кровь этой самки сок оппиши, но украдкой вдохнув её запах, он не почувствовал от неё возбуждения. Наоборот, самочка была спокойна и совершенно холодна к нему. В сердце больно кольнуло, а в паху налилось тяжестью.
Теперь даже самому Рауну было сложно представить, что ещё прошлым вечером он самовольно отказался от другой самки, которая, в отличие от этой, была не прочь спариться. Более того, он уже с трудом мог вспомнить, как и почему до этого момента у него не возникало никакого желания спариваться с самками, даже внутри своего племени. То, что у него всегда была тяга к охоте, это Раун прекрасно помнил. Но вот ЭТО…
Он ещё раз посмотрел на незнакомую самочку, теперь уже оценивая её. И тут-то он заметил странное – она была совершенно другой! Кожа светлая – ни в одном известном Рауну племени не было такой светлой кожи, ни у кого. Глаза тёмные, но не чёрные, как у племени Дорокнил, а тёмно-серые. И волосы, они тоже не были ни чёрными, ни яркими, ни зелёными. Они напоминали кору деревьев, а на свету превращались в мёд. Опять-таки, вздернутый носик он видит впервые. Таких нет ни у пернатых, ни у чешуйчатых, даже в родном племени никогда не было вздернутых носов. А ещё её речь, она тоже была не известна Рауну, хотя он, как сын вожака, знал речь всех известных племён.
Раун снова вдохнул её запах и взгляд заволокло пеленой. Ах! Будь у него возможность обратиться, он бы… а что бы он сделал? Самка-то его не желает…
Досада немного остудила его. А протянутая рука самочки нежно коснулась носа.
«Нет» – решительно подумал Раун, словно одурманенный, вдыхая её аромат. – «Без неё я никуда не уйду. И не отпущу её от себя, ни за что!»
Я задремала.
Просто отрубилась от усталости и пережитого ужаса. А ещё организм требовал от меня восстановиться. И сон тут оказался самым простым и верным способом.
Меня уже не беспокоил тигр, не думала я и об аборигенах, которые по-любому от меня что-то хотели. Вспоминая их перешептывания и грубое отношение, не удивлюсь если и в яму они меня кинули, чтобы просто накормить зверя припрятанного тут. Шах и мат! С тигрулей я задружилась и им назло, он меня есть не стал. Видимо ему тоже не нравится сидеть на цепи и жрать полудохлых девиц, вот и взбунтовался котик.
«Нашим легче!» – радостно подумала я, улыбаясь сквозь сон. – «Вот бы сбежать вместе с тигрулей! Всегда мечтала завести кота…».
Снилось мне, как я в своей квартире, скармливаю тигруле, Олега, приговаривая при этом: «Жуй хорошо, не то подавишься. Олег та ещё тварь, даже в мёртвом виде поперёк горла встанет!»
Проснулась резко. От мощной вибрации и жары в ногах.
Я подобралась и выпрямилась. В подземелье не было видно ни зги. Видимо снаружи уже наступила ночь. Это было непривычно, особенно для цивилизованного человека вроде меня, когда ни света фонарей с улицы, ни шума машин – ничего нет. В этой тишине и темноте, вибрация, которую издавал тигр, звучала просто оглушительно. Тем более что она расходилась и по всему моему телу, так как зверь лежал на моих ногах «укрыв» своим телом и обернув свой хвост вокруг моей талии.
Тигр мурчал. Это больше походило на работу трактора, но он определённо мурчал. Более милого зрелища я в свои двадцать четыре года ещё не наблюдала. У меня случился внутренний диссонанс от такого сочетания чего-то настолько грозного и смертоносного как тигр, и при этом белого и пушистого (в прямом смысле), да ещё и мурлычущего.
От этой ударной дозы милоты, я на автомате потянула руки к тигруле и запустила пальцы в мягкий мех. От этого он затарахтел ещё сильнее и выгнулся, подставляя под мои руки свой живот.
Слышала, что животные так делают только когда доверяют человеку на все двести процентов, или когда готовы подчиняться, считая вас более сильным.
«Интересно, я уже могу назвать себя его хозяйкой?» – и тут же отругала себя за такое легкомыслие. – «Катя, это дикое животное! Он должен жить на свободе, не связанный ни цепью, ни привязанностями». Кстати о цепях…
В темноте было видно плохо, и сколько бы я не пыталась, не смогла нащупать эту треклятую цепь. Мои попытки усложнились и тем, что тигр всячески пытался увернуться от них и рук, что хотели нащупать звякающий раздражитель. После нескольких попыток я сдалась. Меня снова начало клонить в сон и я не нашла решения лучше, чем устроиться поудобнее и уснуть под боком у тигра.
Засыпая на мягкой шёрстке, я снова услышала мурчание.
Утро встретило меня мокрым носом в лоб.
Приоткрыв один глаз, я поняла, что до рассвета осталось совсем немного. По крайней мере в подземелье уже начинал проникать свет, сквозь небольшие щели между листьями га входной решётке. Вообще странно что аборигены не запирали вход, и со мной то ещё понятно – я всё же была ранена и из-за ноги просто не могла бы сбежать. Но вот про тигрулю было не совсем ясно.
В тусклом свете я наконец-то смогла кое-как разглядеть цепь на его лапах. И очень сильно удивилась, когда поняла, что цепь соединяет только две передние лапы, и больше ни к чему не крепится. Да и она достаточно длинная, чтобы зверь смог свободно передвигаться. Правда звяканье её раздражало. Но в любом случае, при желании, тигр вполне мог с лёгкостью выйти из ямы, или мне так казалось.
Я привстала и снова попыталась коснуться его передних лап, но как и ночью, тигр только дёрнулся от протянутой мной руки.
«Ему не нравится когда трогают его лапы?» – попыталась я сделать выводы. Но было странным, что дикое животное, которое с лёгкостью подставляет свой живот, не даёт трогать лапы. – «Или ему больно?» – вот это больше походило на правду. А приглядевшись в сумерках, я нашла подтверждение своей второй догадке – кровавые подтëки на белоснежном меху. Как раз в месте, где цепь сковывала его лапы.
– Я не сделаю тебе больно, – попыталась я успокоить тигра, и в третий раз потянулась к цепи. – Я просто посмотрю…
– Грррр… – было мне ответом.
Зверь снова отшатнулся от меня, но всё же до цепи дотронуться позволил. «Неужели понял что я ему сказала? Да не, глупости какие!» – мелькнуло в голове, когда холодный металл всё же попал в мои руки.
А дальше началось что-то ещё более странное. Цепь, стоило только ей оказаться в моей руке, сверкнула голубым светом и рассыпалась пеплом, прямо в моих руках. У меня от такого глаза на лоб полезли. У тигра, как оказалось тоже.
Вообще, смешная у него была мордашка в этот момент. Как буд-то того, что произошло с цепью, вообще не должно было произойти никогда. И, если я могла допустить у себя в голове, что цепь была просто ржавой и рассыпалась от старости, (хоть мне в это и не верилось, но убедить себя я вполне могу) то тигр точно знал что нет – не могла цепь быть ни ржавой и тем более рассыпаться в чьих-то руках. Это я поняла по его глазам, которые удивлённо смотрели то на меня, то на пыль в моих ладонях.
– Это не я… – только и смогла выдавить из себя, с опаской косясь на уже ни чем не сдерживаемое животное. Что он предпримет сейчас, когда оказался наконец-то свободным? Рывком вырвется наружу и сбежит? Пойдёт жрать своих пленителей? Или может быть все-таки сожрет меня? Мысли скакали в голове, словно кузнечики. Опять зачем-то вспомнила Олега, и как мне снилось что скармливаю его тигру. Снова в голову забрался страх, и я невольно поежилась.
Однако, тигр отошёл от первого изумления, облизал свои лапы в том месте где до этого были цепи и, потянувшись, словно большой домашний кот… встал на задние лапы.
Моя челюсть встретилась с полом.
И пока мой мозг отчаянно пытался дать всему происходящему рациональное и логичное объяснение, не логичные и не рациональные вещи продолжали происходить прямо на моих глазах. Тигр, стоя на задних лапах, сбрасывал с себя шерсть, словно собака отряхивающая воду после купания. Его размеры менялись, лапы становились всё больше похожими на руки, хвост юркнул за спину и пропал, огромная морда зевнула, разинув пасть почти на сто восемьдесят градусов и вот, передо мной уже стоит человек. Тигр пропал.
ГЛАВА 6. ПОБЕГ И ТРУДНОСТИ ОБЩЕНИЯ
Ночь Раун провёл в беспокойстве.