Ксения Широ – Мой дикий зверь (страница 6)
Раун гордился тем, что даже среди всех его соплеменников, он был самым крупным из них. Самым крупным и… самым белым. А точнее, он единственный, кто имел такой окрас и считался не то позором племени, не то благословением. Всё племя Таугари имело яркую, рыжую и красную окраску, с яркими чёрными полосками и золотым цветом глаз. И только Раун имел белоснежную шерсть и бирюзовые радужки.
Шаман Таугари сказал, что Раун – подарок Великого Духа, но не смотря на слова шамана и вожака, в племени были и те, кто думал иначе. В частности и из-за того, что Раун был третьим сыном вожака, и многие считали, что таким образом отец пытается оградить своего сына. И только Раун знал, что отец его терпеть не мог и считал проклятым Духами, даже больше чем все ненавистники Рауна.
Самка осторожно приблизилась к нему, вставая на четвереньки, пытаясь таким образом походить на самку Таугари. Раун от этого только больше взбесился. Он одним махом мощной лапы повалил глупую самку на землю и перегрыз ей глотку. Та не успела даже испугаться. Быстрая и лёгкая смерть – единственное, что Раун мог сделать для неё. Он знал что с ней сделает вожак Ка, если она не справится с заданием и выйдет из подземелья пустой, без семени самца. Ка устроил бы ей нечто похуже смерти. Как он сделал с первой самкой, которую послали к Рауну. Её крики боли и мольбы о смерти ещё долго будут мучить его, не давая заснуть ночами.
Утром вожак Ка самолично вытаскивал труп самки из ямы.
– Тебе не по нраву даже самая красивая из Куака? – Брезгливо поморщился этот выродок, хватая мёртвую самку за ногу. – Ничего, скоро ты сам будешь просить дать тебе самку, любую, даже самую старую и уродливую!
И Ка противно расхохотался. Его смех ещё какое-то время эхом отражался от стен ямы, заставляя шерсть вставать дыбом.
Раун понял про что сказал Ка, намекая своему пленнику на сок плодов оппиши – растения, от которого дурманит разум и желание становится таким невыносимым, что даже животный гон и течка самки, не идут с ним ни в какое сравнение вместе взятые. И Ка прав – Раун будет умолять спарить его не только со старой и страшной самкой, ему будет плевать даже на то, самка ли это вообще и живое ли существо. Что ж, если это его судьба – быть опозоренным и лишиться разума, дабы его отец, смог отомстить племени Куака, истребив его на корню, то так тому и быть. Так Раун решил для себя, засыпая на холодной земле. Ещё не подозревая что ему за испытание подготовили Великие Духи.
– Ай…
Раун дёрнулся от незнакомого голоса. Он был уверен, что запомнил голоса каждого в пернатом племени. Но этот голос он слышал впервые. Раун прислушался, принюхался и снова вздрогнул, от чего цепи гулко звякнули.
«Запах крови?» – в племени Куака не было никаких криков, да и кровь у пернатых имеет другой запах. Не такой сладкий, не такой терпкий.
Животным это нечто тоже быть не могло, оно явно умело разговаривать. Возможно, кто-то из другого племени попал в ловушку пернатых и теперь он будет не единственным пленником в этом подземелье. Это обрадовало Рауна, но только до того момента, пока его собрат по несчастью не заплакал.
Раун испугался. Он никогда не видел и не слышал, чтобы кто-то плакал с такой силой. Даже дети в племени Таугари так никогда не плакали. От этого плача сердце начинало болеть. Захотелось утешить незнакомое создание и Раун, поддавшись порыву, поднялся с места и пошёл к нему. Было любопытно узнать из какого племени незнакомец. Но подойдя ближе, всё любопытство утонуло в испуганных глазах молодой самки из неизвестного племени.
Запах страха заполнил ноздри Рауна, прежде чем самка пробормотала что-то на неизвестном языке и потеряла сознание. А Раун остался стоять в недоумении, чувствуя себя растерянным и немного обиженным. Ещё и эта рваная рана на ноге самки, вызывала у него беспокойство.
Ещё не до конца придя в себя, я ощутила на своей щеке что-то мокрое и холодное. А потом мой нос безжалостно защекотали чём-то мягко-колючим. Я поморщилась и отвернулась, приоткрыв один глаз, чтобы разглядеть нахала, который щекочет девушку находящуюся без сознания. Глаз тут же пришлось закрыть, потому как от увиденного, сердце ушло в пятки.
Я мгновенно вспомнила где я, кто я и что произошло со мной. И спереть всё на то что это сон не получится при всём желании, так как перед глазами оказалась тигриная морда. И я бы всё отдала, чтобы это дикое животное отошло от меня, но большой кот только сильнее щекотал меня своей шерстью, обнюхивая лицо.
– Пчхи! – в итоге я не выдержала и чихнула.
Тигр испуганно отскочил назад, а я, так же испуганно открыла глаза, затыкая нос.
– Ур-ру? – Тигр склонил голову набок и вопросительно (как мне показалось) взглянул на меня своими сказочными бирюзовыми глазами.
– Что «ур-ру»? – Совершенно неоправданная храбрость вылезла из меня наружу. И где только пряталась всё это время? – Щекотно.
Сама себе не верила. Ведь ещё несколько секунд назад, я готова была рыдать, умирать и вообще быть разодранной на куски и съеденной. А сейчас что? Куда подевался страх, где моя паническая атака? Или что, ешь меня, котик, не стесняйся? Что за глупости?
Однако, прислушавшись к себе, глядя на тигра, я действительно не чувствовала страха. Он, отсутствие у меня страха, видимо тоже чуял, поэтому стоял рядом, принюхиваясь своим большим и влажным носом к моей ране. Та, в свою очередь, выглядела не очень. Кровь остановилась и запеклась на краях раны. Я ощущала как проходит воспаление. Чувствовала общее недомогание и жар, который уже начинал подниматься. Что-ж, это было ожидаемо.
И пока я вновь оценивала свои шансы на выживание, тигр просто наклонился и начал облизывать мою раненую ногу. Его мокрый, слегка шероховатый язык, прошёлся от щиколотки до самого колена несколько раз, слизывая налипшую грязь и увлажняя саму рану. Я очень хорошо чувствовала и то, как его слюна проникает в рану, охлаждая её и каким-то чудесным образом снимая боль.
Сначала я удивилась такому поведению зверя и подумала, что он может понимать, что мне больно и таким образом жалеть меня. Но потом я вспомнила, что предо мной хищник, а рана открытая и наверняка сильно пахнет кровью. Я снова мысленно попрощалась со своей ногой. Очевидно же, что тигр приметил её себе на ужин. Но что я могла сделать, кроме как бессильно наблюдать за тем, как хищник пожирает мою плоть. В ожидании этого момента, я прикрыла глаза и устроилась поудобнее.
Однако, пожирания моей ноги не состоялось. Ещё какое-то время тигр вылизывал мою ногу, а потом просто перестал, подняв на меня свой взгляд.
Голодный взгляд.
По спине пробежали мурашки от такого, и можно было спокойно объяснить голодный взгляд хищника, который только что пробовал на вкус кровь. Он же наверняка сидел тут голодный, да ещё и на цепи. Но вопреки всему есть он меня не спешил, а взгляд становился всё голоднее и голоднее.
От напряжения в воздухе заискрило. Я нервно сглотнула, отводя взгляд и стараясь не смотреть в глаза голодному хищнику. И тут мой взгляд зацепился за ногу. Раненую ногу. Точнее, уже не совсем раненую, потому как раны на ней уже и не было. О том что нога пострадала, говорила лишь красная полоска свежего шрама, которая тянулась от щиколотки до колена.
– Это… как… это… что… ? – Я в недоумении переводила взгляд с ноги на тигра и обратно. А зверюга только шумно вздохнула и облизала свою морду.
Не веря собственным глазам, я встала на ноги, и пошатываясь, прошлась вдоль неровной стены. Тигр внимательно наблюдал за моими шагами и, казалось, даже удовлетворённо кивнул сам себе, мол: «Хорошая работа. Я, определённо, молодец!»
Пройдя пару шагов туда и обратно, я снова опустилась на голую землю. Голова всё ещё кружилась да и слабость никуда не делась. Сказывалась большая потеря крови. Восстанавливаться буду долго. Чудесная слюна тигра вылечила рану, но вот вернуть мне прежний объём крови она явно не сможет.
– Спасибо, котик. – Я устало вздохнула и протянула руку к морде зверя. Желание погладить этого пушистого гиганта и благодарность за вылеченную ногу, пересилили здравый смысл и страх быть съеденной.
Тигр осторожно понюхал протянутую мной руку и только потом ткнулся в ладонь носом, оставляя на ней влажный отпечаток.
ГЛАВА 5. СЮРПРИЗЫ
Молодая самка потеряла сознание, чем привела Рауна в замешательство. От неё чётко исходил запах страха, и он прекрасно понимал, что она испугалась именно его. Это было обидно.
В племени Таугари, самец считался образцом силы и благородства, способный защищать и оберегать своё племя и свою самку. И если самка испытывала в присутствии самца страх, это могло означать только то, что самец доверия не внушает, а значит он, по мнению самки, не способен защищать. Простыми словами – слаб.
Раун не был слабым. А в ловушку он попал не из-за того что слабый, а потому что Куака хитрые и не честные. Когда Раун охотился на зверьё, то ему и в голову не пришло быть осторожным и проверять ловушки. Тем более на нейтральной территории. Там их попросту не должно было быть. Так что, это не показатель того, что Раун слаб. А вот плачущая от страха самка в его присутствии – другое дело. Это не просто показатель, это указатель. Грозный перст, указующий на слабака. Рауну срочно, нестерпимо, захотелось доказать этой самке, что он, Раун, заслуживает доверия, что его не нужно бояться, что он не слабак и может защищать. Но сначала нужно, чтобы самка пришла в сознание.