Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 75)

Пожалуй, им будет даже полезно это услышать. А Боря, наконец, перестанет изводить его расспросами – он всегда задавал очень много вопросов, даже больше, чем Андрею Ивановичу хотелось бы. «Должно быть, – подумалось ему, – я на всю жизнь обречён иметь дело только с необычными существами». Потому, что брат с сестрой тоже принадлежали к их числу, это было несомненно.

Вот, Борис, например легко находил общий язык с его «младшими» изумрудами – те, вопреки своим "привычкам", проявляли к нему дружелюбие. Андрей Иванович нарочно проверил это, когда мальчик впервые взял в руки его шпагу. И вовсе ничего не испугался.

– Борис, дружок, да мне вовсе не трудно – если дашь слово слушать внимательно и не перебивать. А вы, милая Лиза, тоже желаете услышать мою историю? – спросил Вортеп-Бар девочку. – Не будет ли это для вас скучно?

Та поспешно замотала головой; сквозь сдержанность манер и благопристойность проступило то же нетерпение, что и у её брата.

– Я буду счастлива, господин Вортеп-Бар.

– Отлично, друзья мои, договорились! Осталось только спросить вашу добрейшую мисс Мур, сможет ли она сопровождать вас ко мне в течение этих нескольких дней?

– Разумеется, сможет! – хором ответили дети.

И вот теперь они уже почти добрались до конца, вернее, до того дня, когда Даниэль Васильевич Миллер сбежал из города, оставив после себя развалины дома, где жили лже-полячки Терезия и Каролина.

– И вы его больше не встречали? – спросил Борис.

– Не встречал. Дело в том, что я крайне редко покидал Петербург надолго, а Даниэлю Васильевичу, должно быть, не улыбается мысль сюда возвращаться. Или же он слишком хорошо маскируется, – задумчиво ответил Вортеп-Бар.

– Ну, Тихон наверняка бы его распознал, – уверенно возразила Лиза.

– Вероятно. Но мне недосуг преследовать его по всему миру. Вообще-то я не думаю, что Миллер навсегда отказался от своих намерений заполучить мой изумруд и возможности, с ним связанные. И скорее всего, если он решится, то когда-нибудь найдёт меня сам.

– Как интересно! – всплеснул руками Борис. – Но вы же легко его победите, правда? Возьмёте вашу шпагу, и… Ой, Андрей Иванович, могу я ещё раз взглянуть на неё?

– Боря, перестань же! – остановила его сестра. – Если не прекратишь выпрашивать шпагу, мы больше сюда не придём!

– Ну, Лиза, ну я ведь только… Ведь Андрей Иванович не против, – проныл мальчик. – Хорошо, не буду, не буду! Вот, кстати, а это та самая шпага, которую вы носили тогда?

– Нет, это другая. Та, о которой ты спрашиваешь, сломалась в поединке.

– В поединке?! – Борис едва не задохнулся от восторга.

Поединок действительно был, причём Андрей никак не думал, что ему придётся скрестить шпагу с человеком, с которым у него ранее не было вовсе никаких разногласий. Он мог бы поведать детям о самой дуэли, но отнюдь не об обстоятельствах, ей предшествующих.

После того, как дом, где жили Терезия и Каролина, обрушился, бывшей актрисе оказалось в буквальном смысле некуда деваться. Правда, она не жаловалась, но положение было весьма шатким: никаких собственных средств у неё не имелось, и без могущественной покровительницы не было смысла продолжать опасную игру. А вздумай она сознаться, что самозванка – её бы сразу схватили и обвинили в шпионаже. Что сталось бы с Терезией в этом случае, Андрей точно не знал, но не сомневался, что ничего хорошего. Они сообща решили, что она по-прежнему будет притворяться той, кем притворялась: богатой, эксцентричной польской пани. Надо было делать вид, что Терезия имеет средства и может делать, что хочет, а потому её отношения с Андреем являются её личным капризом.

Поэтому он не придумал ничего иного, как оставить лже-полячку жить у себя. При дворе о них не болтал только ленивый: как же, царский мастер, женатый человек, открыто живёт с польской дворянкой! Пикантности добавляло и то обстоятельство, что у Терезии только что рухнул дом и погибла дочь. Чтобы не выдать себя, она была вынуждена даже священнику на исповеди лгать, что состоит в греховной связи с молодым мастером.

Андрей видел, что Терезии приходится тяжело, но она держалась. И ещё перед ними стоял вопрос, что же всё-таки делать дальше? Наступила самая противная погода, осенняя распутица. Дороги были залиты и превратились в жидкое грязевое месиво, так что сесть в карету и отправиться на родину у Терезии в ближайшее время никак бы не вышло.

Андрей решил дождаться первого санного пути, чтобы проводить её к своим родным, во Псков. Там она отдохнёт от косых взглядов и откровенных насмешек: Иева с Йонасом не то что Терезии, а и мухи не обидели бы. На этом они с Терезией успокоились и стали ожидать морозов. Андрей по-прежнему трудился на верфи, его и Терезию так же звали на ассамблеи и балы – и только тут он убедился, какой силой духа обладала эта женщина. Она держалась полностью непринуждённо, как и всегда – вероятно, помогало актёрское прошлое, привычка постоянно играть роли. Самого же его приводили в бешенство сказанные вполголоса шуточки и грязные намёки; Андрею стоило большого труда сдерживаться. Если бы все эти люди знали, что на самом деле их отношения с Терезией ограничиваются доброй дружбой!

И вот однажды на одном из приёмов Андрей таки не смог сдержаться. Один из приближённых государя, выходец из Вестфалии граф Тиммерман начал выказывать пани Терезии недвусмысленные и весьма грубые знаки внимания. Та, как могла, старалась перевести всё в шутку и не допустить скандала, хотя щёки её пылали. Прочие приглашённые насмешливо на них посматривали; тем временем Тиммерман уже сделался изрядно пьян. Уязвлённый тем, что его ухаживания не имеют успеха, он обратился прямо к царскому мастеру с похабным предложением поделиться темпераментной красавицей за деньги…

Получив от Андрея затрещину, от которой опрокинулся со стула, сластолюбец с проклятиями полез в драку. Их растащили; однако тем дело, разумеется, не кончилось. Тиммерман протрезвел весьма быстро; у себя на родине ему уже довелось участвовать в дуэлях, собственно, по этой причине он и вынужден был бежать под покровительство русского царя…

– Так что ваша дуэль? – поторопил Андрея Ивановича Борис. – Конечно же, вы победили?

– Не совсем, дружок. В ту пору поединки указом государя были запрещены под страхом смертной казни. Однако ни меня, ни моего противника не наказали, так как его величество благоволил нам обоим. Но тот человек оказался искусным дуэлянтом: ещё до того, как нас остановили, моя шпага оказалась сломана.

– А почему вы бросили ему вызов? – с горящими глазами спросил мальчик.

– Он был, скажем так, ужасно груб, да ещё и пьян. Но я не хотел его смерти, просто другого выхода не было. Представь, что оскорбили бы твою… твоего хорошего друга на твоих же глазах и в присутствии многих людей, что бы ты сделал?

– О, я? Я тоже вызвал бы его на дуэль, разумеется, как и вы!

– А между тем, если бы нас не слышали окружающие, вероятно, достаточно было бы прервать его и заставить просить прощения у того, кого он оскорбил.

– Д-да… Возможно, – с сомнением согласился Борис. По-видимому, это было последнее, что пришло бы ему в голову.

– Я был согласен с государем, что поединок за оскорбление – это глупость, и не стоит гибели дуэлянтов. Однако же общество…

– Простите, а что же сталось с пани Терезией дальше, после того, как её дом рухнул? – вмешалась Лиза, которой наскучило слушать про дуэли.

– Она оказалась очень сильной особой и не позволила злосчастным обстоятельствам взять над собой верх.

После несостоявшейся, вернее, сорванной дуэли пани Терезия сама подошла к Андрею и попросила её выслушать.

– Вы так много сделали для меня, пан Анджей, – сказала она. – Если бы не вы, меня не было бы в живых, или я сидела бы в застенках и ожидала пыток и казни. Я не хочу причинять вам ещё большие неудобства, а тем более рисковать вашей жизнью и благополучием. Сегодня ударили первые морозы – завтра я пущусь в путь. Прощайте, пан Анджей, и спасибо вам за всё.

Андрей начал сбивчиво убеждать Терезию не спешить, дождаться более устойчивой погоды и надёжной дороги – однако пани слушала его молча и лишь улыбалась печально… Вскоре она сказала, что пора ложиться спать, и ушла к себе, в крохотную боковую комнатку. Андрей заснул с твёрдым намерением уговорить бесстрашную пани повременить с отъездом. Однако утром выяснилось, что Терезия уехала ещё до света, с поездом боярина Долматова, что вместе с сыном спешно направлялся в Речь Посполитую, а далее – во Францию.

Андрей набросился на Егорку с руганью, но тот возразил, что барыня строго-настрого наказала ему молчать и не вмешиваться. Накануне она продала драгоценности, бывшие на ней в ночь побега из дома, стало бы, деньги имела. Ну а дальше, сказала она, не пропадёт – чай, не впервой.

Лиза внимательно выслушала и вздохнула.

– Какая смелая. А ведь она вас, Андрей Иванович, лю…

– О, я убеждён, что с пани Терезией впоследствии всё было хорошо, – поспешно перебил тот. – Она написала мне, хотя это было много позже, что вернулась во Францию, снова благодарила и желала всяческих благ. Я был счастлив получить весточку от неё!

– Ну, а что же всё-таки ваша шпага? – вернулся к любимой теме разговора Борис. – Если та была сломана, значит, вот это оружие появилось у вас позже?