Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 74)
Горничная Марыся, всхлипывая, поведала, что пани пропала, а с панночкой вчера ещё приступ лихорадки приключился, затем бедняжка в обморок упала, а когда очнулась – верно, умом тронулась. А пани Терезии нет как нет…
Панну Каролину всё ж таки отвезли к государю, пытались вызнать у неё хоть что-то. Однако помешанная несла совершенную чепуху про какого-то неизвестного защитника-стража, который, якобы, не даст её в обиду; на вопросы, помнит ли она, как её звать, где она живёт и куда ушла матушка, панна Каролина лишь посмеивалась и обещала, что, если её будут обижать, то верный страж их всех убьёт. Потерявший терпение государь решил было бросить панну в темницу и подождать, не запоёт ли она завтра по-другому, проведя ночь в столь ужасных условиях – как Меншиков надоумил царя вернуть девицу домой да оставить там засаду. Авось, появится тот самый неизвестный сообщник, которого они ищут.
Сказано-сделано. Александр Данилович велел самым верным и надёжным людям окружить дом; да ещё и сам, вооружённый до зубов, с ними остался – очень уж хотел он государева недоброжелателя раздобыть. Панну Каролину привезли обратно, отвели в опочивальню. Горничной и прочей челяди велели говорить, если кто придёт, что панночка дома, и вести посетителей к ней. А уж там и Меншиков со своими молодцами вступят.
Однако вышло не так. На следующую ночь они действительно услышали, как кто-то подъехал на лошади к дому, однако к двери неизвестный не подошёл, да и вообще, никто из сидящих в засаде его так и не увидели. Только они подумали: “а не через окно ли он решил внутрь проникнуть?”, и хотели проверить, как вдруг дом окутал плотный туман. Как стражники не чиркали огнивами, да не зажигали лучины – ничего было не разглядеть. Сам же дом казался вымершим, оттуда не доносилось ни звука.
Меншиков, полагая, что не просто так неизвестный гость прячется, ворвался в сени и хотел уже бежать в покои панны Каролины. Но тут раздался страшный треск и грохот. Добротно выстроенный двухэтажный дом начал рушиться, точно ветхий сарай во время бури; едва светлейший успел наружу выскочить, так уже только груда обломков валялась. Меншиков почти не пострадал, лишь получил несколько ссадин и синяков. Что же с панной Каролиной и её гостем – выяснить сразу ночью оказалось невозможным.
Утром Александр Данилович с подручными вновь прибыли на проклятое место. Губернатор пригнал побольше людей и приказал разбирать завал. Под обломками они нашли панну Каролину – по-видимому, она умерла мгновенно, а ещё горничную Марысю, кухарку да четырёх лакеев. Конюх успел вовремя выбежать, остальные – все погибли.
– А что же Миллер? Это ведь был он? – выслушав рассказ, спросил у Терезии Андрей, и тут же сообразил, что пани-то не знает о роли Даниэля Васильевича в этой истории.
Терезия взглянула на него чуть удивлённо и пожала плечами.
– Не знаю, пан Анджей. После его уже никто ни разу не видел. Господин Брюс, я слышала, о нём справлялся, но… Так что же, это он натворил?!
– Похоже на то, – Андрей больше не видел смысла скрывать что-либо от Терезии. – Миллер мог как-то узнать, что его сообщница раскрыта. Например, услышать от прислуги, что её увезли к государю. И, чтобы заставить её молчать, пожертвовал и ею, и несколькими невинными людьми! Этот человек жесток и коварен, как сам дьявол! Слава Богу, вам не пришло в голову оставаться там.
– Господи, какой ужас… – Терезия закрыла лицо руками. – Будь там хоть сотня людей, он, верно, не отказался бы от своих намерений.
Андрей молча кивнул. Итак, Каролина мертва, а Миллер смог ускользнуть. Не стоило надеяться, что он задержится в Питербурхе; значит, новых покушений на государя пока не предвидится. Вот только, если бы он, Андрей, вовремя вернулся – мог бы помочь схватить Миллера и предотвратить кровавую драму прошлой ночью. Отныне жизни панны Каролины и её слуг тоже будут на его совести… Да и очистить Питербурх от тех существ, что по воле Миллера угнездились здесь, в городе, получится, верно, не скоро.
– Пан Анджей, не позвать ли лекаря? – осведомилась Терезия. – Вчера ваша рана ещё кровоточила.
Но он уже с лёгкостью вскочил с постели. Нескольких часов сна и воздействия четырёх изумрудов оказалось достаточно, чтобы полностью восстановить силы и оправиться от ранения. Сейчас необходимо было как можно скорее повидать государя.
Даниэль Васильевич Миллер покинул Питербурх прошлой ночью; теперь он двигался к границе Речи Посполитой. Он не знал пока, куда именно будет лежать его путь и что он станет делать дальше…
Он не выполнил задание, не справился с русским царём, не смог уничтожить ненавистный императору Карлу Питербурх. Проклятый царский мастер всё время становился ему поперёк дороги – даже когда он, Миллер, признал его достойным противником и предложил заключить союз. И ведь почти получилось! Андрей Иванович хотел согласиться, и почти согласился, но… Миллер нещадно бранил себя за оплошность. Надо было действовать тоньше, не пытаться откровенничать и впадать в доверительный тон! Но он сделал ставку на то, что натуре Андрея противны любые увёртки и хитрости, что он оценит его открытость – и проиграл!
В один момент ему показалось, что ещё можно исправить ситуацию и, если не получится убедить, то силой заставить Андрея содействовать ему! Но тут появился неизвестный лесной колдун, бросился помогать царскому мастеру – и сильно испортил ему, Даниэлю Васильевичу, подготовленную работу. Миллер пытался спасти свою затею, повернуть события к своей пользе: когда полчища его войск устремились на Питербурх, он собрал своих призрачных охранителей и приказал им сражаться. Увы, Андрей Иванович на пару с колдуном легко справлялись с лучшими воинами господина Миллера… Он решил, что убьёт колдуна, постарается обездвижить или ранить Андрея и забрать с собой; но вспыхнул пожар, а сил вмешаться и затушить магический огонь у Даниэля Васильевича уже не оставалось…
Он знал, что не стоит возвращаться в Питербурх, что это очень рискованно, но был не в состоянии бросить Анзельму. К дьяволу русского царя и его столицу, к дьяволу короля Карла с обещанной наградой! Он увезёт Анзельму, пусть даже ему придётся тащить её силком – а там, может быть, и с Андреем Ивановичем получиться совладать, если тот всё ещё жив! Миллер отнюдь не желал отказываться от своих планов получить от Андрея его изумруд вместе с долгими годами жизни, новыми силами и возможностями. Если он сумеет это осуществить, то станет непобедим! Разумеется, он не собирался говорить мастеру о намерении выяснить о волшебном камне как можно больше, а затем забрать его себе.
И каково же было его отчаяние, когда, вскарабкавшись в окошко комнаты Анзельмы, он не узнал своей возлюбленной. Вместо прежней, насмешливой, высокомерной красавицы с блестящим, острым умом на него глянуло бессмысленным глазами впавшее в безумие существо… Она хохотала и доказывала ему, что её верный страж всегда-всегда будет её сопровождать – хоть в могилу. Даниэль Васильевич не мог видеть её такой. И не мог оставить её здесь, в руках врагов, которые, возможно, будут её пытать, да ещё и надругаются над ней. Даже полностью безумная, она была так красива…
Когда пыль над останками рухнувшего дома ещё не улеглась, Миллер усилил туман вокруг; впрочем, ошарашенные прислужники царя и не собирались его преследовать. Он беспрепятственно перебрался на другой берег и снова поскакал в лес, будучи не в силах о чём-то думать и что-либо чувствовать. Роща, где ранее пылал колдовской огонь, выгорела почти полностью, а царский мастер исчез.
37. Эпилог. Прошлое и настоящее
За окном темнели тучи и барабанил дождь – один из неистовых петербургских майских ливней. Андрей Иванович Вортеп-Бар закончил читать и замолчал, глядя на мокрое стекло. Последние дни ему так не давали покоя все эти воспоминания, что он решился наконец сделать единственную вещь, которая могла бы помочь: сел и записал всё, что помнил о себе, государе, своих былых приключениях. Он совершенно не думал, заинтересует ли кого-нибудь его рукопись – да и кого она могла бы интересовать – а просто стремился отпустить прошлое.
Но читатели – вернее, слушатели – нашлись сразу, едва он упомянул об этом при них.
– Ах, господин Вортеп-Бар, как замечательно! Прочтите же нам скорее! – воскликнул восьмилетний Борис. – Это будет ужасно интересно… – он осёкся под укоризненным взглядом старшей сестры. – Ну то есть, я хотел сказать: прочтите, пожалуйста, если вам не трудно.
– Боря! Возможно, Андрей Иванович вообще не собирался ничего тебе читать! Вообще-то нельзя требовать от взрослого человека, чтобы он делился с тобой своим личным.
Но Бориса не так-то легко было переубедить – очень уж ему хотелось услышать историю жизни Хранителя, особенно про то, что касалось магических изумрудов, сражений с колдунами, встреч с различными волшебными существами…
– Андрей Иванович, я вас очень прошу, прочтите нам вашу рукопись вслух! Если только вам не трудно, – упрямо повторил мальчик.
Андрею Ивановичу было нетрудно, наоборот, идея Бориса показалась ему вовсе не дурной. Да и потом, эти дети были единственными, с кем он подружился по-настоящему за – страшно подумать – почти два столетия!* Это если говорить о представителях рода человеческого. Слишком медленно проходил его страх, что каждый человек, ставший ему хоть немного близким, вскоре должен погибнуть.