Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 69)
Андрей слушал внимательно. Казалось бы, Миллер говорил искренне, и всё же…
– Так какой вам-то прок от долгих лет жизни моего кота?
– Вы спросили, зачем вы мне – я ответил. К моим знаниям и умениям прибавится ваша живительная самобытная энергия. Это удлинит и мою жизнь, позволит совершить ещё многое. Это будет подпитывать меня, а с вас ничего не убудет. Взамен же я дам вам куда больше.
Андрей встал и прошёлся по полянке. Зима в этом году задерживалась – ноябрь, а никаких заморозков, никакого инея по утрам. Миллер с нетерпением наблюдал за ним.
– А что вы мне можете дать? – спросил Андрей. – То наставничество, о котором вы говорили? Какая в нём нужда? Ведь я давно не отрок.
Даниэль Васильевич рассмеялся, искренне, но как-то невесело.
– Господин Петров, если бы вы хоть одним глазом видели что-то кроме глухого угла, в котором родились, или этой варварской страны, где совершенно невозможно жить мыслящему передовому человеку! Вы ведь ничего не знаете ни о жизни, ни о мире, ни даже о собственных способностях! Для этого нужно ехать в Европу, увидеть Францию, Англию, Новый Свет!.. Я показал бы вам другие земли, страны и города, других людей, другую жизнь! Под моим руководством вы бы читали, учились, узнавали новое! Вы бы изучили множество языков, историю древнюю и новую, философию, арифметику, музыку, литературу… И, конечно же, искусство магии! Вы сможете достичь совершенства, но только не здесь, не в этом недостроенном грязном городишке! И не в одиночку, ибо сейчас вы и понятия не имеете, с чего начинать.
Слова Миллера имели над ним власть: сам того не желая, Андрей с волнением представлял себе весь этот огромный, интересный мир, который до сих пор был для него закрыт. Пётр Алексеевич кое-что рассказывал о своих путешествиях; да, он говорил, что там, в Европе, и правда совсем другая жизнь. Но только государь хотел устроить подобное здесь, на родной земле, а Миллер, наоборот, предлагал всё бросить…
Даниэль Васильевич зорко наблюдал за ним, ничем не выдавая своих чувств.
– Господин Миллер, – сказал Андрей. – На что мне будут нужны все эти знания и возможности, о которых вы говорите, если они никому на свете не пойдут на пользу? Кроме вас, разумеется, – он не смог удержаться от насмешки.
– Так вы и примените их на пользу людям, – нетерпеливо ответил Миллер. – Ведь я же не стану нарочно удерживать вас рядом с собой. Того времени, что я употреблю на ваше обучение, мне хватит, чтобы получить от вас… хм-м, ту жизненную силу, что мне необходима. Возвращайтесь, если угодно, в эту прок… то есть, несчастную страну и служите на её благо сколько хотите.
Андрей помолчал, раздумывая. При том, что он не ждал от собеседника ничего хорошего, слова Миллера звучали убедительно. И соблазнительно, да ещё как! Он до сих пор с грустью осознавал, что Ядвига была совершенно права, когда говорила о необходимости учения. Но сестра надеялась, что Андрей станет зарабатывать хорошие деньги, Миллер же… Тут Андрею пришло в голову ещё кое-что.
– Скажите, Даниэль Васильевич, а кто же будет нас кормить в то время, пока мы изучаем науки? Потому, что тогда я ведь лишусь жалованья, которое получаю от его величества. И мне, в свою очередь, надо кормить больного отца и сестру. Или вы так богаты, что можно ни о чём не беспокоиться?
Миллер неопределённо дёрнул плечом и испытующе взглянул на Андрея.
– Я… не богат. Я живу своим трудом – но за моё искусство хорошо платят. Поверьте, если надо, я смогу прокормить вашу семью, да и вы ни в чём не будете нуждаться. Так что, вы согласны?! Смотрите, уже наступил день. Или хотите ещё подумать? Да, кстати, – он обезоруживающе улыбнулся, – ваш друг Тихон всегда будет с нами, это несомненно. Я не настолько низок, чтобы разлучить вас с единственным близким существом: других-то не имеется?
Единственным! Сердце Андрея отчаянно заныло – мысли о Гинтаре снова всколыхнулись, тревожа незажившую рану. Хоть бы разок ещё увидеть диво лесное, хоть краешком глаза… Ему стало почти физически больно: ведь они сейчас в лесу, и она, дочь царя лесного, если бы захотела, могла бы хоть теперь предстать перед ним! Осень тёплая, до снега, похоже, далеко. Ему ничего не надо больше от неё – только взглянуть напоследок!
Андрей почувствовал, как слёзы обожгли глаза, и устыдился. Сколько же можно страдать от жалости к себе?! Наверное, Миллер прав: действительно стоит уехать, бросить это всё – ни единого мига он не был по-настоящему счастлив здесь! Разве ему хотя бы иногда жилось весело и радостно, как прочим сверстникам?
Ужасно захотелось ответить Даниэлю Васильевичу согласием. Ведь он ещё так молод, а худого видел куда больше, чем хорошего… Уехать, забыть, начать новую жизнь! Будущее вдруг засверкало перед Андреем новыми красками. Он неуверенно улыбнулся.
– Значит, согласны? – собеседник стоял перед ним, откинув голову, смотрел остро, пристально. – Только, учтите, Андрей Иванович, если мы с вами заодно – а ведь мы теперь заодно, верно? – он ободряюще подмигнул и ожидал ответа.
– Стало быть, заодно, – осторожно кивнул Андрей.
– Так вот. Понимая вашу юную горячность и наивность, я вас попрошу – всего лишь попрошу! – не вмешиваться в некоторые мои… личные дела. Для вашего же спокойствия.
Неужели он думает, что Андрея это интересует?
– Что мне до ваших личных дел! Чай, не в святой обители живу – при дворе много чего видеть пришлось, так что любые ваши привычки, Даниэль Васильевич, меня не поразят. Да слышал, что и в Европе обхождение бывает весьма свободное.
Миллер криво усмехнулся.
– Я имел в виду не только это. По части амурных дел мы друг друга уж никак не стесним. А насчёт Европы вы правы, там на любой вкус найдётся. Я же говорю о другом: чтобы осуществить наше, теперь уже общее намерение, мне нужны деньги. И чтобы их получить, я должен довести до конца ту работу, что приказано сделать. Если не выполню приказа – не будет и награды.
Андрей уже направлялся к своей лошади, но что-то в голосе Миллера заставило его остановиться.
– Какой приказ? – спросил он. – И от кого?
– Ну вот. Только мы договорились… Андрей Иванович, памятуя наше с вами невольное противостояние и то, как вы с честью сопротивлялись мне, не буду скрывать: приказ тот самый, касающийся вашего государя. Я должен довести дело до конца, – Миллер остановился, едва не споткнувшись. В воздухе мгновенно вспыхнуло и зависло прямо перед его лицом нечто, напоминающее шаровую молнию. – Андрей Иванович, ну право, не стоит! Я уж думал, мы с вами…
– Вы думали неправильно, – отчеканил Андрей. – О чём бы мы ни договорились, я дал его величеству клятву, что буду его защищать.
Миллер развернулся так, чтобы видеть и Андрея, и своего коня, который стоял неподалёку, и что-то ещё, а что именно, Андрей пока не понял.
– Господин Петров, вы вроде бы разумный человек. Вы хотите, чтобы я отказался от своих намерений?
– Если мы заодно – вы откажетесь от них, господин Миллер. Если же мы опять враги…
– О нет, подождите! – Миллер снова бросил взгляд куда-то в чащу леса, но Андрей не рискнул оборачиваться. – Подумайте, Андрей Иванович, чем этот ваш государь лучше остальных, что вы его защищаете? Он что – святой?! Да п
Андрей слушал всё это, кусая губы. Иван Ольшанский говорил то же самое, пусть и немного другими словами. И тоже был готов пожертвовать собой, лишь бы уничтожить государя. Но Иван действовал по-другому, он собирался нанести один-единственный удар, Миллер же подло и втихую изводил Петра Алексеевича своим колдовством.
– Даже если так, – Андрей взглянул на Миллера в упор, – что вам сделал Питербурх? Прошлой ночью вы пытались устроить наводнение, разрушить город, и вам почти удалось!
– Мне нет дела до Питербурха, – пожал плечами Даниэль Васильевич. – Но правитель, которому я служу, хотел бы вернуть то, что у него украли – свои земли. То, чего он лишился по милости вашего Петра Алексеевича.
Значит, правитель, который хотел бы вернуть свои земли! Карл, король Швеции?! Всё наконец-то стало ясно.
– По-видимому, первый раз за сегодняшний день вы сказали правду, Миллер, – Андрей незаметно шевельнул правой рукой: уже три «шаровые молнии», только зеленоватого оттенка, закружились вокруг его собеседника. Тот попытался отпрянуть, но разорвать их круг не осмелился. – А сейчас вы сядете на моего коня, и мы отправимся назад, в город.
– Подождите, Андрей Иванович! Послушайте!
– Я достаточно вас слушал. Даже в какой-то миг поверил, что вы хотите мне добра.
– Клянусь, я в самом деле хочу вам добра! Вы просто не понимаете, что происходит! Вы находитесь в милости у царя, видели от него только хорошее – но будь вы по другую сторону баррикад, вы бы его не защищали! Вы только представьте…
– Мне нечего представлять, – Андрей устало потёр лицо. – Я дал обещание государю, что буду его защищать, сколько потребуется – этого достаточно, чтобы окончить наш разговор. Идёмте!
Однако Миллер не тронулся с места, что-то вроде страха первый раз мелькнуло в его лице.