Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 70)

– Подождите! Мы ещё можем договориться!

– Ступайте вперёд, Миллер!

– Нет, нет… Есть вещи, которые вы никак не смогли бы сделать без меня, а я могу вам помочь!

– С чего вы взяли, что мне что-то от вас надо? – Андрей уже терял терпение. – Если вы сейчас не сядете на лошадь…

– Подождите! Среди ваших потерь, тех, кто уже ушёл из этой жизни, ведь есть родные, близкие – которым вы не успели сказать последнее «прости»? Вы рассказывали о сестре, которая погибла во время грозы, а ведь были ещё и другие?! Я мог бы… Мог бы сделать так, что вы встретились бы с их душами ещё раз!

Андрей побледнел: удар пришёлся в цель. Все, кого он не уберёг: Катарина, Ядвига, мать, Иван. Даже Никита, бывший друг, впавший в безумие, даже ему он не смог помочь, хотя и хотел бы. Никита так же ушёл с ненавистью в сердце, не простившись. Остальные же… Андрей представил себе, как бросится на колени перед матушкой и сёстрами, вымолит у них прощение. Как скажет Ивану, что ни минуты не хотел его смерти. Может быть, после этого он обретёт желанный покой…

Миллер приблизился; Андрей понимал, что глаза выдают его смятение. Проклятый колдун всё-таки сумел найти его слабое место!

– Отпустите меня, Андрей, – тихо сказал Миллер. – Отпустите и поклянитесь не мешать. Просто – не мешать. И тогда я сделаю всё, что обещал! Вы говорили, вашей матушки уже несколько лет нет в живых. Хотите увидеть её первой, поговорить с ней? Стоит вам пожелать – её душа окажется рядом с вами!

Андрей молчал, судорожно сжимая руки. «Нет», – хотел было произнести он, но не смог – язык точно присох к зубам. В это время «шаровые молнии», что грозили Миллеру, сомкнувшись вокруг него плотным кругом, беззвучно вспыхнули, распались в воздухе искрами и исчезли… Он так хотел согласиться на предложение Миллера, желал этого так сильно, что изумруд, оказывается, выполнил его желание!

В глазах Миллера сумасшедшей молнией сверкнуло торжество. Андрей сосредоточился было, но его мгновенного замешательства хватило, чтобы враг воспользовался данной возможностью. Скользящие по траве клубки тумана превратились в длинную, гибкую петлю, что намертво захлестнула горло Андрея… Он вцепился в неё левой рукой, тщетно пытаясь разорвать, другой рукой замахал в воздухе, наудачу целя в противника магическими искрами, но, по-видимому, так ни разу и не попал. Петля сжималась всё сильнее, Андрей хрипел, из глаз его градом катились слёзы… Он чувствовал, что бьёт ногами по земле, затем ощутил движение – его волокли куда-то, точно куль с мукой. Последним усилием он пытался вдохнуть. Почему бездействует изумруд?! Неужели Миллер как-то сумел справиться с ним?! Андрей не чувствовал тепло перстня, даже не был уверен, что тот всё ещё надет на его палец… От недостатка воздуха сердце готово было выпрыгнуть из груди, а в голове точно грохотали кузнечные молоты.

Потом разом наступила мёртвая тишина.

35. Залтис, царь лесной

Руки Андрея были стянуты за спиной так сильно, что плечи и локти онемели. Он попытался дотянуться сознанием до изумруда, но ощутил лишь пугающую пустоту. Перстня с ним не было. Неужели Миллер смог забрать его себе? Андрей был уверен, что никто не сможет «приручить» камень вот так, запросто. Самое большее, на что мог бы рассчитывать Даниэль Васильевич, это временно «усыпить» перстень…

Он попробовал пошевелить кистями рук, пальцами, однако конечности застыли, будто на морозе. Разумеется, противник связал его не обычными верёвками! В воздухе колыхались длинные нити тумана; Андрей повернул голову и разглядел сквозь туман человеческий силуэт. Миллер, вроде бы, не смотрел на него.

Тут волна страха буквально окатила Андрея с головы до ног: а если три «младших» изумруда попытались выручить хозяина и этим выдали себя, как давеча получилось с Никитой, когда их сияние буквально просвечивало сквозь его одежду? Он закрыл глаза и очень осторожно обратился к камням. Изумруды потихоньку откликнулись: слабая искорка тепла пробежала по его груди. Значит, Миллер их не нашёл; но теперь им нужно было «молчать» и ничего не предпринимать, что бы ни случилось!

Вдруг что-то холодное и гибкое, точно ледяной хлыст, коснулось его лба: Андрей вздрогнул и открыл глаза. Одна из нитей тумана плотно обвилась вокруг его головы, сдавила лоб, затылок и виски с небывалой силою. Он едва сдержал стон; вырваться не представлялось никакой возможности. Леденящий холод, казалось, пробирался в его голову, проникал в самый мозг… В отчаянии Андрей снова хотел позвать изумруды, но с ужасающей ясностью понял, что находится в ловушке! Его мысли, воля оказались заперты, точно птицы в клетке.

– Прошу извинить, господин Петров, – донёсся до него голос Миллера, – но так мне спокойнее. Несмотря ни на что, я не хочу вас убивать, ибо во мне всё ещё живёт надежда договориться с вами. Если же порешить миром не получится – ну что же, моих возможностей хватит, чтобы заставить вас делать то, что мне нужно.

– Вы ошибаетесь, Миллер, – прошептал Андрей. – Думаете, я испугаюсь этих ваших штучек?

– О, – улыбнулся Даниэль Васильевич, – запугать вас и правда непросто. Я даже не буду применять к вам то, что так любит ваш государь: насилие, пытки, увечья. Я же не варвар какой! Но среди моих, как вы изволили выразиться, «штучек» есть такое, что вам даже и не снилось! Вспомните: ведь я могу хоть сейчас призвать сюда души ваших родных, вашей матушки, к примеру… И ведь она будет полностью в моей власти!

Андрей зарычал и забился. Туманные петли сдавили его запястья, ноги и голову ещё сильнее.

– Миллер, отчего вы не хотите, наконец, помериться силами на равных? Если вы одержите верх…

– Оттого и не хочу, – невозмутимо ответил собеседник, – что вы нужны мне живым, здоровым и невредимым – я уже объяснял, для чего. Какой мне прок калечить вас и разбрасывать впустую вашу драгоценную силу?

Андрей снова попытался отдать приказ изумруду, однако это оказалось невозможно. Миллер стоял в нескольких шагах от него, окутанный туманным покровом, так что разглядеть выражение его лица не удалось.

– Ваш перстень у меня, – правильно разгадав его мысли, сказал Даниэль Васильевич. – Но использовать его способности, увы, я при всём желании не смогу. Так что, сами видите, мой друг, без вас никак не обойтись.

Он немного помолчал, сделал несколько шагов. Туман сгустился сильнее, от земли же пошёл мертвенный холод, от которого пожелтевшая сухая трава, голые ветви деревьев, кусты и пни разом покрылись изморозью. Андрей едва сдерживался, чтобы не стучать зубами, ибо прибегнуть в спасительному теплу изумрудов он не мог, и холод легко пробрался под камзол, кюлоты и рубашку… Руки и ноги онемели так, что даже если Миллер пожелал бы развязать его сейчас, он не смог бы пошевелить даже пальцем.

– Ещё остаётся, Андрей Иванович, тот самый приказ, который я вынужден выполнить, – нарушил молчание Миллер. – Я, знаете, не люблю портить собственную репутацию и бросать начатое на полпути. Так что вы уж потерпите немного: зная небывалые возможности вашего организма, я не опасаюсь застудить вас насмерть. А когда я закончу, придётся ненадолго оставить вас, ибо мне нужно будет вернуться кое за кем в Питербурх. Здесь вы будете в безопасности; а затем мы, наконец-то, покинем эту страну.

– Значит, вы и есть тот самый человек, который связан с панной Каролиной, – пробормотал Андрей, стараясь дышать глубоко и ровно.

– Вы дали обещание не вмешиваться в мои личные дела, – напомнил ему Миллер. – Хотя, что уж там, теперь можно не скрываться. Та, которую вы называли панной Каролиной, ждёт меня – прошлой ночью я позаботился об этом. А вот ещё у одной особы оказался, к сожалению, слишком длинный язык – это ей просто так с рук не сойдёт.

Андрей вздрогнул, теперь уже от страха за Терезию. Но как же вывести её из-под удара, не обнаружив, что судьба лже-полячки ему небезразлична?

– И что же, вы собираетесь её разыскивать? – спросил он. – Послушайте, Миллер, вам не кажется, что не стоит тратить время на месть какой-то глупой женщине, в то время как вас и вашу даму могут схватить и бросить в темницу – тогда конец вашим замыслам! Вы что, не понимаете?! А я, по вашей милости, буду лежать тут, на земле, связанным до скончания века!

Миллер бросил на него подозрительный взгляд.

– Пожалуй, соглашусь… Правда, может получиться, что хватать меня будет уже некому, но в чём-то вы правы – мне станет дорога каждая минута. Однако пора заканчивать нашу беседу – сейчас начнёт темнеть, и тогда…

Темнеть? Здесь, в густой чаще, окутанной туманом, и так царил сумрак. Неужели прошло столько времени с тех пор, как Андрей проводил пани Терезию к себе домой? Что делается сейчас там, в городе? И что с государем?!

Андрей сидел на покрытой инеем траве, прислонившись спиной к берёзовому стволу – и вдруг всем телом ощутил колебания, словно сама земля дрожала в ознобе. Стало ещё холоднее – он заметил, что изморосью покрылись даже его ботфорты. Глубокое равномерное дыхание уже не помогало, мороз сковывал его тело всё сильнее, а вместе с ним подступали равнодушие и смертельная усталость. Голова стала тяжёлой, точно налилась свинцом. Андрей знал, что, если сейчас закроет глаза – может и не проснуться. Но он не спал более суток, со вчерашнего дня не имел во рту и маковой росинки, а на поддержку изумруда рассчитывать не приходилось…