Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 71)
Неожиданно его лицо обожгла полновесная оплеуха, от которой искры из глаз посыпались – даже сонная одурь нехотя отступила. Миллер с тревогой склонился над Андреем.
– Прошу прощения, – он развёл руками, – но спать сейчас нельзя. Потерпите. Вот, – он укутал его собственным плащом. – В любом случае, осталось недолго.
– Что вы собираетесь делать, Миллер? – прошептал Андрей почти безучастно.
– Не только собираюсь, а уже делаю, – прозвучал весёлый ответ. – То, что вы помешали мне сделать прошлой ночью. Смотрите!
Оказывается, толпы призраков, что появлялись из реки минувшей ночью, были ничтожной малостью по сравнению с тем, что Андрей видел сейчас. Позабыв про ужасный холод, слабость и боль в затёкших мышцах, Андрей смотрел во все глаза и понимал: в одиночку он тут не справился бы ни за что, даже если бы использовал мощь всех четырёх изумрудов.
Казалось,
Миллер стоял чуть в стороне и наблюдал; лицо его светилось радостью и гордостью. Андрей пошевелился, попытался сесть удобнее – Даниэль Васильевич не озаботился обезоружить его, и рукоять шпаги упиралась ему в бок. Ах, высвободить бы хоть одну руку! Шпага, вот она, рядом! Миллер не ждёт нападения, убить или тяжело ранить его он сумел бы и без изумрудов! Но руки стягивали колдовские путы, и малейшая попытка освободиться только причиняла лишнюю боль…
Лес точно омертвел, однако дрожь где-то глубоко в земле не прекращалась. Андрей наблюдал за Миллером, чувствуя полное бессилие прекратить этот кошмар. И вдруг будто дуновение свежего ветра коснулось его лица… Миллер выругался, прошипел что-то на непонятном языке, сунул руку в карман, заозирался по сторонам… По лесу пронесся громкий певучий звук, напоминающий охотничий рог.
И наперерез созданиям Миллера с их мёртвыми глазами и тупыми, покорными лицами выскочили другие существа: это были лесные звери, птицы, гады… Все они устремились на Миллерову толпу, что даже не подумала остановиться. Звери-призраки сшибали их с ног, терзали, рвали на части… Волки, медведи, лисы вонзали в них зубы, лоси и олени били копытами и рогами, птицы вцеплялись когтями в лица, метя прямо в глаза. Змеи жалили за ноги. «Войско» Миллера, вынужденное остановиться, тщетно пыталось отбиваться от уничтожающих его лесных тварей.
А потом Андрей увидел его – спасителя, который отчего-то решил прийти на помощь. Юный, с огненно-рыжими волосами, Залтис легко, подобно белке, вскочил на нижнюю ветку мощного дуба – даже руками её не коснулся – и ещё раз протрубил в рог. Послушные его воле, самые крупные звери бросились вдогонку за первыми рядами армии Миллера, топча и вдавливая в землю, загоняя в колючие кустарники…
Андрей смотрел и не верил своим глазам. Нет, напрасно Агне-ведьма называла безмолвного Залтиса «малохольным»! Лёгкий и стремительный, он напоминал оперённую стрелу. Охотничий рог в оправе из серебра вытянулся в его руках, удлинился – и превратился в тонкий, волнистый клинок с серебряной рукояткой, острие которого оканчивалось крупным янтарём в форме острого треугольника. Залтис невесомо спрыгнул с дерева – под ним даже не шелохнулась застывшая в инее трава – и вместе со своим звериным войском кинулся на армию Миллера.
Теперь Андрей не чувствовал никакого желания спать – единственное, что ему хотелось, это чтобы он не был связан! С таким союзником он бы непременно расправился и с Миллером и…
– Ваше величество! Осторожно! – Андрей вовсе не был уверен, что к Залтису нужно обращаться именно так и что тот вообще его поймёт. Но тот понял, молниеносно пригнулся. И вовремя – над его головой, оставляя в воздухе огненный росчерк, просвистела призрачная алебарда. Врезавшись в дерево, у которого сидел Андрей, она рассыпалась. Миллер выругался сквозь стиснутые зубы. Вокруг него стеной встали охранители: те самые – или это были уже другие? – стрельцы, что появились давеча в доме государя.
Андрей сжал кулаки, вернее, попытался это сделать: пальцы онемели полностью. Залтис легко, играючи, перебросил своё диковинное оружие в левую руку, направил острие в сторону Миллера… Даниэль Васильевич вдруг пронзительно вскрикнул, точно ужаленный ядовитой змеёю, лицо его страшно исказилось… Он сорвал с руки какой-то предмет и отшвырнул; в воздухе отвратительно запахло горелым мясом…
Ведьмин перстень! Верно, Залтис как-то сумел освободить его от чар Миллера – и камень, разумеется, тотчас начал защищаться. Андрей прикрыл глаза, позвал – изумруд откликнулся нетерпеливо и яростно. Руки и ноги начали теплеть, кровь сильнее заструилась по жилам до самых кончиков пальцев… Однако порвать путы у Андрея всё равно не вышло.
Он поднял взгляд: Залтис сражался своим удивительным клинком против дюжины стрельцов. Андрей взглянул в сторону Даниэля Васильевича: от лихорадочной весёлости того не осталось и следа. Он что-то торопливо шептал, потом сунул руку за пазуху… Ах, как бы освободиться?!
Ведьмин перстень метал лучи света, но физически дотянуться до него не было возможности. Андрей едва не скрипел зубами от досады; тем временем лес вокруг них стал почти пуст. Звери лесные загоняли остатки армии Миллера в глухие болота, низины, пади… Может быть, подумал Андрей, воспользоваться силой младших изумрудов? Сейчас уже не важно, узнает Миллер о них или нет…
Внезапно Залтис бросил на него взгляд через плечо, легко, будто в танце, скакнул к нему, обходя противника. Мёртвые стрельцы по сравнению с ним казались неуклюжими увальнями – они успели лишь выставить свои алебарды. Но Залтис, не останавливаясь ни на миг, провёл по туманным нитям, связывающим Андрея, янтарным остриём своего клинка… Те начали съёживаться, точно подожжённая пеньковая верёвка. Через мгновение Андрей был свободен.
Он не сразу смог вскочить на ноги – онемение всё ещё давало о себе знать. Если бы нынешний супруг Гинтаре не подхватил его, Андрей, вероятно, упал бы и не добрался до изумруда. Но с помощью Залтиса ему удалось восстановить равновесие, а когда перстень наконец-то очутился на его руке, сил тотчас прибавилось. Не дожидаясь приказа Андрея, «старший» камень объединил свою мощь с «младшими»; и очень вовремя – на смену стрельцам, которых Залтис буквально разметал во все стороны, выдвинулись новые враждебные существа…
Если бы в тот страшный день, когда Андрей узнал о выборе Гинтаре, какой-нибудь вещий кудесник сказал ему, что они с Залтисом – соперником, будут биться бок о бок, защищая Питербурх и государя Петра Алексеевича – он ни за что не поверил бы. Но теперь – ах, как кстати пришлась эта помощь! У него не было времени думать и переживать заново то, что он пережил тогда. Они не сказали друг другу ни слова, но сейчас Залтис, царь лесной, был его боевым товарищем, которому Андрей полностью доверял.
Залтис, казалось, не сражался, а танцевал или играл – легко, непринуждённо, с полуулыбкой на бледных узких губах. Когда сам Андрей уже пошатывался от усталости, его удивительный союзник даже не запыхался. Постепенно стрельцы-призраки были сметены ими полностью: Андрей, как и прежде, сотворил в воздухе нечто вроде копья, которым пользовался как шпагой – это позволяло держать врагов на расстоянии. Залтис же довольствовался своим странным клинком, изогнутым, точно рог, с острым янтарём на конце. Толпа вокруг рассеивалась; враги, которых они поразили, не лежали, подобно мёртвым телам на поле брани: некоторые из них будто проваливались под землю, другие разбегались, расползались, прятались, иные – вспыхивали и растворялись в воздухе. Андрей догадывался, что далеко не все из них уничтожены… Впрочем, сейчас рассчитывать на большее всё равно невозможно! Главное, не дать потоку этой нечисти захлестнуть Питербурх. И ещё – он обязательно должен схватить Миллера…
Залтис остановился и опустил клинок – лес вокруг них уже совершенно опустел. Андрей настороженно огляделся, ожидая нового нападения, и тотчас заметил, что их недруг, который только что был жив и здоров, побледнел до синевы, пошатнулся и осел прямо в пожухлую, заиндевевшую траву…
Однако Миллер не принимал участия в бою и руководил своими созданиями издалека: его не могли ранить! Неужели Даниэль Васильевич переоценил собственные силы и исчерпал себя досуха? Андрей понятия не имел, сколько времени ему понадобится, чтобы восстановиться, но ведь Миллер, кажется, упоминал, что хотел бы делать это быстрее…
Пока Андрей размышлял, Залтис уже сунул свой клинок, снова ставший охотничьим рогом, за пояс, и сделал шаг к упавшему…
– Стой! Подожди! – Андрей не имел основания доверять Миллеру, даже поверженному: он поспешно выставил вокруг себя и Залтиса защитный конус.
Но юный царь лесной, что почти не знал людей и их повадки, лишь глянул на Андрея с упрёком, одним движением «смахнул» защиту и склонился над Миллером, нимало не заботясь о собственной безопасности. Миллер лежал, откинув левую руку; Андрей успел только заметить, что в ней что-то блеснуло – он рванулся вперёд, но не успел. В раскрытой ладони их противника оказалась маленькая бутылочка, из которой моментально появилось некая сущность, очертаниями напоминавшая женщину: длинные белые волосы, что в неподвижном воздухе шевелились, будто щупальца осьминога, крупные алые губы, руки с тонкими, длинными пальцами… Молниеносным броском она вцепилась в Залтиса, приникла к его рту – тот беспорядочно взмахнул руками, попытался нашарить своё оружие, но руки упали безжизненными плетьми… Залтис несколько секунд ещё побился в судорогах, пока существо в смертоносном поцелуе почти мгновенно вытянуло из него жизнь… Когда тварь отпустила неподвижное тело, Залтис, и без того бледный и тонкий, казался тенью самого себя. Он упал на траву; Андрей на миг встретился взглядом с остановившимися прозрачно-зелёными глазами…