Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 68)

Плащ Андрея остался на набережной, где лежал мёртвый Никита, но холод не чувствовался совсем. Андрей принимал это как должное, пока не догадался, что благодарить за окутывающее тело приятное тепло надо было не только «старший» изумруд, но и «новичков». Самое удивительное, что он ничего им не приказывал – меньшие камни, как видно, подчинялись «старшему брату» и, считая главным, подражали ему во всём.

Андрей осадил лошадь – та тяжело дышала, сильно поводя боками – и прислушался. Шумел мокрый лес, нервно перекрикивались птицы… Уже наступило утро, дождливое, беспросветно серое; из лощин лениво поднимался туман.

Нагнать Миллера так и не получилось: то ли у того конь был резвее, то ли Даниэль Васильевич более умело с ним управлялся – так или иначе, Андрей потерял его, когда они начали кружить между рощами. Пришлось довериться собственному чутью и «советам» изумруда, который, как всегда, помогал угадывать опасность. Сейчас же камень из тёмно-зелёного превратился в розовый. Миллер где-то тут, рядом – Андрей в этом не сомневался. Ну, тем лучше: шпага и кинжал при нём, четыре изумруда – тоже. Хорошо бы, если колдуна удалось захватить живым и допросить, но надежды мало; конечно же, тот понимал, какая судьба ожидает мага, решившегося посягнуть на жизнь царственной особы!

Покуда же вокруг слышались только звуки леса. Солнце не спешило появляться из-за туч; с голых ветвей деревьев то и дело срывались тяжёлые, холодные капли. Андрей насторожился: где-то рядом треснула ветка. Он перевёл взгляд на перстень, но тот, хотя и стал почти алым, не вспыхивал часто и беспокойно… Странно? Неужели Миллер способен обмануть ведьмин изумруд? Андрей пошёл на звук, стараясь двигаться по возможности быстро и бесшумно.

Быстро-быстро, словно живой, туман стал окутывать его, струиться между мокрыми чёрными стволами, собираясь вокруг, подобно занавесям. Мгновение – и Андрей уже ничего не видел. Даже свет изумруда не помог рассеять туман – лишь чуть-чуть озарил пространство вокруг.

– Миллер, кончайте свои шутки! – выкрикнул Андрей. – Не знал, что вы такой трус!

Совсем рядом раздалось хриплое карканье ворона: Андрей даже вздрогнул, но тут же овладел собой. По его приказу изумруд выбросил три сверкающих молнии на звук. Послышался сдавленный хрип, тяжёлое дыхание; струйки тумана, точно влажные ледяные пальцы начали проникать под кафтан, за воротник рубахи, в чулки, прикасаться к коже, щекотать… Это было мерзко и жутко.

Андрей собрался с мыслями и велел изумрудам объединить силы… Вспышка получилась даже ярче, чем он хотел и на миг ослепила его самого – он зажмурился. На всякий случай Андрей выхватил шпагу, затем открыл глаза…

Туман разорвало в клочья; оказалось, они с Миллером стояли на опушке леса. Даниэль Васильевич выглядел как всегда: высокий, лощёный, подтянутый, одетый во всё чёрное. Его узкое, бледное, незапоминающееся лицо светилось торжеством.

Он с издевательской учтивостью поклонился Андрею.

– Что же, рад видеть вас наконец-то лицом к лицу, дорогой господин Петров! Должен признаться, вы всё же оказались достойным противником: мне было занятно играть с вами в эту игру!

Андрей постарался сдержаться. Если Миллер в настроении поговорить, не стоит упускать шанс что-нибудь выведать – нужно только быть настороже, а броситься на неприятеля никогда не поздно. Он машинально скользнул рукой под кафтан, чтобы ощутить тепло «младших» изумрудов.

– Выньте руку, Андрей Иванович, – нахмурился Миллер. – Вы же видите, я пока не собираюсь на вас нападать.

– Простите, привычка. Но не собираетесь ли вы утверждать, Даниэль Васильевич, что мы разойдёмся миром?

– А это от вас будет зависеть, – удивил его Миллер. – Как бы ни относились ко мне и некоторым моим поступкам, я всё же считаю вас умным человеком. Поэтому – прошу выслушать; у меня для вас, дорогой друг, есть предложение.

34. Господин Миллер

Давно уже рассвело. Точно два каторжника, скованные одной цепью, они не могли разойтись в разные стороны. Оба исподтишка наблюдали друг за другом, предугадывали следующий ход, пытались прочитать мысли и намерения. Оба нуждались в том, чтобы их беседа не закончилась слишком внезапно. Оба принуждены были сдерживаться и не обнаруживать подлинных эмоций.

Даниэль Васильевич Миллер, настоящее имя которого, как помнил Андрей, было Данила Мельницын, попросил его присесть на поваленный ствол сосны и выслушать. Самому же ему, как он утверждал, необходимо расхаживать туда-сюда, ибо утро выдалось туманное и зябкое. «Вы молоды и сильны, Андрей Иванович, – сказал Миллер, насмешливо блеснув карими глазами, – а вот мне выносить такой холод далеко не просто».

Андрей даже не сомневался, что противнику известно про ведьмин перстень и его свойства. Единственное, о чём тот, скорее всего, пока не знал – это о новых изумрудах, благодаря которым возможности Андрея возросли. Он мысленно приказал «старшему» камню «молчать», что бы ни случилось – их неприятель слишком непредсказуем, да и непонятно пока, что ему сейчас нужно от царского мастера.

Впрочем, Миллер казался на удивление спокойным и дружелюбным – точно таким же, каким он был, когда навещал Андрея в его домике и приносил интересные книги и рукописи. Андрей присел на поваленное дерево, скрестил руки на груди, и, не отрываясь, наблюдал за противником. По телу разливалось ровное тепло – «младшие» изумруды беспрекословно слушались «старшего брата».

– Уверен, вы считаете меня своим врагом… Не только из-за вашего государя, но и просто потому, что цели наши слишком различны, – говорил Даниэль Васильевич. – Позвольте с вами не согласиться: наши цели на самом деле куда более схожи, чем вам представляется.

– И какие же это цели? – настороженно поинтересовался Андрей.

– Добиться совершенства в своём мастерстве. Изучить себя, свои способности как можно лучше. И, разумеется, употребить их на благо человечества. Ведь так?

– Так, – Андрей был вынужден согласиться.

– Вот видите. И, как я понимаю, вы со своим довольно сильным и необычным магическим даром – бесконечно одиноки в этом мире. Вы не имеете не только подобающего наставника и товарищей, но даже и просто разумного существа рядом с собой, которое могло бы хоть как-то поддерживать ваши начинания, правда ведь?

– Правда.

Андрей удержал невольный вздох. Только сейчас, когда Миллер произнёс это вслух, он подумал: действительно, насколько легче было бы, если бы им с детства руководил кто-то, кто был бы старше и умнее, разбирался бы в жизни, мог советовать и предостерегать, а главное: знал всё о магии изумрудов и учил бы его, Андрея, обращаться с ней правильно! Если бы так! Возможно, тогда и остались бы живы его родные, отец бы не потерял рассудок и здоровье. Да и ему самому не пришлось бы вечно метаться между желанием простой, понятной жизни и невозможностью жить этой самой жизнью!

Разве что Гинтаре – то время, когда они были вместе – помогала ему упражняться с камнем. Но она мало знала о мире человеческом, ибо Агне ненавидела людей, и дочь свою к ним не допускала. А вот будь у него, Андрюса, подлинный наставник, о котором говорит Миллер… Он взглянул на собеседника в упор.

– Теперь поздно об этом толковать! Да и кого вы прочите мне в наставники – уж не себя ли?!

– Ах, не спешите, друг мой, – улыбнулся Даниэль Васильевич. – Молодость горяча! Если бы вы меня понимали, если бы у нас было больше времени… Ведь и я правда повидал в жизни многое – о, гораздо больше, чем вы! И, знаете, по прошествии стольких лет я не успокоился: хочу довести своё мастерство до совершенства! Этот век будет куда более благоприятен для моих изысканий, чем старые, тёмные времена.

Андрей пожал плечами.

– Вы, господин Миллер, говорите о себе, как о каком-то древнем мудреце! Да ведь вы, должно быть, лет на десяток-другой старше меня, и только.

– Отчего вы так решили? – поднял брови Миллер. – Внешность обманчива, уж вам ли не знать?

Даниэль Васильевич задал свой вопрос совсем спокойно, однако дрожь пробежала по телу Андрея. Он невольно сжал руку в кулак.

– Опасаться меня не нужно, – Миллер верно понял его движение. – Полагаете, я хочу вас уничтожить? Да вовсе нет – вы настоящий самородок: юный, не огранённый, с огромной силой, которая пока ещё спит. Вы мне интересны и, пожалуй, могли бы пригодиться.

– Но для чего я вам нужен, когда вы и сами – могущественный колдун? Вы умеете куда больше меня…

– Сейчас – возможно, да. Но, повзрослев и приобретя силу, вы, Андрей Иванович, будете не хуже. Моё искусство – древнее искусство некромантии – основано на долгом изучении, подробных расчётах, опытах, всевозможных пробах и ошибках. Это, знаете ли, интересно, но утомительно. У вас же в руках – горячая, живая природная сила, которая не иссякнет, особенно если вы научитесь с ней обращаться. Вы знаете, сколько мне нужно было произвести исчислений, заклинаний, чтобы получилось хоть что-то?! На это ушло бы три обычных человеческих жизни! А вот вы овладели своим искусством в куда кратчайшие сроки. Вы восстанавливаетесь от ран и недомоганий почти мгновенно. Те существа, что постоянно находятся рядом с вами – на них ведь тоже распространяется эта сила! Увидите, ваш кот Тихон проживёт куда дольше, чем суждено самому выносливому коту!