Ксения Шелкова – Раб Петров (страница 66)
Короткая передышка закончилась. Новые всполохи разрезали тёмные волны, новые существа, таращась во тьму бессмысленными глазами, стали появляться из середины реки, словно вырастали из неё.
Андрей обернулся и посмотрел вокруг. Благодарение Богу, вода не успела залить улицы, ветер понемногу слабел – значит, сейчас всё зависело от него, а сила его теперь увеличилась вчетверо. Он вспомнил, как пытался разгадать эту загадку, когда плыл с Терезией в лодке – и с вызовом рассмеялся. Изумруды приятно согревали его, одновременно сообщая энергию и мощь.
Вспышки изумрудных искр одна за другой срывались с рук Андрея, улетали во тьму, сметая с земли и воды тех, кого призвала злая, враждебная сила. Сейчас главным было – спасти город, не дать злоумышленнику устроить подлинную напасть. А уж после, совсем скоро, они встретятся лицом к лицу.
33. Я знаю, это всё вы!
Он чувствовал, что уже слегка пошатывается после затяжного противостояния с «водяными» призраками, как он их называл про себя. После короткой передышки и смерти Никиты существа, будто подгоняемые кем-то, устремились со дна реки в огромном количестве. В первые мгновения Андрей ещё отмечал про себя, что
Но позже он уже не в состоянии был примечать, кто есть кто, и успевал лишь направлять, по возможности экономно и точно, воздействие уже четырёх камней на этих существ, и не дать им вытеснить Неву из берегов, заполонить улицы города. Ливень и ветер не прекращались; Андрей приказал одному из изумрудов направлять на него небольшой поток тепла, иначе бы он был уже мокрым насквозь и стучал зубами от холода.
Уйти он не мог – здесь, неподалёку от дома государя, видимо, было задумано самое массовое нашествие… На город опустилась чернильная тьма, никого из людей видно не было – непогода загнала всех под крышу. Андрею становилось всё трудней и трудней удерживаться на ногах. Хотя его и подпитывала сила его «родного» перстня, хотя с помощью трёх новообретённых изумрудов ему и удавалось справляться с чуждыми существами быстрей и легче – управление всеми четырьмя одновременно давалось нелегко. Это требовало внимания: надо было обращаться к каждому камню особо, отдавать чёткий наказ. Они очень старались, они беспрекословно слушались хозяина! Но хозяин постепенно ослабевал, а действовать по собственному почину новые камни пока не решались.
Андрей ощущал себя примерно так же, как несколько лет назад, когда решил переплыть Балтику. Но тогда мог погибнуть лишь он один, теперь же от его выносливости зависела судьба если не государства, то города Питербуха. Будет царский мастер побеждён – воды Невы хлынут на улицы, затопят недавно отстроенные дома, храмы, верфи, Петропавловскую крепость… А что не пострадает от воды – захлестнут мёртвые сущности с пустыми глазами. Он содрогнулся, представив вдруг, что сейчас творится с Ериком и Мьей – быть может, там ещё хуже? И ведь царь отправился туда!
Постепенно он начал совершать ошибки: случайно спалил одну из тех лодок, что плавали, сорванные с причала, затем, не заметив, направил поток колдовского пламени в постройки на противоположном берегу. Вряд ли они достигли бы цели: Андрей никогда ещё не упражнялся в том, чтобы выбрасывать магию так далеко – но он вовремя заметил и приказал камню отозвать поток огня обратно. Он сжимал новообретённые изумруды в кулаке, сожалея, что не имеет иной возможности разместить их, особенно когда руки стала дрожать от слабости. Он представлял себе, как они падают в воду – а ведь их мощь так нужна сейчас!
Где же этот чёртов колдун? Или он задумал высосать из Андрея все силы, вот так, потихоньку, а потом прикончить легко и просто? Иначе почему он прячется где-то и бездействует? Ведь и ему, наверное, скоро потребуется передышка? Андрей плохо представлял себе, каким образом тот воздействует на мёртвых, призывая их, а выяснять было не у кого. Гинтаре, вероятно, знала: как-то раз она объясняла ему что-то про души людские… Что же именно? «У вас, людей, чем больше душ загубишь, тем легче найти тех, что отомстить захотят. По его, государя твоего, вине, небось, много народу в могилы-то полегло? Вот теперь они и возьмут своё!» – припомнил он когда-то давно сказанные ею слова. Как давно это было – кажется, будто целую жизнь назад. Тогда они ещё были вместе…
В груди укололо острой болью, как всякий раз при воспоминании о диве лесном… Но Андрей тут же опомнился – нельзя сейчас думать о прошлом, никак нельзя!
Вдруг всё разом прекратилось. Не сразу восприняв наступивший покой, Андрей некоторое время продолжал бессмысленно разбрасывать силу изумрудов, поражать уже исчезнувших врагов. И только когда перстень обжёг палец – изумруд, видно, хотел помочь хозяину прийти в себя – Андрей остановился и посмотрел вокруг.
Луна то появлялась, то снова скрывалась в стремительно несущихся тучах. Ветер стих, зато дождь, казалось, разыгрался ещё больше. Исчезли и странные для ноября молнии, что так и метили в неспокойную чёрную воду.
Нева поднялась сильно, но всё же не настолько, чтобы ближайшим улицам грозило разрушение. Если только ветер не начнёт бушевать снова, и проклятый колдун не заготовил очередного нечаянного «подарка»…
Андрей присел на ступеньки ближайшего лодочного сарая. Он понимал, что нельзя успокаиваться, нельзя – наверняка враг на этом не остановится. Однако самым большим искушением в этот миг для него было желание вернуться домой и поспать, хотя бы немного… Разве он не сделал всё, что мог? А когда вернётся государь, его наверняка позовут. И он сможет очень быстро дойти до царского дома, ведь это совсем рядом…
Сон вдруг слетел – Андрей вскочил, пошатываясь. Там, у его величества, весь вечер сидели Яков Брюс – тот, кого в народе звали чернокнижником, – и его секретарь, Даниэль Миллер, приятель Андрея, что так часто приносил ему книги и помогал в учении…
– Андрей Иваныч! – долетел до него голос Меншикова.
Генерал-губернатор отчего-то появился не со стороны Невы – они уехали в царской шлюпке – а из домика государя.
– Пётр Лексеич тебя требует, – Меншиков пытливо заглянул ему в глаза.
Андрей без слов запахнулся плотнее в плащ – и так всё ясно. Значит, добрались до государя, пока он тут с этой ордой призрачной сражался. Его, Андрея, видать, отвлечь было надобно. Или всё не так?
– Пётр Лексеич со мной поехал посмотреть, высоко ли Ерик поднялся. И как поплыли мы туда, а там даже и ветра-то такого не было, как здесь. И молний не было! Вода, правда, выходила из берегов, но не так, чтоб всё затопить… Только мы успокоились немного, обратно собрались – тут царь посмотрел куда-то вокруг себя, руки у него задрожали, зубами застучал, губы на сторону скривил… Прямо как давеча на ассамблее, помнишь? – быстро шагая рядом, говорил Меншиков.
– Опять приступ падучей у него приключился? – испугался Андрей.
– До приступа не дошло, а он тебя всё требовал. Ничего не приказывал, только велел мне лично тебя привести скорее. Лекаря выгнал, даже Катерине сказал выйти…
– Постой, Александр Данилович! – Андрей остановился. – А Брюс с Миллером всё ещё у государя? Они ведь приходили вечером?
Меншиков изумлённо уставился на него, точно не понимая, про что его спрашивают, потом в раздражении махнул рукой.
– Да ты о чём вообще?! Знать не знаю, бес с ними совсем! Сидели, да уже убрались куда-то, и слава Богу – не до них теперь. Ты вот к Петру Лексеичу поспешай…
Меншиков снова бросил на него острый, внимательный взгляд. Гадает, зачем это мастер в такой момент срочно царю понадобился! Андрей представил на мгновение: что было бы, если бы Александр Данилович узнал их с государем тайну? Даже при их внешне добрых отношениях он не выяснил до конца, каков душой и нравом генерал-губернатор Питербурха.
В кабинете государя горели свечи и стоял какой-то непонятный не то чад, не то туман – Андрей сощурился, пытаясь различить, что происходит. Три изумруда он спрятал за пазуху и всё равно ощущал их ровное, успокаивающее тепло.
Пётр Алексеевич вскинул глаза на Андрея – слава тебе, Господи, он не был в припадке и выглядел почти как обычно. Почти – потому, что щёки и губы его были землисто-серыми. Как только Андрей пригляделся, он понял, почему: у стены, где стоял сундук, толпились несколько человек – нет, не человек, а тех самых существ в уже знакомых Андрею красных кафтанах и меховых шапках. Стрельцы! Только вот, в отличие от давешних выходцев из реки, эти, напротив, показались ему до ужаса живыми и настоящими. И заточенные лезвия бердышей в их руках могли бы разить насмерть…
Меншиков просунул голову вслед за Андреем; царь же с неожиданным проворством вскочил и не позволил генерал-губернатору войти.
– Ты ступай пока, Александр, – пустым, бесцветным голосом произнёс он. – С Андреем наедине потолковать хочу.
Меншиков глянул на царского мастера – из круглых синих глаз сочились тревога и даже страх – Андрей в ответ кивнул успокоительно: «Ступай, мол, всё хорошо будет».
Дверь за Меншиковым закрылась. Стрельцы-призраки не двигались с места: всего их было двенадцать, они загораживали собою кого-то, сидящего на сундуке. Пётр Алексеевич застыл в напряжении, глядя на группу у стены – наверное, в обществе Андрея чувствовал себя увереннее.