Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 63)

– Я не знал.

– Теперь знаешь.

Я смотрю через окно на столик, за которым сидит Пламя.

– Тебе нужно поговорить с ней, – продолжает Календула.

– Что? О чём?

– О происшествии. Ты напугал её.

– Она напугала меня.

Разговаривать с рыжей у меня нет ни малейшего желания.

– Скала, она хрупкая девочка.

– У которой горят волосы.

– Это как-то ей помогло? – она немного молчит. – Просто извинись.

– Но я не хочу.

Это ведь она напугала меня, я просто защищался.

– Хорошо, – Календула снова становится строгой. – Тогда как твой лидер я настоятельно рекомендую тебе извиниться перед ней.

Мне хочется ей возразить, мне хочется засыпать её мелкими аргументами, почему этого делать не стоит. Но я не могу. Нет, не так. Я не хочу перечить ей.

– Я буду ждать тебя за кафе, – она разворачивается и уходит.

Я сворачиваю за угол и тупо жду. Пламя сама сталкивается со мной, но она не пугается меня, она пугает меня. Я молча смотрю на неё сверху вниз. Интересно, что нужно сделать, чтобы у неё снова загорелись волосы?

Надо что-то сказать.

– Я тебя ждал. Ты в порядке?

Я не хочу извиняться за то, в чём не чувствую своей вины. То, что она девушка, не даёт ей исключительное право находиться в позиции жертвы.

Она почему-то молчит.

– Я про руку. Я не знал. Извини.

– С рукой всё нормально, – она отвечает тихо. – Хм… Я напугала тебя.

– Да, – почти перебиваю её. Я тоже хочу услышать её «извини».

– Значит, ты Скала?

Это не то, что я жду.

– Ты теперь у Календулы?

Она явно не собирается извиняться.

– Это всё, что я хотел сказать.

– Я Пламя, – она улыбается, чуть поджав губы.

Киваю и ухожу.

Я едва успеваю обжиться в доме, который для меня выбирает Календула, едва успеваю понять, как устроены ходки, как Календула собирает свой отряд.

Мы сходимся в какой-то светлой, почти жёлтой квартире, слишком уютной. Такой, в которой мягкие диваны, даже стулья – и те мягкие. Где какие-то безделушки, безвкусные и бесформенные, натыканы на полках и комоде, где картины не изображают ничего конкретного. Предметов так много, они настолько разнообразны, что сложно понять, что их объединяет.

Я располагаюсь в кресле в углу. Мне не нравится сидеть с кем-то бок о бок. Когда мы рассаживаемся, Календула, которая всё это время стоит, обращается к выходу:

– Заходите!

Пламя в сопровождении какого-то парня в коричневой кожаной куртке, которую я уже, впрочем, видел, и высокого мускулистого парня, которого я ещё не знаю, входит в комнату, останавливаясь у порога. Я снова пугаюсь. Но не Пламя как таковую, а то, почему она может быть здесь. Что ей нужно от меня? Она меня преследует? Мысли о преследовании больно отдаются в моём мизинце. Мне хочется вскочить и убежать.

Я вжимаюсь в кресло.

– Вы все знаете о том, что случилось, – начинает Календула, не приглашая вошедших сесть. – Аквамарин пропал, и пока следов его нет, как, впрочем, и остальных. Отряд не может существовать без ищейки, вам ли не знать. Отряд Аквамарина принял решение о расформировании до тех пор, пока их лидер не будет найден. Пламя, Лётчик и Хрусталь вступают в наш отряд.

Я что-то слышал о пропавших, но мне это казалось малозначительным. Зачем мне обращать внимание на то, что не касается меня? Меньше всего мне сейчас хотелось бы быть в отряде с Пламя, видеть её. Страх перед ней никуда не девается. И Календула только делает хуже. Она будто всё время пытается сделать мне хуже. Но почему? Я ведь рассказал ей, что было. Зачем она так со мной? Может, это проверка?

– Календула, это похоже на месть, – нарушает воцарившуюся тишину Пантера. Я не понимаю её слова.

– Это может быть похоже на что угодно, – сухо отвечает Календула. – Мне плевать.

– То есть как только Аквамарин вернётся, они уйдут? – спрашивает Старик. Календула смотрит на Пламя:

– Если они захотят.

– Мы уйдём, как только он вернётся! – подтверждает Пламя.

В её голосе звучит страх.

– Но это абсурд! – вскакивает Лезвие. – Мы только что взяли этого пацана, – он рукой показывает на меня, приковывая ко мне всеобщее внимание. – Зачем нам ещё двое?

– Ты что, думаешь, мы закроем глаза на то, что ты берёшь в отряд ещё двух парней? – медленно поднимается Броненосец. – Я не буду мириться с этим.

– А девчонка? – подскакивает Русалка.

– Вы забываетесь, – холодным голосом Календула остужает нарастающий бунт. – Они наш отряд. Пламя и Лётчик теперь наш отряд.

– Календула, что мы сделали не так?

– Мы всё исправим!

– Пожалуйста!

– Не надо!

Словно вулкан, всех прорывает. Кто-то даже падает на колени. Я ничего не понимаю. Это выглядит так унизительно.

– Хватит! – я впервые слышу, как кричит Календула. – Как малые дети. Жить они будут в своём районе, ходить на ходки вместе с нами. Это всё.

Она отходит к окну, став к нам спиной. Все потихоньку расходятся, и я следую их примеру, прохожу мимо Пламя, едва бросая на неё взгляд. Она выглядит растерянной. Лётчик подходит к Календуле. Мне это не нравится. Я не слышу, что он ей говорит, но странно, что Календула совсем на него не смотрит. Стоит, опустив взгляд. Лётчик хочет коснуться её плеча, но она резко дёргается назад.

Будто между ними что-то было. Или есть. Или будет. От последнего свербит. Лётчик мне тоже не нравится, как и всему отряду. Что ж, наконец-то у нас есть что-то общее.

Внутри отряда эту новость не обсуждают. Не так. Её, конечно, обсуждают, но не со мной. Я сам ещё не вышел из разряда новеньких, чтобы со мной обсуждали пришедших. Думаю, обо мне тоже говорят за спиной. Мне бы этого хотелось и не хотелось одновременно. Не хотелось бы, потому что это неприятно. Факт. Но хотелось бы, потому что это давало бы мне определённую значимость, ценность. Бессмысленно то искусство, которое не обсуждают, пусть даже за спиной.

Я чувствую свою маленькость в этом огромном городе. Пожалуй, из-за этой маленькости я особо и не чувствую ничего другого. Все высотки, пустые окна, самородки, люди, тени – всё это словно смотрит и ждёт от меня чего-то важного, грандиозно значимого. А я под их микроскопической линзой. Я маленький, незначительный. И я не знаю, что конкретно от меня хотят. Это давит, зажимает в тиски. Я чувствую постоянное напряжение, боюсь совершить ошибку или показаться каким-то не таким. Ведь я не такой.

Моя первая вечеринка в этом городе. Шумная, выбивающая все мысли музыка. Почти полное отсутствие света. Алкоголь. Танцы. Горячие тела малознакомых людей. Даже тех, с кем я знаком, я знаю мало. Где-то на сцене за пультом диджея стоит толстый парень с наушником на одном ухе.

Поначалу само место вызывает у меня отталкивающие эмоции, но это длится буквально секунд пять. Какая-то общая волна настроения всей вечеринки подхватывает меня и засасывает в свою пучину. Здесь все равны. На глубине морского дна равны все: и потопленные корабли, и тела людей, и сундуки с бессмысленными сокровищами. Это и есть царство Календулы.

Первым делом я выпиваю. Потом ещё. Хочется танцевать, но стеснение так просто не отступает. В полутьме от стробоскопов и лазерных установок все люди превращаются в чёрные силуэты, безликие и пустые. Странно, но мне тоже хочется почувствовать себя безликим, свободным от установок и внутренних переживаний, свободным от самого себя.

Я теряю себя в толпе. Я распадаюсь на куски. Всё вокруг тоже распадается на куски, и мы превращаемся в песок, общую массу. Я – это толпа, толпа – это я. Мне нравится ощущение общности, мне нравится, что я не один, что они чувствуют то же, что и я. Я – это они, а они – это я.

В реальность меня возвращает этот маленький эпизод: Календула, выводящая Лётчика из зала. Я не вижу точно, но мне кажется, что она держит его за руку. Меня внутри обжигает. Становится слишком шумно и душно. Я не могу совладать с собой и следую за ними. Это неправильно, я понимаю, но я должен знать, зачем она его…

Они стоят на лестнице за туалетами. Говорят вполголоса.