Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 62)

– М-м-м-м… Ясно, – говорит она, чуть нагнувшись над моей ступнёй. – А ты немой?

– Нет, почему?

– Молчишь. Ты как деревянный. Молодёжь! Новенький, новенький! Со старенькими бы разобраться.

Пока она причитает, лезет в холодильник за льдом, заворачивает его в кухонное полотенце и даёт мне.

– На, приложи. Дай гляну, – она своими сухими старческими пальцами едва касается вспухшей поверхности ступни. – Мизинец. Ну, вроде, не перелом. Значит, трещина. Сейчас.

Достаёт марлю и режет её на тонкую полоску большими зелёными ножницами с наполовину облезлой краской.

– Вот так, – он связывает мизинец и безымянный палец. – Так и ходи. Понял?

– Ага.

– Ну, всё, прикладывай лёд-то.

Я ставлю ногу на стул и прикладываю лёд. Холод мгновенно пробирает и успокаивает.

– А ты молодец, – она ставит чайник. – Кремень. Скала. Чай-то будешь? Ел что?

– Нет.

– Нет – не будешь, или нет – не ел?

– Не ел. Я и не хочу.

– Будешь, значит, чай. С ромашкой.

Перечить ей не хочется, как, впрочем, и чая. Но она только что предприняла попытку унять мою боль, так что отказываться было бы верхом невежливости.

– Конечно. Спасибо.

Она добродушно улыбается.

Мне нравится её улыбка. Такая простая, человеческая. Но я не могу отделаться от мысли, что отвлекаю её от чего-то более важного.

Швея много суетится, гремит посудой. Это раздражает немного, но я пытаюсь отвлечься от этого состояния. И я невольно вспоминаю её.

Календулу.

Мы почти допиваем чай, когда в дверь стучат.

– Швея, это Календула! – раздаётся по ту сторону дома. – Новенький ещё у тебя?

Она пришла за мной! Я чуть ли ни подпрыгиваю на стуле, роняю лёд и тут же начинаю натягивать носок на ногу. Швея тем временем отпирает дверь. Календула входит, и я замираю в совершенно дурацкой позе от её взгляда. Полусогнутый со шнурками в руках.

– Он в порядке?

– Жить будет.

– Ладно, зашнуровывай быстрее. Пойдём есть, – она почти уходит, когда вдруг оборачивается, снова заставляя меня замереть, и бросает: – Как зовут?

От растерянности смотрю на Швею. Я не знаю, как меня зовут.

– Скала, – отвечает она.

Календула кивает и выходит.

Пока Календула закуривает у кафе в компании Шквала и Броненосца, я захожу внутрь. Запахи будто пробуждают во мне воспоминания. Словно мой желудок долго спал, а сейчас проснулся. Мне не нравится, что я хочу есть, но мне нравится, что я ощущаю голод.

Подхожу к свободному столику у окна, замечая трёх девушек. Маленькая брюнетка с волосами, собранными в огромный пучок; девушка с длинными белыми волосами, вроде бы даже знакомая, и рыжая – та самая, из дома. Она, кажется, тоже узнаёт меня, заслоняя лицо ладонью.

Календула не докуривает. Нервно тушит сигарету и в сопровождении своей свиты входит в кафе. Броненосец отходит к стойке делать заказ, и я замечаю это странное существо. Мне становится дико страшно, будто меня только что загнали в ловушку. Мизинец болит с утроенной силой. Я стараюсь не смотреть на стойку.

Броненосец присаживается к нам. Тут светловолосая девушка с соседнего стола встаёт и, поправляя свою причёску, идёт к нам.

– Календула, сестричка, доброе утро! – она звучит приторно-сладко, и мне это не нравится. – А что это у вас за новенький мальчик? Симпатичный, – она падает на диван к Календуле, заставляя тем самым её подвинуться.

– Змея, свали! – Календула не отталкивает её, но всем своим видом даёт знать, что ей тут не рады.

– Как грубо! – поворачивается ко мне, мило улыбаясь и протягивая свою тонкую руку. – Я Змея.

Бросаю взгляд на Календулу. Что мне делать? Что этой Змее нужно от меня? Календула молча смотрит мне в глаза. Кажется, ей интересно, как поступлю я. Наверное, проявить вежливость будет самым правильным решением.

– Скала, – я пожимаю её руку, едва касаясь пальцами.

– Какие мощные руки! – от её любезностей меня тошнит. Она поворачивается корпусом, почти подпрыгивая на месте, к Календуле: – Давно он тут?

– Змея, я же сказала, – Календула строго смотрит на неё.

– Ты мешаешь, – не выдерживает Шквал, сидящий слева от Календулы, но девушка поднимает кулак, и Шквал вжимается в спинку дивана. Наверное, он сказал лишнего.

– Это женское любопытство, – не унимается Змея. – Новенький, да?

– Да, он совсем недавно здесь, – отвечает Календула сухо.

– Ты берёшь его к себе в отряд? Ты любишь брать симпатичных мальчиков к себе. Нам бы тоже не помешал симпатичный мальчик, – она заигрывающе смотрит на меня. Мне неприятно.

– У тебя уже есть парень, чего ты хочешь?

– Обожаю твою прямолинейность, сестричка. Но это не для меня, а вообще. Люблю смотреть на красивое.

Этот комплимент меня пугает. Не хочу встретиться взглядом ни со Змеёй, ни с Календулой. Начинаю тупо пялиться в стол.

– Просто констатирую. Была рада тебя видеть, сестричка, – она целует Календулу в щёку. – Была рада познакомиться, Скала, – встаёт. Я внутренне выдыхаю. – Целоваться не будем.

И наконец-то она возвращается за свой столик. Мы все провожаем её взглядом. Я хочу убедиться, что она не передумает и не вернётся к нам. Мой взгляд цепляется за рыжие волосы. Меня пугает, что они могут загореться.

– Они из отряда… – Календула запинается, – Аквамарина. Вы объяснили ему про ищеек? – обращается она к Броненосцу. Тот кивает. – Они напугали тебя? – спрашивает уже меня.

– Нет, – вру я. – Они мне неприятны.

Я боюсь рыжую девчонку. Я, если быть честным до конца, всех тут боюсь. Кроме Календулы. Есть в ней что-то отличное от других.

– Я не запрещаю общаться с другими, но будь осторожен. Всех нас терзают монстры.

Когда мы кончаем с едой, Календула решает показать мне дом, где я могу жить. Я не возражаю. Выбирать я не умею и не люблю. Я не понимаю, что в принципе требуется от меня сейчас, поэтому мне нравится, что мне говорят, что делать. А я просто делаю.

Мы выходим на улицу из кафе, но никуда не идём, так и стоим у входа. Мне очень хочется кое-что спросить у Календулы, но я не хочу, чтобы это слышали парни. Она, кажется, замечает это и отправляет их вперёд.

– Что? – Календула не церемонится.

– Я хотел узнать про эту рыжую из кафе.

Календула меняется в лице, словно мой вопрос успокаивает её.

– Её зовут Пламя. Ты её уже видел?

– Да. Она загорается.

– Только волосы. Когда ты её видел?

Я коротко рассказываю ей о нашей встрече. Мне хочется верить, что Календула сумеет успокоить мои беспокойства, накатывающие словно предштормовые волны.

Календула не спрашивает меня ни о том, как я оказался в том доме, ни почему я напал на Пламя. И меня это даже расстраивает. Она словно держит меня на дистанции. Мне обидно, я ведь вряд ли хуже любого другого парня в её отряде. Но она меня совсем не знает. Да и я не знаю себя.

– Хорошо, что там была Змея, – говорит Календула спокойно. Это звучит странно. Мне показалось, что она не в восторге от светловолосой девушки. – Самородки опасны. Они прожигают кожные покровы, мясо и вызывают галлюцинации.