Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 52)
Кажется, он чувствует, что мне необходим этот вопрос.
– Да, – киваю я, хотя всё ещё сомневаюсь, как поступить правильнее.
Мои опасения оказываются напрасными. На собрании все с большим пониманием относятся к полученной информации. Холод даже предлагает обходить район стороной, чтобы ненароком не наткнуться на ещё один такой же.
– А ты сама видела этот дом? – спрашивает Шквал.
Мне вдруг кажется, ответь я отрицательно, мой авторитет в их глазах падёт. Но и врать я им не могу.
– Вживую не видела. Но описания вполне достаточно, чтобы, увидев, понять, как выглядит подобный дом.
– Ты уверена, что нам ничего не угрожает? – задаёт вопрос Пантера.
– Если бы было что-то ещё, Хирург бы сказал.
Я почти не помню этот день. Помню только, что допоздна задерживаюсь у Швеи. Она угощается меня ароматным чаем из трав, и мы много болтаем с ней. Домой я возвращаюсь уже затемно. Меня волнует, что Кислый почти всего себя отдаёт музыке и танцам. Пока его нет, я провожу время со Смог на кухне. А на вечеринках он постоянно на сцене, поёт и играет, совсем не спускается в толпу танцевать. Это беспокоит меня, и мне даже хочется поделиться этим со Швеёй, но я почему-то не могу.
Его поведение меня напрягает, но я убеждаю себя, что это временно. И оказываюсь права. Я говорю себе: если мы переживём этот февраль вместе, то всё наладится.
Когда я возвращаюсь от Швеи, нахожу Кислого, сидящего у стены на табурете в коридоре почти напротив входной двери. Он выглядит так, будто очень долго ждал моего возвращения.
– Ты чего? – пугаюсь я.
– Я ухожу.
– Хорошо. У вас ходка?
– Нет. Нам нужно расстаться.
– Что?
– Я ухожу.
– Но почему? – я сажусь перед ним. Он не смотрит мне в глаза. Поднимается.
– Встань, не унижайся.
Это не Кислый. Кислый не говорил так со мной никогда.
– Я не понимаю, – сердце бешено колотится. Поднимаюсь, вцепляясь в его рукав. – У тебя есть кто-то другой?
Пожалуй, это будет услышать больнее всего. Я начинаю плакать. Тогда я ещё не знала, что это только начало беспросветной боли.
– Никого у меня нет. Я просто больше тебя не люблю.
– Так не бывает. Скажи, в чём дело. Кислый, не молчи! Что случилось?
– Я всё сказал. Так правильно. Вещи я свои уже перенёс. Вторые ключи, – он протягивает мне связку, но я не беру их, и они звонко падают на пол. Кислый выходит, а я бегу за ним:
– Кислый, объясни! Что я сделала не так?
Мне кажется, что я совершила где-то ошибку, огромную, которую он не может мне простить. Но не может же быть так, чтобы он перестал меня любить. Так не бывает. Я что-то сделала не так.
Я догоняю его уже на улице. На тот самом месте, где мы стояли когда-то с жабьими. Он оборачивается. В темноте морозного вечера лица его почти не видно. Я замираю.
Сейчас он скажет, где я ошиблась. Нет такой ошибки, которую не смогла бы я исправить.
– Так бывает. Я просто тебя не люблю больше.
Он разворачивается и холодно уходит.
Мне холодно. Не потому, что на улице зима. Я стою и рыдаю, потому что ничего не могу понять. Кислый не может уйти просто так. Что-то случилось, и он просто меня защищает, он думает, что так лучше, но ведь он обещал всегда быть рядом. Любить – значит быть рядом. Ведь мы почти пять лет вместе…
Мои ноги такие тяжёлые, что кажется, будто они вросли в снег. Я не могу успокоиться. Не знаю, сколько так стою. Время теряет для меня свой смысл. Я всё надеюсь, что Кислый вернётся, потому что во всём этом нет никакого смысла…
Мне так тяжело дышать. Хочется умереть от этого холода. Но нельзя. Ведь он… Я поднимаюсь наверх и падаю на кровать, даже не запирая дверь и не снимая дублёнку. Голова гудит до слёз. Я засыпаю…
Когда я просыпаюсь, в окно солнечно стучится март. Тяжёлая голова. Я выползаю из дублёнки. Мне в ней жарко, я покрыта испариной. Оглядываюсь. Кислый, и правда, забрал свои вещи. Кажется, их было не так много, но без них эта квартира выглядит такой пустой. В чуть приоткрытом шкафу я не вижу его одежды. Сажусь на кровать. Он оставил мне кассеты, магнитофон, проектор, фильмы…
Бреду на кухню. В шкафу нет его любимой кружки, а в коридоре – коробок с танцевальной обувью. На полу лежат его ключи, которые так навязчиво убеждают меня, что то, что случилось вчера, было наяву, а не в бредовом сне. В углу замечаю маленькую чёрную пуговку. Наверное, она оторвалась, когда он складывал вещи.
Я ставлю чайник, включив газовую плиту. Я так долго сижу на стуле, пытаясь выйти из оцепенения, что и не замечаю, как чайник начинает свистеть. Мне кажется, это свистит у меня в голове. Завариваю кофе. Кислый не любит кофе. Он всегда пьёт чай. Вдруг замечаю его кружку у раковины. Я не увидела её сначала. Не свожу с неё глаз. Если он оставил кружку, значит, что он не ушёл? Он ведь ещё вернётся. Хотя бы за ней.
Я снова начинаю плакать. Я как будто чем-то больна. Мне так хреново, что после кофе снова плетусь в кровать и засыпаю. Просыпаюсь, когда уже темно.
Каждый мой следующий день становится похожим на предыдущий. Я поздно встаю, плачу, пью кофе, плачу, сплю, вечером ем то, что нахожу в холодильнике, сплю…
Когда кофе заканчивается, перехожу на чай. Кислый пьёт только чай, так я становлюсь немного ближе к нему.
Но мне нужно собраться с силами и всё выяснить. Я должна быть сильной ради нашей любви, потому что любовь может всё.
Я отправляюсь к Смог. Она встречает меня и тут же впускает к себе без лишних вопросов. В соседней комнате – Крот, но он лишь выходит поздороваться, и Смог прогоняет его. Она всё понимает. Мы сидим с ней на кухне, и она просит меня поесть, пока я пытаюсь во всём разобраться.
– Он говорил мне, что собирается это сделать, – произносит она.
– Почему ты молчала? – я бросаю ложку на стол. Почему? Она знала и не предупредила меня. Ведь тогда у меня был шанс всё исправить.
– Слушай, он просто поделился. Я не лезу в ваши отношения.
– Но почему он так? Он сказал?
– Не сказал.
А может, просил не говорить?
– У него кто-то есть, да?
– Нет, ты что! Он порядочный!
– Но порядочные люди не бросают других ни с того ни с сего!
– Я правда не знаю.
– Я не знаю, что и думать, – кладу локти на стол и прячу своё лицо.
– Скажи, как я могу тебе помочь?
В этот момент мне кажется, что всё ещё можно изменить. Смог хочет помочь, а значит, у меня есть её поддержка. И значит, я всё смогу.
– Я хочу с ним увидеться.
– Он сказал, что ты, возможно, этого захочешь, но только зачем тебе это надо?
Надо что-то придумать, что-то существенное. Я и сама не знаю, что я буду делать на этой встрече.
– Он кое-что оставил.
– Что? – Смог мне не верит.
– Кружку.
Это не звучит существенным.
Смог вздыхает. Она всё прекрасно понимает, но соглашается договориться с ним.
Я прихожу к нему на его старую квартиру. Кислый открывает дверь.