Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 43)
Губы его дрожат. Мальчики не плачут? Плачут. Просто это скрывают.
– Он пошёл туда за мной, – он поднимает на меня свой взгляд, и в его глазах стоят слёзы. Губы продолжают дрожать. Он сам весь дрожит.
– Ты убил Водорослю?
– Нет, нет! – он кричит, а потом говорит тихо-тихо: – Да.
Помню, что я сбегаю вниз по лестнице. Помню, что Пустой кричит мне вдогонку: «Рыжая! Рыжая!». Помню, как меня ослепляет и оглушает улица. Помню, как становится громко и душно. А дальше ничего не помню.
Почему взрослеешь, когда совсем этого не ждёшь?
Календула
Когда Хирург объявляет мне, что я – ищейка, я не понимаю, что это значит. А это значит многое. Например, что мне теперь нужно собрать свой отряд. Или то, что теперь на мне большая ответственность. И, конечно, то, что помимо меня есть ещё три ищейки: Аквамарин, Жаба и Паук. Все они мужского пола, а я девушка.
Хирург говорит, что между нами не должно быть конкуренции. Наша задача – обеспечить на должном уровне существование себя и своего отряда. Но я буду честна: одна девушка против троих парней не имеет шанса быть на том же уровне. И тогда я понимаю, что ищейка не может иметь пола. А может, даже скорее быть мужчиной в своих поступках, чем женщиной. Потому что женщина, которая занимает высокую позицию в мужском мире, не может оставаться женщиной.
На мне лежит колоссальная ответственность. Она ложится мне на плечи именно в тот момент, когда Хирург называет меня ищейкой. Трое других были определены ранее. Я не могу быть слабой с ними. Я должна защищать свой отряд. Я не могу быть слабой со своим отрядом, потому что они должны не только знать, но и чувствовать, что могут на меня положиться. И тогда я понимаю, что я вообще не имею права быть слабой.
И это не то, кем я хочу быть.
Когда я понимаю, что мне нужно собирать отряд, я понимаю и то, что мне нужна сила. Физическая сила. Мне нужны парни.
Я предлагаю почти всем парням вступить в мой отряд. Мне не важны их особенности, мне важен их пол. Парень с татуировками первый, кто мне отказывает, и первый, чья улыбка меня очаровывает:
– Извини, но я уже дал своё согласие Жабе. Я человек слова. Но приятно познакомиться, Календула, я Кислород, но ты можешь называть меня Кислый.
Он протягивает мне руку, и я протягиваю свою, чтобы её пожать. Но он целует её, не отрывая от меня взгляда. Всего пару часов назад мною было принято решение не быть слабой, и вот я стою напротив человека, с которым я готова быть таковой.
Итого в моём отряде пять парней: Шквал, Старик, Лезвие, Броненосец и Холод. И две девушки: Пантера и Русалка.
Первый год выдаётся самым тяжёлым. Мы учимся жить в городе без инфраструктуры, где всё только выстраивается, где есть свои законы, которые нам только предстоит познать. Но молодость на многое закрывает глаза.
Город большой и светлый. Мы счастливые и свободные. Учимся правильной добычи самородков, практикуем навыки поиска домов.
Пару раз в месяц устраиваю посиделки. Сначала только для своих. Так мы сближаемся и узнаём друг друга получше.
Я много общаюсь с другими ищейками, чтобы не пропустить что-нибудь важное. Открыто на контакт идут Жаба и Аквамарин. Но Аква сам по себе парень флегматичный, а вот Жаба со своими ребятами полны энергии. Все у него играют на музыкальных инструментах и поют. Жаба предлагает совместное дело – провести первую масштабную вечеринку для всех желающих. И эта идея мне безумно нравится.
Я выбираю дом – большое здание не для жилья в три этажа с залом и сценой, большими коридорами и несколькими комнатами. Стулья парни – мои и Жабы – растаскивают по коридорам, чтобы освободить место для танцев. Потом приносятся инструменты. С Жабы – музыкальная программа на весь вечер, с меня – еда и напитки.
Мне нравится процесс подготовки. О еде договариваюсь со Шлюхой. Маленькое кафе, которое пользуется большой популярностью, – вот и весь бизнес Шлюхи. Но клиентоориентированность на высоте. Поскольку это всё требует затрат, мы с Жабой решаем установить взнос на вход, хотя бы чтобы выйти в ноль.
На вечеринку приходят, наверное, все. По крайней мере, так кажется. Нас не много в городе, но я давно не видела, чтобы все собирались под одной крышей. Тут не только мы, но и Паук со своей командой, и Аквамарин, а ещё и старики. Всем хочется почувствовать веселье и забыть о рутине. Это заряжает меня.
Эта вечеринка до сих пор остаётся самой значимой для меня. Город в это время кажется полным возможностей, а я – сил и радости.
Парень в татуировках, таскавший стулья, отлично поёт и играет на гитаре. Он в группе Жабьих исполняет какую-то драйвовую песню, которую я никогда не слышала ранее. Он посвящает её «всем представительницам прекрасного пола в зале».
Я смотрю, как он выступает на сцене, пока все вокруг танцуют, и любуюсь движениями его рук, его голосом, его страстью к этому делу. Он поёт в толпу, но на деле он будто не здесь, а где-то далеко. И меня это завораживает.
Я влюбляюсь не в него, а в ту энергию, что он в себе хранит. Нет, не хранит – он охотно делится ею со всеми окружающими, он заряжает остальных. И я тоже хочу полниться такой же энергией, хочу светить, заряжать, вдохновлять. Хотя бы себя. Хочу чувствовать себя уникальной, важной, не такой, как все.
В своём безумном ритме он танцует со Смог. Она тоже из Жабьих, так что неудивительно, что она так хорошо чувствует музыку. Они словно всю свою жизнь танцуют.
Когда музыка сменяется, я подхожу к Смог. Она дышит тяжело и пьёт воду из стаканчика. Лицо её красное и счастливое.
– Ты невероятно танцуешь! – делаю я комплимент.
– О, я? Ты смотрела на меня? – она улыбается, её короткие седые волосы прилипли ко лбу и щекам. – А я думала, что все смотрели на Кислого.
– И это тоже, просто я подумала, может, ты дашь мне несколько уроков по танцам?
– Чтобы танцевать, не нужны уроки – чувствуй музыку.
– Нет, я про серьёзные танцы. Этому ведь можно научиться?
Она ставит стаканчик на стол.
– Можно. Только парой уроков тут не обойдёшься.
– Хорошо, тогда я готова взять не пару, а целый миллион.
– Ладно, но нужно переговорить с учителем, – она переводит взгляд в центр толпы, где парень в татуировках, закатав рукава, уже танцует под другую музыку, заводя толпу.
– Он твой учитель? Но я не хочу с ним, я хочу с тобой.
– Он танцует значительно лучше, чем я, – Смог переводит взгляд на меня. – Ты, что же, его боишься?
– Нет, просто…
– Он тебе понравился? – она лукаво улыбается. Меня бросает в краску.
– Не то чтобы понравился, просто…
– Брось, с такой харизмой в него невозможно не влюбиться.
– Я его совсем не знаю.
– Но и меня тоже.
– Да, но он парень, а я совсем не умею танцевать, и с ним я буду безумно смущаться, а с тобой мне будет комфортнее.
– Хорошо. Но если Кислый спросит меня, почему ты обратилась ко мне, а не к нему, то я скажу, что ты сама отказалась от него.
– Пожалуйста, не надо.
Мне не хочется становиться искрой конфликта.
– Не волнуйся, он не обидчивый, – она снова лукаво улыбается. – Его это, скорее, раззадорит.
И с этого момента начинается моя любовь к движению, к осознанию себя, своего тела и своих эмоций. Смог учит меня не только двигаться, не только слышать музыку. Она учит слышать себя и не бояться себя и своих мыслей.
Смог не вела занятий раньше, но у неё прекрасно получается. Она выше и стройнее меня. Её движения осознаннее и точнее. И плавнее. И, конечно, красивее. Я почти каждый день хожу заниматься танцами в район Жабы, потому что она там живёт.
Смог находит отличный дом для занятий с огромными зеркалами во всю стену. Они в пыли и грязи, так что пару раз до и после занятий мы остаёмся с ней, чтобы их отмыть. Болтаем и шутим. Она мне – порою так кажется – ближе моего отряда. Но в нашей принадлежности к разным отрядам есть своя прелесть. Мы успеваем соскучиться друг по другу, и нам есть что обсудить при встрече.
Смог становится моей подружкой. Она почти всегда, если у них не планируется ходка, провожает меня до границы района. А в один из дней она предлагает не чахнуть в пыльном помещении и провести занятие на улице. Это меня немного пугает, ведь нас могут увидеть. Смог в ответ только смеётся:
– Танец – это ты. Если ты стесняешься своего танца, значит, ты стесняешься себя. Зачем же так жить? И потом, никому нет до нас дела. Ну, и, в-третьих, когда-нибудь на своей же вечеринке ты затанцуешь. И поверь мне: когда-нибудь ты побьёшь Кислого.
Середина сентября. Солнце греет своими последними лучами, и все мы ловим это тепло, зная, что впереди нас ждут морозы и ветра. Солнце осенью как будто в банке. Словно закупорено. Оно неподвижно, оттого так мало тепла. Оно исчезает, потому что мы его жадно хватаем.
Смог выбирает небольшое пространство между двумя зданиями. Мы с ещё двумя девочками расчищаем пространство, чтобы нам было удобно: избавляемся от осколков и камней. Мне приятно, что, кроме меня и Смог, тут есть ещё кто-то, тогда кажется, что любопытные дома фокусируются не на мне, а на всех сразу, а оттого не так страшно. Смог сидит на кахоне, отбивая нам такт. Последние дневные лучи огибают наши горячие тела. Я, красная и счастливая, танцую под ритм в желтоватом сарафане до пят. Где-то слышится смех. Поднимаю ногу, почти как балерина из книжки. Я вполне могу дотянуться до неба. Мы смеёмся.