Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 4)
Пустой хочет что-то сказать, но в комнату с шумом и смехом вваливаются мальчишки, и он отступает на своё место. Я растворяюсь во сне.
Ночью идёт дождь и дует холодный ветер. От этого я просыпаюсь. Смотрю в потолок и слушаю, как посапывают рядом. Я хочу спать, но не могу уснуть. Тогда я сажусь на колени, укутываюсь одеялом и смотрю в окно. Подоконник уже мокрый, и я вожу пальцем по каплям, размазывая их. На улице загорается фонарь. Значит, электричество починили. Я вижу, как чёрная фигура перебирается через высокий забор. Моё сердце на секунду замирает, а потом начинает колотиться быстрее. Воры?
У него широкие плечи. Проходит под фонарём, и я вижу его чёрную кожаную куртку. Это Муха. Я видел его лишь однажды, и он мне не понравился. Он из взрослых, но никогда не навещал нас. Зачем он тут? Я пытаюсь увидеть больше, чем мне положено, и упираюсь лбом в окно. От шума дождя почти ничего не слышно, но я вижу его ноги на крыльце. И ещё одна пара ног. Их я узнаю сразу. Пастух. Кажется, они с Мухой о чём-то говорят. Пастух уходит. Я представляю, что Муха закуривает, хотя не знаю, курит ли он. Не все взрослые курят, но Муха похож на того, кто бы курил. Снова появляются ноги. Их я распознаю не сразу. Это Суфле. Она ходит из стороны в сторону, так что часто пропадает из поля зрения, и без того неширокого. Потом останавливается. Всё происходит быстро. Муха хватает её за руку и тянет за собой под дождь. Они спускаются по ступенькам, и только тут Суфле удаётся вырваться. Я никогда не видел её такой напуганной. Они стоят в свете фонаря, и их хорошо можно разглядеть. Муха в ярости. Она что-то говорит ему, быстро, тыча пальцем в грудь. Он резко её отталкивает.
– Всё, – едва доносится до меня. – Паук так решил.
Он медленно подходит к ней и что-то срывает. Похоже, что кулон. Не обращал внимания раньше, что она что-то носит. Муха разворачивается и быстро удаляется во тьму. Суфле следует за ним, но останавливается. Муха перелезает через забор. Суфле дрожит. От холода, наверное. Она обнимает себя за плечи и медленно плетётся к дому, останавливается у самой первой ступеньки, так, что её всё ещё хорошо видно. Оборачивается. Она вдруг скручивается пополам и хватается за живот, будто её только что ударили. Мне кажется, она плачет, но этого не видно. Она стоит так долго, несколько минут, а потом вдруг падает на колени. Меня это настолько пугает, что я сам прячусь под одеяло и падаю на кровать, отвернувшись от окна. Меня трясёт то ли от холода, то ли от страха. Когда я решаюсь посмотреть в окно ещё раз, то на улице уже никого нет. Я ложусь.
Все остальные спят.
Утром я встаю совсем поздно из-за никуда не исчезнувшей темноты. На улице моросит мерзкий дождь. Я жду, пока все мальчишки выйдут из ванной. Там часто случаются водные баталии, а сегодня я чувствую слабость и не хочу принимать в них участие. Пол в ванной как после потопа. Я боюсь намочить свои ботинки, потому что знаю, что где-то в них есть трещина, и они могут протекать. Я их снимаю, оставляю у порога в комнату и босыми ногами шлёпаю по воде. Из зеркала на меня смотрит унылое вытянутое лицо с заспанными карими глазами и растрёпанными чёрными волосами до плеч. Я оброс. И я знаю, что Ведьма скоро будет меня стричь. Я возвращаюсь по воде к входу, но свою обувь не нахожу. Кто-то опять глупо шутит. Я насухо вытираю ступни и возвращаюсь в комнату. Ботинки аккуратно стоят у моей кровати. Пустой сидит на ней, свесив голову. Замечает меня:
– Это Тёмный. Я вернул.
– Спасибо, – я сажусь рядом и натягиваю ботинки.
– Мы идём сегодня на стройку?
И далась она ему!
– Дождь идёт, вряд ли нас пустят на улицу, а по-другому нельзя.
Пустой встаёт и уходит. Я спускаюсь в столовую. Надеюсь увидеть Суфле, хочется знать, что произошло ночью, но встречаю его. Аквамарин.
Он самый странный их всех, кто приходит нас навещать. Всегда спокойный, будто знает, что делать. Взрослые не всегда знают, что нужно делать. Я хоть и не взрослый, но понимаю это. А он не понимает, наверное, поэтому такой уверенный. У него на голове толстые длинные змеи, собранные в хвост. Он называет их дредами. Они цветные. Его чёрные от природы волосы местами окрашены в неестественно синий, зелёный и фиолетовый. У него проколото правое ухо, как у девчонки. Он сидит в огромной голографической куртке. Мне нравится его куртка, она меняет цвет в зависимости от того, как на неё падает свет. Но, хотя она мне очень нравится, я бы не променял на неё ни одну рубашку Пастуха.
Перед ним стоит гранёный стакан с какао, но он не пьёт. Он сидит, скрестив пальцы, и тупо смотрит в одну точку.
– И долго ты тут будешь сидеть? – она говорит шёпотом, но шёпот получается громким.
– Я сказал, что подожду. Вот – жду, – он поднимает на неё свои тёмно-карие глаза. Они подведены. Как у девчонки. – Я мешаю? – он говорит спокойно, и Ведьму это заметно бесит.
– Нет. Я не могу её сейчас вывести сюда. Ну, не при детях же!
Аквамарин окидывает нас взглядом.
– К Хирургу обращались? – спрашивает он.
Ведьма садится напротив.
–Хирург не нужен. Есть я.
Видно, что он не очень доволен её ответом.
– Там ничего серьёзного. Хирург не нужен.
– Кто приходил к ней?
– Пастух сказал, что Муха.
– Так и думал. Паук – скотина редкостная, – он и это произносит достаточно спокойно.
– Что делать дальше?
– Она сама решит, что делать дальше.
– Аква, это Суфле, она как принцесса из сказки. Ничего она сейчас не решит. После Мухи и всего… Ты ведь?..
– Да. Но решит она сама.
– Пей своё какао! – Ведьма поднимается.
– Остыло.
Она бросает на него строгий взгляд:
– Сам виноват, – и уходит на кухню.
Аквамарин улыбается и залпом выпивает содержимое.
После завтрака нас уводят в игровую. Там шумно. Я ищу глазами Рыжую, но её нигде нет. Пытаюсь вспомнить, видел ли её за завтраком, но никак не соображу. Пустой рисует, сидя на полу. Он любит рисовать. Он грустит из-за того, что мы не идём на стройку, но по нему этого не понять. Я не хочу на стройку и рад, что идёт дождь.
Я сажусь к окну и наблюдаю за дождём. Ничего нового увидеть не рассчитываю. В кармане штанов нащупываю карамельки. Разворачиваю одну и кладу в рот. На диван подсаживается Тихая. Она смотрит на меня своими огромными, как у куклы, глазами. Я достаю второю конфету и протягиваю ей. Она покрывается румянцем и смущённо берет её. Развернув, она смотрит на карамельку, словно пытается запомнить, какая она, и только потом кладёт в рот. От приятного вкуса она расплывается в улыбке. Фантик старательно засовывает в карман крохотной синей вязаной кофточки.
Третью карамельку решаю оставить на завтра.
Тихая младше всех нас и напоминает большую куклу с красивым личиком: длинные ресницы, изогнутые брови, пухлые губы и волосы как шёлк, переливающиеся на свету. В поношенной одежде она напоминает Золушку, когда та ещё не стала принцессой.
– Спасибо, – её голос звучит уверенно.
Она залезает на спинку дивана и упирается ладошками в окно. Смотрит, а потом прислоняется к окну щекой. Отлипнув от окна, она поворачивается ко мне и говорит:
– Холодное.
Я касаюсь кончиком пальцев её щёчки. И правда, холодная. И чуть мокрая.
В дверях стоит Аквамарин. Не знаю, как долго. Он опирается плечом о дверной косяк, руки его скрещены. Он наблюдает за нами и улыбается. Тёмный подходит к нему и жестом просит нагнуться. Аквамарин послушно исполняет просьбу. Тёмный что-то шепчет ему на ухо. Аквамарин выпрямляется:
– Не курю, – отвечает он. Сзади подходят Ведьма и Суфле с накинутым на голову капюшоном, так, что лица почти совсем не видно. Аквамарин оборачивается и на прощание кидает Тёмному: – И тебе не советую.
Он скрывается в коридоре. Я срываюсь с дивана и бегу следом. Они слышат меня, но не обращают на меня никакого внимания. Я замираю у стола Пастуха. Они останавливаются у двери.
– Ты что-то хотел? – обращается ко мне Аквамарин.
Я теряюсь, боюсь ему ответить:
– Пока!.. Суфле, – говорю я ей в спину. – Приходи ещё!
Ведьма держит её за плечи. Они стоят ещё с секунду и выходят. Я не решаюсь идти дальше. Взрослые пугают.
Когда я возвращаюсь в зал, то вижу, как Рыжая – и когда она успела появиться? – собрала вокруг себя почти всех ребят. Ростиком она невелика, поэтому я застаю тот момент, когда она взбирается на стул.
– Никаких волшебных камней не существует! – выкрикивает кто-то.
– Нет, они есть! Я сама видела.
– Где? – спрашивает Тихая.
– В куртке Суфле.
– Ты рылась в её вещах?! – восклицает кто-то неодобрительно.
– Не рылась, – защищается Рыжая, – а видела.
– И что это за камни? – интересуется Дикий.
– Не знаю. Не знаю. Но внутри у него будто солнце!
– Оно светится изнутри?
– Точно!
– Не бывает!
– Врёшь!
– Приснилось, небось!