Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 5)

Возгласы слышатся со всех сторон.

– Взрослые не носят с собой камни!

– Но этот особенный, – парирует Рыжая.

– Докажи!

– Да, да! – подхватывают остальные. – Докажи!

– Вот достану один и докажу!

– Не достанешь.

– Нет.

– А я бы посмотрел.

– Кто со мной? – она оглядывает всех. Все молчат. – Понятно.

– Я с тобой! – не ожидая от себя, говорю.

– Водоросля? – слышится из толпы. – Тили-тили тесто, жених и невеста! Рыжая и Водоросля! Скоро поженятся, и у них будут рыжие водоросли.

– Дураки! – она одной рукой скидывает с плеча косу и спускается со стула. Смешки и дурацкие песенки не прекращаются. Рыжая берёт стул и замахивается. – Ууух! – пугает она. Толпа расступается. – Дураки! – она ставит стул на место, идёт ко мне, уверенно берёт меня за руку и выводит в коридор. – Не обращай на них внимания.

А я-то думал, что это мне придётся её успокаивать.

– Идём?

Я вырываю руку:

– Сейчас?

– А чего ждать-то?

На лестнице появляется Ведьма:

– Ну-ка, в зал! Обратно! Обратно! Никаких шатаний по коридорам!

–Ну, Ведьма! – стонет Рыжая.

– Марш!

Я увожу Рыжую в комнату. Ведьма оглядывает всех, пересчитывает и запирает дверь. Чтобы хоть как-то себя развлечь, начинаем травить байки. Самая излюбленная тема для них – кладбище.

– На кладбище живёт Художник, – заговорщицким тоном, поглядывая украдкой на дверь, вещает Тёмный. – Сгорбленный старик с мозолистыми руками. Я видел его однажды.

– Врёшь! – шёпотом восклицает Дикий.

– А знаете, откуда у него мозоли?

– Потому что он роет могилы? – предполагает Пустой.

– Не только. Он возит с собой тележку.

– Зачем? – интересуется кто-то.

– Очевидно, что он ходит по городу и собирает трупы.

– Фу! – восклицает кто-то из девочек.

– Он увозит их на кладбище, но никто не знает, что он с ними делает.

– Понятно что, – возражает Тощий. Он всегда ко всему относится с большим скепсисом. – Закапывает. Тебе бы только страху напустить.

– Не скажи, – Тёмный не собирается отступать. – Кладбища сторонятся даже взрослые. Художник живёт там в своей сторожке. Кто знает, чем он там занимается? Может, он разделывает трупы на части и варит из них суп?

– И зачем? – логика Тощего непоколебима. – Нет никакого Художника.

Все сидят в тишине.

– Вообще-то, есть, – раздаётся голос Светлой. Она сидит позади всех. Её пышные волосы одуванчиком обрамляют круглое лицо. В них застряли ещё со вчерашней прогулки лепесточки и листочки. Ей тяжело вычёсывать их. – Я тоже его видела. И он, правда, был с тележкой. Только… – она косится на Тёмного, – никаких трупов он там не вёз. Просто большие жестяные бидоны и старое тряпьё.

– Откуда ты знаешь, что было в этих бидонах? – прищуривается Тёмный.

– Не знаю. Но не похоже, чтобы там были части ног или рук, пальцы там, зубы… – она говорит это так буднично, что у меня пробегают мурашки по спине, и я невольно вздрагиваю. – Только он вправду пугающий. Он так посмотрел на меня, что я… ну, я убежала.

– Я тоже кое-что слышал о кладбище, – встревает Буйный, и всё внимание в комнате тут же переключается на него. Он вытягивается вперёд и шёпотом произносит: – Там водятся призраки.

Кто-то вскрикивает, кто-то охает. Тёмный старается держать лицо и не терять самообладания. Тощий разрывается противным смехом:

– Призраков не существует.

– Ты их не видел! – обижается Буйный.

– Ты их, что ли, видел?

– Нет, но взрослые врать не станут.

– Взрослые постоянно врут, – возражает Рыжая.

– Да, да! – подхватывает Тёмный. – Я попросил у Аквамарина сигарету, а он сказал, что не курит. Но я видел, когда он сидел в столовой, что у него была пачка сигарет. Значит, он соврал!

– Взрослые врут, – соглашается Буйный. – Но призраки – это правда. Кто-нибудь видел это кладбище?

– Да! – раздаётся со всех сторон.

– Не правда ли, странно, что это кладбище не похоже на те, что нарисованы в книжках?

– Почему не похоже? – интересуется кто-то из девочек.

– Из-за стен, – отвечаю я. Будучи в городе, я не видел кладбище, но я забираюсь на крышу Дома, а с неё видно далеко. Я видел стены кладбища. – Это огромные массивные плиты. Из бетона. Серые квадраты, вплотную прижатые друг к другу.

– Высокие?

– Выше человека, – подхватывает Буйный. – Никаких вам тут решёточек и завитков, никаких цветочков! Стена, через которую ничего не видно. Зачем так прятать кладбище?

– Если предположить, что призраки есть, – не унимается Тощий, поправляя очки на носу, – чего, конечно, не может быть, но всё же, пусть они есть. И ты думаешь, что их остановили бы какие-то там, пусть и бетонные, стены? Разве они не ходят сквозь них?

– Это в книжках твоих дурацких они ходят сквозь всё, – закипает Буйный, – и в кино. А тут настоящие призраки. Настоящие и выдуманные – это разное.

– И чем же твои настоящие призраки отличаются от выдуманных? – да, Тощий своим докапыванием может вывести кого угодно.

– Они, как минимум, не ходят сквозь стены! – Буйный вскакивает.

Тощий медленно поднимается следом, выдерживая паузу:

– А как максимум?

– Ах, ты ж падла! – выкрикивает Буйный и бросается вперёд.

Его подхватывает толпа мальчишек и пытается удержать. Кто-то из девочек визжит. Тощий стоит, самодовольно улыбаясь безумству Буйного. Светлая бросается к выходу и начинает колотить в дверь:

– Драка! Драка! – кричит она, взывая на помощь. Она нагибается к замочной скважине и начинает орать туда, думая, что это сработает лучше. Что-то падает, она оборачивается и восклицает: – Ой, мамочки!

Буйному удалось вырваться и повалить Тощего. В эту минуту дверь распахивается, и в комнату врывается Пастух.

– Чёртовы ублюдки! – не скрывает своего негодования он.