Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 6)

Хватает Буйного за подмышки и оттягивает от Тощего. У Тощего кровь на лице.

– Мразь! Мразь! Чтоб ты сдох! – пытается вырваться Буйный, размахивая руками и ногами.

Он попадает носком ботинка мне в челюсть. Я чувствую что-то солёное во рту и невольно сплёвываю на пол.

Пастух вытаскивает Буйного в коридор и кричит:

– Ведьма!

Никогда не слышал, как он кричит.

Ведьма появляется мгновенно. Она оглядывает нас, видит лежащего на полу Тощего и меня с кровью у уголка губ.

– За мной! – она даже не помогает Тощему подняться.

Он лежит, демонстративно кряхтит, словно умирает, и ждёт, когда ему помогут встать. Но никто не решается. Тогда он встаёт сам. И мы вместе идём за Ведьмой.

Тощий, бывает, пугает. Вот сейчас по нему не скажешь, но пока он спокойно сидит с окровавленной губой на стуле и наблюдает за ловкими движениями суетящейся Ведьмы, он больше похож на хищника, чем на жертву. В его голове порой творится что-то ужасающее. Он может быть самым обычным ребёнком, а может быть подпольным убийцей. В такие минуты он меня пугает больше, чем кто-либо.

Ведьма обрабатывает моё и его лицо, велит нам сидеть тихо и выходит.

– Забавно, что тебе досталось ни за что, – как только захлопывается дверь, произносит Тощий.

Он встаёт со стула и начинает ходить по маленькому медкабинету, трогая и рассматривая предметы: стетоскоп, ручки, градусник, таблетки и даже запакованные шприцы.

– Ничего не забавно.

– А по-моему, забавно, – он даже не поворачивается ко мне. – Ты никого не защищал, ни за кого не заступался, а тебе всё равно прилетело. Разве не так устроена жизнь?

– Пожалуйста, не трогай! – прошу я, когда он пытается вскрыть один из упакованных шприцев.

Он смотрит на меня пристально с мерзкой полуулыбочкой:

– А то что?

Он медленно начинает рвать упаковку. Нарочито медленно. И следит за моей реакцией. Я сижу неподвижно. Он мне противен. И он внушает опасность. Игра не удаётся. Я не поддаюсь ему, и ему становится неинтересно. Он откладывает упаковку со шприцем:

– В нём даже раствора никакого нет.

Ведьма возвращается:

– Ты можешь идти, – обращается она ко мне. – А вот Тощего ждут в кабинете.

Мы расходимся.

За ужином все оживлённо обсуждают произошедшее. Даже ко мне подсаживается пара человек, чтобы расспросить, что было после того, как нас вывели из игровой. Я рассказываю, как есть, но им этого мало. Они хотят каких-то подробностей, острых, вкусных, которых я им дать не могу. Не рассказывать же им о том, что Тощий меня пугает.

Кто-то оккупирует столик Буйного. Там свои подробности. Буйный в красках рассказывает о том, что было дальше. Уверен, что половина его рассказа – сплошная выдумка. Но остальным такое и нужно, им только дай что пообсуждать перед сном.

Пустой опять сидит один. А Рыжая быстро съедает свой ужин и убегает куда-то из столовой. Она всегда находит, чем себя занять.

В зал входит Пастух и торжественно объявляет, что дождь кончился и можно идти гулять. Столовая разрывается победоносными возгласами. Пастух ждёт, пока все успокоятся и добавляет, что это, безусловно, касается всех, кроме Буйного и Тощего.

Мы бежим на улицу, шлёпая по лужам и щурясь от последних на сегодня солнечных лучей. Тёмный появляется позже всех с мячом в руках. Я залезаю на шведскую стенку, надеясь понаблюдать за игрой. К моему удивлению, к игре присоединяется Пустой.

Начинается формирование команд. Оказывается, из-за того, что Буйного и Тощего тут нет, из-за того, что Пустой в команде, команды получаются не ровными по количеству игроков.

– Ну, что ж, – обращается Дикий к Пустому, – значит, тебе сегодня не играть.

– Нет, погоди! – вдруг вмешивается Тёмный.

Они о чём-то шепчутся, потом подзывают Пустого и шепчутся уже с ним. Видно, что спорят. Когда Пустой отходит к остальным членам команды Дикого, Тёмный засовывает два пальца в рот и свистит что есть мочи:

– Э! Водоросля! – я чуть не падаю от такой неожиданности. – Не хочешь сыграть с нами?

– Что? Я?

– Да-да! – подхватывает Дикий. – Только решай быстрей, нам до заката успеть надо.

– Да, иду! Уже спускаюсь, – словно обезьяна, цепко цепляясь за перекладины, слезаю и бегу на поле окрылённый. Приятная неожиданность!

– Ты в моей команде, – говорит Тёмный. – Не подведи!

Он дружелюбно подмигивает. Я как дурак улыбаюсь в ответ.

Я плохо играю в футбол, потому что играю нечасто, скорее, даже почти никогда. Когда я разгоняюсь, мои ноги словно перестают меня слушаться, я запинаюсь, падаю и частенько не попадаю по мячу. Но сегодня я стараюсь изо всех сил. Мне так приятно, что меня позвали играть, что хочется доказать, что не зря. Это не то что играть с Рыжей один на один.

Игра идёт отлично, но мы проигрываем. В конце мне выпадает шанс забить в ворота. Я разбегаюсь и ударяю носком по мячу, но он предательски перелетает через ворота. Команда Дикого ликует. Тёмный подбадривающе хлопает меня по плечу:

– Всё равно нас бы этот гол не спас. Так что не парься.

Не такой уж он и придурок, каким мне казался раньше.

Я рад ещё больше, чем прежде, ведь никто не винит меня в проигрыше. Словно бабочка порхаю по лестничным пролётам, чтобы попасть в ванную. Я даже участвую в водяной баталии, хоть тут нет ни Пустого, ни Тёмного, ни Дикого. Мокрый с ног до головы и чертовски довольный, иду в кровать.

А ночью понимаю, зачем всё это было.

Окрылённый, я долго не могу уснуть. Дольше обычного. Ни маленькая кровать, ни завывающий ветер не мешают моему сну настолько, насколько это делаю я сам. Точнее, мои эмоции. Но и спать мне удаётся недолго. Просыпаюсь от того, что кто-то перешагивает через мои ноги и открывает окно.

Мне страшно, потому что вижу только чёрный силуэт. Когда фигура оказывается по ту сторону окна, я поднимаюсь на локтях и слежу за ней. Она двигается в сторону козырька над входом.

– Мы тебя разбудили? – раздаётся шёпот.

От неожиданности я хватаюсь за одеяло, но не прячусь. Голос мне знаком. Рядом с кроватью стоят такие же тёмные фигуры. В той, что подальше, я без труда узнаю Пустого.

– Извини, – говорит он.

– Что вы делаете?

– Хотим прогуляться, – отвечает вторая фигура.

Это Тёмный.

– А ты что тут делаешь? – удивляюсь я и сажусь на кровать, пытаясь разобраться, не сон ли это. Тёмный даже не спит в этой комнате. – Кто только что вылез в окно? – спрашиваю я.

– Дикий, – отвечает Пустой.

– Эй! – Тёмный дёргает его за рубашку.

– Куда вы идёте?

– Слушай, Пустой ведёт нас на стройку, но…

– Куда?

– Тише! Всех разбудишь!

– Но это моё место! – протестую я, хотя никогда до этого не считал его своим.

Это своего рода тайник, и неприятно узнать, что тот, кому ты его раскрыл, ведёт туда кого-то ещё.

– Ты можешь пойти с нами. Если хочешь, конечно.

– Не хочу. И я не хочу, чтобы вы шли.

–Мы всё равно пойдём, да ведь, Пустой? – в его голосе звучит неуверенность.

Пустой стоит, уставившись в пол: