Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 35)

– Он доводит нас до белого каления, ему это нравится! – говорит Буйный.

–Я просто общаюсь, потому что никто не хочет со мной общаться!

– Так с чего бы, если ты всё одеяло на себя перетягиваешь. Самый умный, что ли?

– Хватит! Подрались непонятно из-за чего.

– Буйный считает, что призраки существуют. Но скажите же, что это не так.

Я вздыхаю. Откуда мне знать, есть призраки или нет?

– Каждый вправе верить, во что ему нравится. Но я с уверенностью могу сказать, что в этом Доме призраков нет. И никогда не будет.

– Потому что вы Ведьма и нас защитите? – спрашивает Буйный.

Тощий издаёт звук отчаяния и закатывает глаза.

– Этот Дом – ваша крепость, ваша семья. И я никому не позволю навредить вам, даже вам самим. Вам это ясно?

Буйный кивает.

– Так что умейте разбираться без кулаков. Они вам в жизни не помогут. Вы оба наказаны на неделю. Будете мыть полы и унитазы поочерёдно.

– Но я же пострадавшая… – начинает Тощий.

– Полы и унитазы.

Когда наутро Рыбак сообщает мне о том, что одного нет в кровати, я сразу же предполагаю, что это Тощий или Буйный отлынивают от работы, прячась где-нибудь в дальних комнатах. Но когда Рыбак отвечает «Водоросли», у меня по телу пробегают мурашки. Водоросли? Он получил, конечно, вчера от Буйного, но совсем случайно.

– И там пацан какой-то на его кровати, – добавляет Рыбак.

А это уж что-то совсем непонятное. Что значит «какой-то»?

Выхожу из столовой, оставляя свой завтрак на столе. Мне навстречу уже идут дети. Кто-то ещё сонно плетётся, а кто-то уже полон сил и прыгает по коридору. Рыбак остаётся в столовой следить за детьми.

Поднимаюсь наверх. Во второй комнате мальчишек на кровати Водоросли сидит незнакомый мне ребёнок с кучерявыми светлыми волосами. Он сидит, опустив голову и сложив кулак в ладонь. Заметив меня, он, чуть дёргаясь, поднимает свой взгляд.

Откуда он здесь, и где Водоросля?

– Здравствуй, – стараюсь быть приветливой и не показывать своего беспокойства. Подхожу к нему, шурша тапочками по полу. – Как ты здесь оказался?

Он смотрит на меня удивлённо раскрытыми глазами, разве что его рот остаётся закрытым. Пожимает плечами.

– Ясно… Кто тебя впустил в комнату?

Мальчик оглядывается, будто только сейчас замечает, где он находится, и снова пожимает плечами.

– Я тут проснулся.

Он смотрит куда-то за моё плечо. Оборачиваюсь. За дверным косяком прячется Пустой. Он пугается меня и скрывается.

– Ты чего здесь? – обращаюсь я к нему. – На новенького пришёл поглядеть?

Пустой осторожно выглядывает, не глядя мне в глаза, но ничего не отвечает. В принципе, он всегда такой.

– Где Водоросля? – спрашиваю я. Они иногда проводят время вместе.

Он неуверенно мотает головой.

– Иди завтракать! Остынет всё, – прогоняю я его, готовясь разбираться с гостем.

– Мальчик, который спал на этой кровати, – где он? – обращаюсь я к новенькому.

– Я тут спал. Я этот мальчик?

Вздыхаю.

– Так, сиди тут и никуда не уходи, ясно?

Он кивает. У двери я оборачиваюсь:

– Я Ведьма. Я тут главная. Запирать не буду, но чтоб без шуточек. К тебе сейчас придёт Рыбак.

По его взгляду невозможно разобрать, воспринимает ли он меня всерьёз или нет. Но он выглядит жутко потерянным. Прошу Рыбака принести ему завтрак и пока не приводить к детям, а сама отправляюсь по Дому на поиски Водоросли.

В ванных комнатах его нет. В первой спальне мальчишек тоже. Проверяю даже комнаты девочек. Мало ли, возраст такой… Двенадцать лет – это уже не шутки. Но и там я его не нахожу. Поднимаюсь на чердак. Он заперт, но Водоросля с шилом в заднице, так что всё возможно. А вдруг он оказался там заперт изнутри? Отпираю ключом замок. На чердаке тихо, светло и пыльно, но пыльно по-хорошему, будто года покрывают коробки и предметы, чтобы ты мог смахнуть их рукавом и окунуться в воспоминания. Обхожу чердак. Зову Водорослю, но сталкиваюсь с тишиной.

Куда он мог деться?

Смотрю в окно в надежде заметить мальчишку и вижу, как к воротам приближается Художник в потёртой тельняшке. Внутри почему-то всё сжимается. Не помню, чтобы я его звала.

Художника я немного недолюбливаю. Он неплохой человек, но есть в нём что-то отталкивающее. Пожалуй, его грубость или, скорее, прямолинейность. Ещё это он постоянно инициирует попойки с Кукольных Дел Мастером. Художник часто неопрятный, в чём-то вымазанный. Он шляется повсюду и носит к себе старый хлам, поэтому частенько от него пахнет чем-то гнилым, какой-то сыростью. Ещё я знаю, что он много делает для Хирурга, потому что Хирург часто полагается на него. Но я не могу представить рядом Хирурга в его белоснежной рубашке с выглаженными чёрными брюками и начищенными до блеска туфлями – и Художника в поношенной тельняшке с дыркой под мышкой и старых запачканных штанах.

Спускаюсь и прошу Рыбака накормить мальчика, не выводя его из комнаты, а сама иду к воротам. Ворота я не открываю:

– Скажу сразу: не до тебя. У меня мальчик куда-то спрятался.

– Эти паршивцы могут. Но я тоже с новостью. Кукольных Дел Мастер пропал.

Он замечает мой многоговорящий взгляд. Он знает, что я не люблю, когда они пьют. Я просто боюсь, что когда-нибудь Кукольных Дел Мастер перешагнёт черту, потому что он после таких посиделок лишь пьяненький, а Художник может пить безбожно.

– Не спеши сердиться. Мы сидели в этой Шлюховской забегаловке. Ну, да, по чуть-чуть, но по чуть-чуть, клянусь. От меня даже не разит, – он приближается к воротам, чтобы я могла учуять. – С нами Актёр ещё был. Просто так уже присоединился. Кукольных Дел Мастер пошёл заказ делать к стойке, а я пошёл… ну, это, отлить. А потом выхожу – пусто. Ни Мастера, ни Актёра. Смотрю: ну, в зале – нигде. В окно – ни души, ночь же. Ну, я прошёлся по залу, снаружи, может, они забрели за угол или что… На кухню хотел попасть, но тварь, зараза, не дала. Я подумал, что мне зелёная в голову ударила, ну, я и пошёл их по домам ихним искать. А их нет. К Швее пошёл. Она вся всполошилась, раскудахталась. Короче, всех стариков подняла. Нигде их нет.

Я слушаю его рассказ и пытаюсь понять, причём тут я и мой Дом.

– У тебя его случайно нет?

– Нет.

– Что с мальчиком? – подходя, спрашивает Рыбак.

– Не знаю, не нашла ещё.

– Только в Доме смотрела? – уточняет Художник. – Давайте, я по округе пройдусь. Может, и эти тоже где-то тут шляются.

– Кто эти? – спрашивает Рыбак.

– Мастера и Актёра не видал?

Рыбак мотает головой.

– Да снаружи-то ему с чего быть? – спрашиваю я.

– Это всего лишь забор, – Художник чуть трясёт его, – а у тебя дети. Для них это такая себе преграда.

– Ой, да делай, что хочешь, – отмахиваюсь я от него.

Не думаю, что он действительно может как-то помочь, да и вряд ли Водоросля ушёл с территории дома. Он всё-таки умный мальчик. А вот новости о Кукольных Дел Мастере и Актёре, конечно, меня напрягают. Но пьяные же где угодно могут быть, и море им по колено…

– Что делать-то будешь? – интересуется Рыбак, пока мы идём в Дом.

– Ты пройди по помещениям, мало ли, где он застрял. Я Хирурга наберу. И лидеров. Пусть приходят. Вдруг что-то знают. Не нравится мне это всё.

Старый желтоватый телефон с треснувшей трубкой и круглым циферблатом, цифры на котором были стёрты ещё до меня. Ввожу номер, единственный, помимо моего, рабочий в этом городе. Несколько гудков заставляют почему-то пошатнуться моё самообладание.

– Ведьма? – голос Хирурга звучит далеко и искажённо.

– У нас проблемы. В Доме мальчик пропал, мы пока его ищем. И Художник приходил, сказал, что Кукольных Дел Мастер пропал и Актёр тоже. Но я бы не торопилась с этим. Хирург, ты меня слышишь?