Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 36)
Молчание и какое-то дребезжание в трубке, которое звенит независимо от того, говорит кто-то или нет.
– Собирай лидеров, я выхожу.
Он кладёт трубку, не дожидаясь моего ответа. Или вопроса. На столе я снимаю крышку с приборной панели. На панели четыре тумблера, под каждым из них маленькая точка-лампочка. Поочерёдно включаю тумблеры, и лампочки загораются красным. Остаётся только ждать.
После завтрака отправляю детей в библиотеку, хоть они и просятся на улицу. Запираю их там, отправляю Рыбака посидеть с новеньким, а сама продолжаю поиски Водоросли. Во дворе он обнаружил дыру, и теперь я стою напротив неё. Она достаточно узкая, но Водоросля бы смог проскользнуть. Мне через неё не пролезть. Замечаю у ворот Художника. Открываю ему. Он молча проходит вперёд, в Дом, и я чувствую что-то неладное. Иду следом. В коридоре он останавливается и усаживает меня на стул. Мне это совсем не нравится.
– Я нашёл мальчика. В районе недостроек.
– И почему он не с тобой? Он в порядке?
– Он мёртв.
Художник не шутит. У него серьёзное лицо, ему будто неловко, стыдно всё это мне рассказывать. Он постоянно чешет свою колючую бороду.
– Я не стал притаскивать его сюда. Трупу тут не место. Тут дети, сама понимаешь, ещё увидеть могут, да и держать его тут негде.
– Как он умер?
– Не знаю. Наверное, упал с высоты. Не знаю.
В моей голове пустота. Я понимаю, что мне говорит Художник, но не верю. Водоросля мёртв. Почему-то смысл этого факта никак не доходит до меня.
– Я прикачу тележку и под брезентом вывезу его, чтоб без лишних вопросов.
Киваю.
– Куда?
– К себе на кладбище, – буднично отвечает он.
– На кладбище? – я вскакиваю.
– А куда ещё-то?
– Может, он просто без сознания?
Да я и сама не могу в это поверить. Художник медленно отрицательно мотает головой.
Но как же так? Как же так?
Это я не доглядела, не уследила. В чём я виновата? Где совершила ошибку? Только бы знать, где я совершила ошибку. Ведь Водоросля – хороший, добрый мальчик… был…
К нам спускается Рыбак.
– Мальчик решил полежать, – сообщает он и выходит во двор.
Мы с Художником провожаем его взглядом. В окне я вижу, как он стоит у ворот и разговаривает с кем-то. Кукольных Дел Мастер?
– Так я повёз? – спрашивает Художник, ожидая моего приказа, но я ничего не отвечаю ему.
– Рыбак, кто там? – мой голос слышно на весь двор. Я уже готова отругать Кукольных Дел Мастера за то, что всполошил меня в такой и без того ужасный день. Но это не он. И даже не Актёр. За воротами стоят Лётчик и Пламя. Сегодня их очередь навещать детей. Как это вылетело из моей головы? Нужно что-то делать, что-то срочно предпринимать. – А, понятно.
– Давайте мы вам поможем, если что-то случилось, – говорит Пламя, и я уже начинаю подозревать, что Рыбак сболтнул им лишнего, но происшествие не должно выйти за пределы Дома. Хотя бы пока. – Разве вам не нужны молодые руки, ноги… трезвомыслящие головы?
– Нет, – строго обрываю я.
Хотя, конечно, нужны, потому как мои руки и ноги не так уж молоды, а голова сейчас ходит кру́гом, но боюсь, что они будут сбиты с толку ещё сильнее.
– Но мы правда готовы помочь! – альтруизм Лётчика сегодня только мешает. – Мы сделаем всё, что скажите. Даже посидеть с детьми, пока вы…
– Нет, – прерываю его я.
По крайней мере, я точно знаю, что Рыбак не рассказал им о смерти. Он сам ещё не знает.
– Нам не нужна ничья помощь, – говорю это, пожалуй, чересчур сурово, а потому смягчаюсь, чтобы не показаться грубой. – Уже поздно. Мальчика нашли.
– Он в порядке? – тут же спрашивает Пламя.
– Рыбак, – игнорирую её вопрос, не желая врать, – нужно показать всё новенькому.
– У вас новенький?
– Да.
– Но, а как же забор? – спрашивает Рыбак.
Впрочем, забором больше некому заниматься. А сейчас только и нужно чем-то заниматься, чтобы не свихнуться окончательно.
– Да, забор… Лётчик, Пламя, покажите новенькому дом, двор, расскажите правила… – потом обращаюсь к Рыбаку: – Скоро прибудут лидеры. И Хирург. Надо подготовиться.
Минут через пять начинают подтягиваться лидеры, и Рыбак как дворецкий только и делает, что бегает открывать и закрывать ворота, не успевая найти доску или фанеру, чтобы закрыть дыру в заборе.
Мы все собираемся в столовой. Хирург прибывает в компании Швеи и Пастуха. Чувствуется небольшое напряжение, потому что мы всё никак не можем начать.
– Чего мы ждём? И что за срочность? – наконец-то по делу спрашивает Жаба.
– Ещё не все здесь, – отвечаю я, надеясь, что они понимают, что, не будь это так важно, никто бы из них тут не сидел.
– И сколько мне ждать? Кого, вообще, мы ждём?
– Аквамарина.
– О боже! Теперь мы все будем ждать его одного?
– Раньше он всегда приходил вовремя.
– Времена меняются, – Жаба чуть ёрзает на двух стульях. – Скорее начнём – скорее закончим.
– Кто-нибудь знает, где Аква?
Молчание сегодня пугает.
– Ладно, – тяжело вздыхаю, – начнём. Подтянется. У нас произошло ЧП. Сегодня мы не обнаружили одного мальчика в кровати. Конечно, мы предположили, что он сбежал, и отправились на его поиски, – мне сложно всё это говорить.
Кажется, моё волнение замечают все, ещё и Паук бесцеремонно заявляет:
– Дела Дома меня не касаются.
– Вы хотите, чтобы мы присоединились? – тут же спрашивает Календула. – Одному ему в городе делать нечего, да и опасно, он может заблудиться. Мы передадим всем своим, чтобы приютили мальчика и отвели сюда.
– Извините, – произносит Рыбак, – но этого не требуется. Мы нашли мальчика. Он мёртв.
Снова воцаряется жуткое молчание. Кто успел рассказать Рыбаку? Или он подслушал наш с Художником разговор? Странное чувство недоверия к Рыбаку вдруг возникает внутри меня: а что если он знает, потому что знает, что произошло?
– Вы обвиняете нас? – вопрос Паука звучит нерешительно, но обидно.
– Что? – удивляюсь я. Мне и в голову такое не приходило. – Какая глупость!
– Тогда что вам от нас нужно? – он разваливается на стуле.
– Дело не только в мальчике, – Хирург замечает мою растерянность и берёт слово. – Это не единственное происшествие.
– Ещё кто-то умер? – Жаба спрашивает так, будто мы обсуждает ежедневную сводку новостей.
– У нас пропало двое. Актёр и Кукольных Дел Мастер.
– Они причастны к убийству мальчика? – глаза Календулы полны испуга.