Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 31)

– Что конкретно из моих вопросов ты не понимаешь?

– Она пострадала из-за своих слёз. Аквамарин доставил её сюда, но её внутреннее состояние оставляло желать лучшего. Она провела у меня некоторое время, пока всё не нормализовалось.

Аквамарин… Он видел Аквамарина, пока тот был жив. Он как-то причастен к их исчезновению? А Суфле причастна?

– Где она сейчас? Она у тебя?

– Я не знаю, где она.

– Где она сейчас? – делаю шаг к Хирургу.

Он отступает. Паук что-то кряхтит.

– Слушай, Муха, я отпустил её, я не знаю, куда она пошла.

Я оборачиваюсь к Пауку:

– Я хочу его убить.

– Оставь его лучше мне.

– Нет, – улыбаюсь правым краешком губ Хирургу, – тебе я его не оставлю.

– Он же ищейка.

– Мне насрать. Значит, теперь у Суфле всё хорошо?

– Я так думаю, раз она больше не появлялась.

– Что тебе известно про пропавших?

Хирург отвечает не сразу:

– Ничего. А тебе?

– И мне.

– Почему ты спрашиваешь? С каких пор мухам это интересно?

– Ты сказал про Аквамарина. Что, если ты последний, кто видел его живым?

– Живым? Ты думаешь, он мёртв?

– Люди не пропадают бесследно.

– Аквамарин привёл Суфле, и это был последний раз, когда я его видел. Суфле может тебе подтвердить, если нужно.

– Где её искать?

– Я же сказал, что не знаю.

Я беру Паука.

– Оставь его. Ему нужна помощь.

– Да, помощь ему бы сейчас не помешала. Жаль, что я сюда не заходил.

Когда выхожу из коридора, меня нагоняет какой-то старик в шапке, от которого воняет плесенью и гнилым мусором. На нём старое дырявое пальто, его лицо и руки в чём-то измазаны.

–Ты хочешь знать, где Суфле? – говорит он. – Ты ведь хочешь найти нового ищейку? – он кивает на Паука.

– Как это связано?

– О, это связано! Это чертовски связано!

Какой-то сумасшедший неприятный старик.

–Что тебе надо?

– Его волосы, твои волосы, – он указывает пальцем сначала на Паука, а потом на меня.

Затем он лезет в карман своего пальто и достаёт старые, позеленевшие от времени металлические ножницы.

– Убери! – я готовлюсь сбросить Паука и выбить эти чёртовы ножницы из его рук, если он приблизится ко мне хоть на шаг.

– Суфле – ищейка, – заявляет он и щёлкает ножницами пару раз.

– Не трать моё время.

Держать Паука на себе тяжело, то и дело чуть поправляю его.

– Думаешь, Хирург бы тебе сказал? Он не знает, – старик улыбается и тихонько смеётся. – А я знаю. Суфле – ищейка.

– Я знаю Суфле получше твоего.

– Да неужели? Я ведь просто старик, просто старик, – и он начинает смеяться ещё сильнее.

– Где Суфле?

Он снова щёлкает ножницами и, улыбаясь, смотрит на меня:

– Волосы.

Старик вызывает недоверие и много вопросов. Его ножницы меня напрягают. Я осторожно усаживаю Паука и протягиваю руку старику:

– Я сам.

Старик чуть ли ни подпрыгивает на месте от радости и отдаёт мне ножницы. Я срезаю прядь волос Паука, а потом свои. Старик аккуратно складывает мои волосы в чистейший белый платочек. Я возвращаю ему ножницы. Пока я поднимаю Паука, спрашиваю:

– Где Суфле?

– Она живёт у Цветочницы, – отвечает он, достав из кармана маленький самородок. – Её сад ты не пропустишь. Самый ухоженный в городе. В старом районе. А ты правда собираешься убить Паука?

– А тебе его жалко, что ли?

Он почему-то расплывается в улыбке, глядя на прядь моих волос в левой руке:

– А Хирурга ты убил бы?

Я ничего ему не отвечаю. Сваливаю в подвал и привязываю Паука к трубе. Он уже приходит в себя. А мне нужно передохнуть и встретиться с Суфле, чтобы во всём окончательно разобраться. Но я не могу оставить тут Паука просто так. Паук не дурак, он попытается бежать.

Вдоль трубы растут крошечные самородки. Я с трудом вырываю один из них голыми руками. Это моя особенность. Самородки не имеют на меня абсолютно никакого воздействия, разве что кто-то не начнёт меня ими избивать. Я не галлюцинирую от них, и они меня не жалят.

Пару раз втыкаю самородок в ладонь Паука. Тот истошно вопит, но я знаю, что его никто не слышит. Его ладонь краснеет, покрываясь волдырями, и Паук впадает в лёгкий бред.

Передохнув и поев, я отправляюсь на поиски Цветочницы.

Всю ночь я трачу на то, чтобы отыскать этот дурацкий сад. Сам не знаю, отчего верю этому старику. Да и не то чтобы уж верю. Это лишь крупица, которая может оказаться правдой, а может и не оказаться. Мне хочется увидеть Суфле. Необычайно хочется. Потому что теперь всё не так. И Паук больше не помеха. И она может вернуться. И всё будет лучше, чем было.

Чем дольше брожу по городу, тем больше раздражаюсь. Ноги гудят, и усталость даёт о себе знать. Я не сплю уже сутки.

Утром я нахожу, что ищу. Небольшой белый одноэтажный домик со старыми стеклянными окнами, а вокруг красиво ухоженный цветущий сад. Я не разбираюсь в цветах, но сад точно выделяется в этом убогом городе, где самое красочное – это неоновый свет Дома Шлюхи. Сад огорожен металлическим кованым забором метра полтора в высоту, калитка его заперта. Я подхожу ближе и вижу женскую фигуру с пышными седыми волосами, что-то выдёргивающую из земли. Фигура меня замечает не сразу.

– Суфле? – неуверенно зову я.

Сердце быстро бьётся.

Фигура выпрямляется. Я не знаю эту женщину. Она мне приятно улыбается и говорит: