Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 25)
Оно меня пугает своей неподвижностью и полупрозрачностью.
– Мальчик потерялся? – раздаётся сзади.
Оборачиваюсь. Тоже мне! Мальчик. Худощавая лысая фигура с очками на носу, в лёгкой шали на тонких плечах, белой футболке с широкими лямками и потёртых джинсах проплывает вперёд, чуть виляя бёдрами. Мы почти одного роста. Но я крепче и определённо сильнее. Если это и есть Шлюха, то договориться не составит проблем.
– Шлюха, – протягивает через стойку руку в перстнях и кольцах.
Не пожимаю. Отворачиваюсь обратно на это странное существо, безмолвное и неподвижное.
– Фу, наследил! – Шлюха стряхивает со стойки песок. – Ты что, перепрыгнул? Зачем? Есть же вход, – Шлюха откидывает горизонтальную доску, прикрученную к стойке, и подходит ко мне, неодобрительно покачивая головой. Тонкие губы крепко сжаты.
– Мне нужно знать, кто из мух к тебе ходит.
– Мальчик…
– Я Муха.
– Муха, то, что происходит в доме Шлюхи, остаётся в Доме Шлюхи.
Шлюха упирается своим острым указательным пальцем мне в грудь и выводит из-за стойки. Закрывает за собой.
– Я предлагаю договориться по-хорошему. Я тебя сильней.
Шлюха снимает очки с носа, и они теперь болтаются на цепочке.
– Я знаю, что тебя прислал Паук. Но, дружочек, я веду свои дела, а он свои. Мы никак не связаны. Я не лезу ни в чьи дела, и в мои никто не лезет. По-моему, это честный бизнес.
– Мне плевать, кто как ведёт дела. Мне нужна вся информация.
– Ну, тогда я тебя разочарую, потому то Шлюха имеет принципы.
Шлюха разворачивается, но я хватаю за руку и резко выдёргиваю вперёд. Шлюха переваливается через стойку, падая лицом вниз. Хруст разбившихся очков. Кажется, переломать пару косточек Шлюхи будет тоже просто.
– Ты сломал мои очки! – Шлюха не кричит, но в голосе явное негодование. – Ты знаешь, с каким трудом они мне достались? Зрение моё ни к чёрту!
Шлюха поднимается, прижимая два пальца к правому виску, из которого тянется тонкая струйка крови.
Я замахиваюсь и замираю. Что-то не даёт мне ударить. Это странное нечто обволакивает мою руку так, что я не могу ею пошевелить.
– Знаешь, Муха, мы с тобой очень разные. У тебя вон какое мускулистое тело и личико смазливое, а тело Шлюхи – сплошной скелет, посредственность. Но знаешь, в чём наше главное отличие? Ты подчиняешься приказам, а я их раздаю.
Шлюха вынимает из кармана джинсов крошечный самородок и зажимает его окровавленными указательным и средним пальцами. Ударяет левой ладонью о правую. Из стен начинают выплывать как призраки эти странные существа. Они наполняют холл. Их так много, что я едва могу видеть стены.
Взгляд Шлюхи становится суровым.
– Знаешь, если бы ты пришёл сюда и ушёл ни с чем, как Паук… Но ты посягнул на Шлюху. И мне это не понравилось. Так что Шлюха посягнёт на тебя. И тебе это тоже не понравится, – Шлюха морщит нос. – Ты передашь Пауку, что, если он или кто-то ещё сунется сюда с чем-то подобным, я прихлопну всех. Глазом не моргну, – Шлюха меняется в лице и с дежурной улыбкой продолжает: – А потом добро пожаловать в Дом Шлюхи, Муха. У меня имеется отличный спортивный инвентарь.
Шлюха снова хлопает, и часть существ обволакивают меня, вызывая какой-то животный страх. Они перетаскивают меня в какую-то комнату и начинают меня клевать. Набрасываются по одному, бесшумно, но резко и озлобленно. Я отмахиваюсь от них, но их так много, и они словно пытаются сожрать меня, выжрать из меня что-то. Я мечусь от стенки к стенке, падая и поднимаясь. На меня сваливается огромный платяной шкаф, придавливая моё тело, и, пока я пытаюсь выкарабкаться из-под него, они продолжают атаковать меня. Я не знаю, сколько это длится. Мне кое-как удаётся открыть окно и выпрыгнуть наружу. И хотя комната расположена на первом этаже, приземляясь из-за спешки неудачно, подворачиваю ногу и бегу в сторону Паучьего Логова – нашего района.
Паук будет недоволен.
Но я долго не могу отойти от того, что произошло в комнате. Я словно падаль, которую пытались разорвать на части. И этот животный страх, который ещё долго бьётся учащёнными ударами моего сердца…
Я прихожу в себя только под утро.
Паук сам находит меня. Никто не знает, где он живёт. Он как будто бы везде: следит за нами из всех щелей и высовывается, только когда ему нужно.
Ко мне он приходит в компании Цеце. Мой покалеченный вид Паука совершенно не радует. Я передаю ему всё, что произошло в Доме Шлюхи. Паук от злости бьёт кулаком дверь, от чего она захлопывается. Его верхняя губа дёргается от злости, а большие круглые глаза бегают по комнате. Он думает, что делать дальше.
– Тварь, – выплёвывает Паук. Его взгляд останавливается на мне, и я нутром чувствую, что дело плохо. Делаю невольный шаг назад. – Какого хрена, Муха? – взрывается он. – Я послал самого сильного! А ты совсем без мозгов. Или что, мне лучше отправить Цеце?
Бросаю взгляд на Цеце. Он стоит у двери в своей чёрной кожаной куртке, подаренной ему Пауком, и чёрных круглых очках. Его руки и ноги скрещены, а лицо не выражает абсолютно никаких эмоций.
– Если ты подведёшь меня ещё раз, – он тычет пальцем почти мне в лицо, – хотя бы ещё раз, Муха, я выгоню тебя к чертям собачьим. Мне нахлебники не нужны. Ты понял?
Он пальцем поддевает толстую цепочку на моей шее. Паук подарил мне её, когда принял в отряд как знак того, что я теперь принадлежу Паучьему Логову.
– Понял.
– Цеце, обработай! – бросает Паук, уходя.
Мы остаёмся с Цеце вдвоём. Когда входная дверь за Пауком захлопывается, Цеце отталкивается от стены, на которую опирался всё это время.
– Не смей, – говорю я.
– Это приказ Паука, – он произносит это безучастно. – Ты всё прекрасно понимаешь.
– Цеце, мы можем договориться.
– Давай без этого. Я хочу быстрее закончить, – он снимает очки.
Я прихожу в себя только к вечеру. Цеце знатно избил меня. Болит всё тело. Кое-как поднимаюсь с пола. Изо рта вытекает кровавая слюна. Медленно, держась за бок и опираясь о стены, плетусь в ванную. Из зеркала на меня смотрит изуродованное лицо. Включаю воду, аккуратно прикладываю намоченное полотенце к лицу. Стягиваю с себя через боль футболку, бросаю на пол. Кровоподтёки справа.
Но я рад. Я знал, что меня изобьют за то, что я не справился с заданием. Так что в целом я был к этому готов. Я рад, что Паук не пришёл с Ящером. Ящер бы отыгрался. А Цеце просто выполняет свою работу. С ним вообще невозможно договориться. Иногда мне кажется, что ему вообще плевать, что происходит вокруг.
Я не Ящер. Я заживаю очень долго. Но Мотылёк достаёт лекарства от Швеи, и это немного улучшает моё состояние и ускоряет процесс.
Я помню наше с
– Её нужно привести любой ценой. Меня она боится, сыграй на контрасте.
Хирург уже ждёт меня в тёмном зале. Он молча провожает меня к одной из комнат, открывает дверь и уходит.
Я сажусь на противоположный конец старой металлической кровати. Она чуть вжимается в стенку, но пытается не показывать своего страха.
И зачем она только Пауку? Она больше похожа на принцессу из сказки, но никак не на очередную муху.
– Я Муха, – представляюсь я. – Меня к тебе прислал Паук.
Её красивые глаза смотрят на меня с невинностью оленёнка, который впервые в своём лесу встречает охотника. Это меня смущает.
– Меня зовут Суфле, – она говорит мягко.
– Не надо бояться меня. Никто не обеспечит тебе сохранность лучше, чем я. Ты боишься Паука, я знаю, но это ни к чему. Главное – выполнять, что он просит. А это уж не так сложно, согласись?
Она мило улыбается, багровея.
– Давай так. Если ты присоединишься к отряду Паука, я лично гарантирую тебе защиту. Это будет моя ответственность.
– Хорошо, – почти сразу соглашается она.
Так просто? Я думал, что будет намного сложнее, раз Паук позвал меня. От Хирурга мы уже выходим вместе. Паук победоносно и немного показательно аплодирует, завидев нас.
– Нужно тебя переодеть. У нас чёрный дресс-код, – обращается Паук к Суфле. – И да, вот ещё. Подарок, – он достаёт из кармана своего плаща кулон в виде паука на круглой паутине и протягивает его Суфле. – Мой талисман. Теперь твой. Ты должна всегда носить его на себе. Он значит, что ты – часть Паучьего Логова.
– Спасибо, – она сжимает кулон в своём кулаке.
– Найдём тебе какую-нибудь цепочку, – предлагаю я, – будешь носить на шее.
Когда Паук приводит Суфле к дому, где она теперь будет жить, и оставляет её там, я решаюсь его спросить. Бесспорно, рискую.
– Чем она так хороша?
Паук пребывает в прекрасном расположении духа. Его затея удалась, так что он спокойно выкладывает мне все карты:
– У неё великолепная особенность. Её слёзы могут расщепить любой материал, кроме самородков, разумеется. Ты понимаешь, что это значит?