Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 23)

– Тебе бы поспать, – советует он. – Проводить?

– Нет, спасибо.

– С ним всё будет хорошо, – Пепел хлопает по плечу. – Кровь Змеи творит чудеса.

– С ним – да, – соглашаюсь я. А со мной?

Я долго бреду до дома. Целую вечность. Стою у своего окна и смотрю внутрь. Вот она – моя пустая квартира. Моя кровать прямо под подоконником. С колючим одеялом в белоснежном пододеяльнике. Белая подушка. Белая простыня. Деревянный шкаф в углу. Стул и стол с зеркалом в половину моего роста. Комод с другой стороны, обставленный трофеями с ходок – всякими безделушками. Закрытая дверь в соседнюю комнату. Обои старые, местами отходят у пола. Будто я возвращаюсь домой, но уже не к себе. Окна из дома напротив безучастно смотрят мне в спину. Раньше я думала, что никто не видит, когда я одна, а дома́ видят. Дома́ слышат. Дома́ знают все мои тайные мысли, мои желания и мой главный страх. Они живее, чем кажутся. Они просто не участвуют в бессмысленной человеческой жизни. Они лишь способны разрушать маленькое человеческое существование. Но мы и сами неплохо с этим справляемся.

Я перелезаю через окно и попадаю внутрь. Выгребаю остатки кристаллов. Надо ведь жить дальше? Нет, не так. Надо заново пробовать жить. Опять сначала. Распихиваю всё по карманам. Запираю окно и выхожу через дверь. Запираю и её. Планирую не появляться здесь долгое время.

Шлюха, как всегда, гостеприимно меня встречает.

Я теперь ещё чаще бываю в этом Доме.

Лёжа на кушетке, в закрытой комнате в бессмысленных попытках уснуть, начинаю задумываться о том, когда это всё действительно началось. Говоря «всё», я имею в виду «разрушение».

Наверное, с исчезновения Аква. Кто бы что ни говорил, но Аква был нашим стержнем. Он повлиял на каждого из нас. Возможно, невольно, но необратимо. Он собрал нас в отряд. Он сделал из нас семью. Несмотря на то, что мы все разные. Уникальные… Если это можно так назвать. Да, мы все недолюбливаем Змею за её стервозный характер. Даже Ёлка – сестра Аква – не одобряла его выбор. Но Аква её любил. Уж не знаю, за что её можно любить. Но мы уживались и с ней. Аква принял и Хрусталь – груду мышц, за которой прячется далеко не самый храбрый парень. Да он даже принял Мрак, которая не приняла никого!

Аква принял меня… которая так и не может принять себя.

Но моё разрушение началось явно раньше. Возможно, в тот день, когда я снова лицом к лицу столкнулась с зелёными глазами…

Меня накрывает волной яркого света и выдёргивает из процедурного состояния. Мощный свет пробивается через закрытые ставни и освещает всю комнату. Это длится лишь несколько секунд, но это пугает меня. Словно на меня обрушивает огромный пласт, камень, дом. То, от чего я так бежала все эти годы, мой главный страх возвращается ко мне с невероятной силой, словно это случилось вчера.

Разрушение началось тогда, когда я возвращалась со свидания с Лётчиком. Он хотел проводить меня до дома, моего второго дома, как истинный джентльмен. По дороге мы встретили Кукольных Дел Мастера. Ему была нужна какая-то помощь от Лётчика. И было видно, что Лётчик хотел ему помочь, но не хотел бросать меня. И тогда это я сказала ему, что дойду до дома сама. Ничего страшного. Это я уговорила его не провожать меня. Это я выбрала тот короткий путь. Это всё была я. Всё началось с меня.

Волна будто проливает на меня свет, оголяя самые чёрные страницы моей жизни. Нет, мои страницы не были белыми всё это время. Это я пыталась их закрасить белой краской. Но свет, словно вода, всё смывает.

Мой мозг удачно блокирует плохие воспоминания. Возможно, он просто не в состоянии с ними справиться, и слишком большая боль может навредить мне неисправимо. Но мне всегда казалось, что дело в другом. Не то чтобы у меня не было этих воспоминаний. У меня не осталось переживаний к ним. У меня остался только страх после них. Навязчивый, постоянно преследуемый меня во снах и наяву страх. Но это следствие. А причина будто скрыта за мутным стеклом. Это как не помнить свой сон, но знать, что ты его видел.

Но именно сейчас я начинаю помнить всё чётко.

Сажусь на кушетку. Тени продолжают работать, высасывая из меня тревогу. Я размахиваю руками, чтобы они оторвались от меня. В полукоматозном состоянии подхожу к двери и жму на маленький звонок в стене. Жду, прижавшись лбом к стене и старясь удержаться в реальности. Тени медленно подплывают ко мне. И снова продолжают свою работу.

Шлюха ловит меня именно в тот момент, когда я теряю сознание. Усаживает на пол и приводит в чувство, слегка похлопывая по щекам. Лицо выражает обеспокоенность.

– Всё в порядке, просто мне нужно идти, – я пытаюсь встать, но получается лишь со второй попытки.

– В чём дело? Процедура ещё не завершена.

– Если ты о кристаллах, то не беспокойся, оставь полную стоимость.

– Меня хоть и зовут Шлюха, но это не значит, что меня лишили чувств. Я не могу отпустить тебя куда-либо в таком состоянии. Ты слишком слаба, Пламя. Сиди здесь и никуда не уходи.

Шлюха скрывается за дверью, которую оставляет открытой. Приносит какую-то настойку и что-то пожевать. Становится чуть лучше, по крайней мере, мир обретает свои прежние очертания.

План в моей голове становится навязчивой идеей. Мне нужно найти эти зелёные глаза. Они – моё начало. Мне нужно то, что есть только у него. Мне нужно принять своё начало.

Я жду его в кафе. День за днём я прихожу и жду, когда же он зайдёт. Лучше мне не становится, будто кто-то показал мне, что я есть такое на самом деле. Пока сижу и жду, за столами то и дело обсуждают яркий свет. Значит, он и правда был. Но что это значило?

Он прячет свои глаза за очками. Круглые, чёрные. Но я знаю, что это он. Странно, но мой мозг делил его как бы на два человека: зелёные глаза и вот этот парень за столом. Два разных существа. Когда он входит, я вжимаюсь в диван. Это страшно. Сердце стучит как перед прыжком. Но я должна. Я должна.

Я не могу подойти и поговорить с ним при людях. Нет. Он узнал меня тогда, я это поняла по его лицу. И он был напуган. Но почему он был напуган? Это мне должно быть страшно. И мне было страшно. Как и в ту ночь…

Он уходит. И я иду следом. Стараюсь быть незамеченной. Он заворачивает в Паучье Логово. Конечно, где же ещё может быть его дом? Тут серо и темно. Но меня пугает не район, а те, кто здесь живут. Паук. Он ведь живёт где-то здесь? Он ведь может меня увидеть.

Дома́ провожают меня своими взглядами. Они будто цепенеют при виде меня. Я в районе Паука? Теперь им страшно. Им.

Он заходит внутрь дома. Я стою на улице. Уже стемнело, а я жду, когда загорится свет, чтобы вычислить его квартиру. Он включает его на верхнем этаже. Я открываю дверь и попадаю в подъезд.

Поднимаясь по ступеням, слышу, как стучит моё сердце, как тяжело моё дыхание, как тяжелы мои шаги. Я словно поднимаюсь на плаху, откуда нет пути назад. Это тот самый момент, когда я взгляну палачу, убившему прежнюю меня, прямо в глаза. Осознанно. А палач даже не знает, что я у него на пороге.

Стучу в дверь его квартиры.

Щелчок – и дверь открывается.

Палач не похож на убийцу. Измученный временем, сигаретами и алкоголем, он не готов встретить меня. Смотрит испуганно и тут же захлопывает дверь. А чего ещё ждать от человека, который увидел призрака?

Стучу снова. Уже настойчивее. Призрак хочет видеть палача. Я знаю, что палач – это лишь пешка в руках правосудия. Но та ночь не была правосудием, и палач мог стать спасителем. Он снова открывает дверь, и я смотрю в его зелёные глаза. Мне становится страшно, потому что я слишком хорошо их помню. И я их ненавижу.

– Прости, – его голос звучит хрипло.

– Мне нужно кое-то, что есть у тебя, – решительно заявляю я.

– Что? – переспрашивает он.

Я опускаю глаза. Лишь бы не отказал.

– Мне нужна твоя слюна.

– Я виноват, – его голос дрожит.

– Заткнись!

Он выглядит таким маленьким, несмотря на то, что выше меня, таким убогим и совершенно не страшным, не как тогда. Я не хочу слышать его извинения. Я вообще не хочу его слышать.

– Просто скажи, – продолжаю я, – дашь ты слюну или нет.

– Я не понимаю.

Вздыхаю и иду к лестнице. Тупая затея. Чего я могла ждать от человека, который поступил со мной, как не с человеком? Я спускаюсь уже достаточно низко, когда слышу его быстрые и громкие шаги и его крик:

– Зачем тебе моя слюна?

Останавливаюсь.

– Тебя это не касается. Но ты мне должен, – нужно убедить его, во что бы то ни стало, – потому что ты поломал мне жизнь.

– Моя слюна не вернёт твою прежнюю жизнь, – растерянно говорит он, обеими руками держась за перила. Он стоит на один лестничный пролёт выше.

– Я знаю.

– Но я дам её, потому что это единственное, что я могу для тебя сделать.

Так пафосно и так убого!

– Я не буду тебя благодарить.

Безумно благодарить человека, испоганившего мою жизнь.

Он кивает. Потом мы медленно и молча, давимые тишиной, возвращаемся к нему, и я жду в коридоре, когда он вернётся со слюной. Он приносит её в гранёном стакане и передаёт мне. Молча.

– Как она работает?

– При попадании в кровь она вызывает паралитический эффект. Тело быстро цепенеет, ты всё осознаешь и…

–… всё чувствуешь, – перебиваю я. Проходили. – Я помню. Поняла.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Я не хотел!

Он долго смотрит на меня. Наверное, ждёт ответа. Или прощения. Или хотя бы толику сочувствия. Но мне совсем его не жаль.