Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 21)
– Вам, что же, вдвоём? – пристальный взгляд обращён на Скалу.
– Да, откачка и дозировка, – отвечаю я.
– А что, – лысая голова Шлюхи наклоняется в бок, – романтично. Странное свидание, но мне приятно, что вы выбрали для этого мой дом. Подождите в лобби, мои тени подготовят комнату на двоих.
Я оплачиваю, и мы со Скалой садимся на мягкий диван, обитый бордовым бархатом. Через несколько минут Шлюха приглашает нас в комнату. Я ложусь на дальнюю кушетку, а Скала на ближнюю. Он выглядит растерянным. Шлюха замечает проблемную руку, но тактично молчит. Что-что, а общаться с клиентами Шлюха умеет лучше всех.
Два удара ладонями. Две тени выплывают из стены. Шлюха выходит и запирает за собой дверь. Скала пугается и чуть подскакивает.
– Не бойся. Я это делала уже много раз, – протягиваю ему свою левую руку. Он, не отводя от меня глаз, берёт её в свою правую. Мы смотрим друг на друга. С ним я чувствую себя в безопасности. – Сначала будет неприятно. Это не больно, просто словно кто-то копошится в тебе. Это будет откачка твоих тревог. Тени работают как насосы.
Тени уже присасываются к моей свободной руке и его нездоровой.
– А потом будет дозировка. Тени наполнят тебя положительными эмоциями. Тебе понравится. Мне это помогает справиться со стрессом. Только не рассказывай никому. То, что происходит в Доме Шлюхи, остаётся в Доме Шлюхи.
Скала сжимает мою руку крепче:
– Хорошо.
Я закрываю глаза и погружаюсь в полусон.
Когда я пробуждаюсь после дозировки, всегда чувствую прилив сил. Тело не ломит. Чувствую себя прекрасно, внутри будто кто-то разбил фонарь, и тепло и свет наполняют всю меня.
Единственный минус такой процедуры – голод.
Шлюха будит нас обоих.
– За отдельную плату принесу вам завтрак, – Шлюха протягивает руку, ожидая оплаты.
Я достаю из карманов остатки кристаллов. Шлюха возвращается с двумя подносами:
– У вас есть ещё час.
Мы принимаемся за еду. Не жадно, а спокойно. Еды много. Шлюха никогда не жадничает.
– Почему ты сюда ходишь? – спрашивает Скала.
– Тебе не понравилось?
– Я себя теперь отлично чувствую, но я пока так и не понял, нравится ли мне тут.
– В первый раз всегда так… Понимаешь, есть вещи, с которыми невозможно справиться. Я стала причиной двух пожаров.
Выдыхаю. Именно сейчас хочется рассказать всё. Именно ему. Не знаю уж, почему. Может, это выброс гормонов счастья во мне, а может, Скала сам по себе располагает. Но про ту ночь мне хочется рассказать именно ему.
– Первый пожар был случайным. Дом сгорел, и Аква предложил мне жить где-нибудь на первом этаже. Это вполне логично, легче спасаться, но не даёт гарантий, что я не спалю что-нибудь своими волосами.
– Я испугался, когда у тебя загорелись волосы.
– Когда это случилось у меня впервые, у Хирурга, я тоже очень сильно испугалась. Потом со временем поняла, что, скорее, пострадают другие, чем я.
– Тебе не больно, когда они горят?
– Нет. Я чувствую жар, но мне не больно.
Я замолкаю, чтобы собраться с духом. Нужно рассказать ему про второй пожар так, чтобы это не обрушилось на него лавиной. Говорить об этом тяжело, слушать, наверное, тоже.
– Давай встречаться, – вдруг прерывает он тишину.
– Что?
– Ты мне нравишься. Давай встречаться.
– Но есть кое-что, что…
– Неважно. Просто скажи да или нет.
Я долго смотрю в одну точку. Конечно, я уже думала об этом. Но это было нечто эфемерное, как сон. Никто не предлагал мне встречаться после Лётчика. Мы с ним никогда об этом не говорили больше. Но это было так давно. И я так давно пытаюсь начать заново. Мне всегда казалось, что все знают и только делают вид, что нет.
Я соглашаюсь.
Начало – это самое страшное. Надо быть храбрым, чтобы начать. В конце концов, это хороший шанс отпустить то, что мне мешает жить.
Или шанс вырыть себе могилу поглубже.
Скала оказывается не самым заботливым парнем. Не то чтобы это делало его плохим человеком. Иногда я анализирую его слова и поступки и думаю, что он просто не сильно эмоционален, словно внутри него бесчувственная груда камней, вылезающая наружу в сложных ситуациях. Но он старается. И я вижу, как много ему не хватает любви. Возможно, внутри него целый мир, живой и яркий, просто почему-то этот мир превратился в мрамор.
Не знаю, что помогает мне больше: Скала или то, что мы теперь так часто зависаем у Шлюхи.
К тому прерванному разговору я не возвращаюсь. Ни к чему теперь тянуть за собой чёрные пятна прошлого. Если начинать заново, то так, будто прошлого не было. Есть события, которые изменить нельзя. Но их нужно отпустить, хотя бы попытаться, оставить в прошлом. Это как оставить незаконченную картину и начать рисовать новую, потому что первая настолько плоха, что её уже ничего не спасёт. Когда Скала рядом – а рядом он постоянно, – мне ничего не страшно: он хоть и без руки, но защитит меня.
Мы много времени проводим вместе. О нас уже все знают, и это чертовски приятно – знать, что ты чья-то девушка. Ладно, не чья-то, а Скалы. Лётчик ничего не говорит по этому поводу. Впрочем, как и Календула. Но это и хорошо. Календула даже ничего не говорит про руку. Иногда в её взгляде я читаю зависть ко мне. Не ревность, а зависть. Она смотрит свысока, но зависть ей не скрыть. Я не знаю, чему можно тут завидовать. Впрочем, Календула всего не знает. Никто ничего не знает до конца. Возможно, она так равнодушна ко всему этому, потому что любой парень для неё – это как выпить кофе с утра, рутина. Но иногда Скала так смотрит на неё… Это сложно объяснить. Словно он пытается понять, что творится у неё в голове. Кроме того, что из её головы по волосам растут цветы, ничего полезного в ней нет.
Иногда мы ссоримся. Он торопит события и пытается со мною сблизиться, а я не могу. Я хочу насладиться тем, что есть сейчас. В этом городе не нужно никуда торопиться. Но у меня есть свои причины ему отказывать. Он, конечно, всё принимает на свой счёт и заявляет, что всё это потому, что он теперь однорукий инвалид, коим я же его и сделала. Но это не так. Я отвечаю, что он слишком торопится, и всему своё время. Он не верит.
В день нашей последней ссоры он уходит, громко хлопнув дверью. Нам обоим требуется время, чтобы остыть. Я сопротивляюсь любому давлению, ведь по принуждению нельзя. А он словно не видит, летит сломя голову, как будто пытается себе или мне – уж не знаю – что-то доказать. А мне не нужны доказательства, мне нужна спокойная жизнь.
Каждый раз, когда мы ссоримся, мне становится страшно. Счастье хрупко. Отношения хрупкие. Человек хрупок. В мире нет ничего, что можно было не разрушить. Я только начинаю с чистого листа, мне так не хочется всё перечёркивать. Скала поймёт, потому что мы теперь вместе. А вместе – значит навсегда.
Часто после ссор Скала выпускает пар на вечернике Календулы. Там есть бесплатный алкоголь и можно расслабиться. Нахожу его там уже пьяным. Вывожу в коридор, подальше от громкой музыки, чтобы поговорить.
– Отстать от меня, – он отпихивает меня и шатается сам. – Что тебе нужно?
– Послушай, ты мне нужен. В любом состоянии. Если бы меня хоть сколько-то волновала твоя рука, я бы тебе отказала ещё в самом начале. Но ты мне нужен. Пойми, Скала, наша встреча была неслучайна. Мы неслучайны.
– Брось, Пламя. Разве я не вижу, как вы все смотрите на меня? Больной калека. Я хоть слово сказал тогда? Я даже не сдал вас. А мог. И должен был.
– Скала, пойдём отсюда, – тяну его за рукав, а он пытается устоять на месте. – Я могу разозлиться и устроить пожар. Кто-нибудь может пострадать.
– А Лётчику ты тоже отказала или дала?
– Что?
Это так оскорбительно звучит. И ещё оскорбительнее, потому что он, именно он об этом спрашивает.
– Я вижу, как он на тебя смотрит. Ты думаешь, Календула почему тебя взяла? Она не дура. Ей девки не нужны. Это он её уговорил. А ей бы только получить такого красавчика. А? Поганая мразь. Красивый Лётчик, красивый?
Скала начинает наступать на меня:
– Дала ему, а?
– Я знаю Лётчика всю свою жизнь! У нас было одно свидание. Одно! На этом всё и закончилось. Но это было тысячу лет назад. Мне нужен ты, а не Лётчик, ты!
–Да? А она меня на Лётчика променяла.
Он стоит так близко. Его мутные глаза полны гнева и презрения. Он дышит на меня перегаром.
– Скала, пожалуйста, отойди, – я шепчу. – Мне страшно, пожалуйста, отойди, – я всем телом вжимаюсь в стенку.
– Чем я хуже Лётчика? – он хватает меня за горло, и по моим щекам начинают катиться слёзы.
Холодные пальцы сдавливают так сильно, что мои волосы мгновенно загораются.
– Отпусти её, – неразборчивый, но строгий голос.
За спиной Скалы стоит Календула. Он поворачивается к ней и отпускает меня.