Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 20)

И пока Скала поднимается, из его левого рукава падают куски.

– О боже! – шепчу я.

Скала спокойно снимает свободной рукой кофту: его левая рука разбита до локтя, и осколки мрамора высыпаются на землю.

– Что мы наделали! – восклицаю я.

– Что это за херня? – пугается Лётчик.

– Тебе больно? – я подскакиваю к Скале.

– Нет.

– Выпей это. Это кровь Змеи, она должна помочь. Хирург говорил, помнишь?

Я вливаю содержимое в его рот. Он кажется таким безучастным, словно это не его рука только что распалась на куски.

– Я ничего не чувствую, – говорит он.

– Дай время, – успокаивает его Лётчик. – Давай, мы лучше проводим тебя до дома.

Скала молча двигается вперёд, а мы с Лётчиком идём сзади.

– У него вырастет новая рука?

– Лётчик, он же не Ящер!

– И что теперь будет?

Я мотаю головой, сбрасывая дурные мысли.

Когда добираемся до дома Скалы, мы с Лётчиком укладываем его на диван и укрываем тонким одеялом.

– Я, наверное, останусь, – говорю я.

Мне хочется быть рядом с ним в такую трудную минуту. К тому же непонятно, как сработает кровь Змеи и что будет с рукой.

– Тогда я тоже.

– Не надо, – возражает Скала.

– Как-то не хочется проснуться завтра и услышать, что у тебя не хватает головы или ещё чего.

– Да и нужно убедиться, что тебе не станет хуже, – говорю я.

– Календула меня теперь выгонит?

Бедняга!

– Тут так не принято. Если ты в отряде, то вы вместе до конца.

Я сама уже не верю в эти слова. Вместе до конца. Так фальшиво. Не потому, что так не бывает, а потому что мы действительно в это верили, но обстоятельства оказались выше. И если Аква ещё жив, если Аква сам решил нас покинуть, то семья, которую он так бережно создавал и оберегал, разрушилась по его вине.

Когда Скала засыпает, мы с Лётчиком отправляемся в маленькую кухню. Квартира Скалы оказывается на удивление очень маленькой и не особо уютной. На кухне стоит старый пластмассовый стол и одна табуретка без мягкой сидушки, маленький жужжащий холодильник грязного молочного цвета с небольшой морозилкой сверху, плита в жирных пятнах с когда-то белым чайником в крупный мак.

Мы переговариваемся шёпотом. Лётчик ходит из угла в угол, а я стою на месте.

– Что мы скажем Календуле? – спрашивает он.

– Правду.

– А что потом? Её парень останется без руки! И я в этом виноват.

– Её парень?

Лётчик укоризненно смотрит на меня. Но меня задевает то, что он называет Скалу «её» парнем. Тут же стараюсь исправиться:

– Я тоже виновата, если уж на то пошло.

– Надо переговорить с Жабой, может, он сможет принять нас.

– Нет!

– А что, ты хочешь идти к Пауку? Самоубийца?

– Ты ищешь пути отступления. Мы даже ещё не переговорили с Календулой. Она не монстр!

– Давай не будем скрывать очевидных фактов, – он двумя руками упирается о стол, чуть продавливая его. – Календула спит со всеми, но в отряде ей нужны здоровые, крепкие парни. А Скала, мать его, без руки!

Я сажусь на табуретку. Одна ножка шатается.

– Скала с Календулой? – мой голос тихий.

– Я не знаю. Какая, вообще, разница?

– Просто если это так, то она примет его любым.

Как же убого звучат мои слова. Мне сейчас действительно больше интересно не то, что будет со Скалой, а то, с Календулой ли он.

– Мне плевать, что там между ними. Но знаешь, я думаю, что парень не будет сидеть на крыльце дома девушки просто так. Значит, что-то случилось.

Пытаюсь сосредоточиться на важном:

– Лётчик, мы должны ей всё объяснить. Мы не можем это скрыть, потому что это, чёрт возьми, заметно. То, как поступит Календула, мы, конечно, не знаем. Если бы это случилось при Аква, разве ты ему не рассказал бы?

– Аква – это совсем другое. Он бы любого порвал за нас.

Он бы любого порвал за нас. Я молчу. Возможно, мне стоило тогда рассказать Аква про ту ночь. Возможно, он мог бы сделать что-либо для меня. Нет. Он не мог бы изменить прошлое. Аква ничего не смог бы сделать, и это, пожалуй, его бы убило.

– Я могу ей всё рассказать, если ты боишься.

– Я сам скажу, – голос Лётчика звучит решительно.

Мы ложимся спать в комнате Скалы, разместившись с Лётчиком на одном ковре. Без подушек и одеяла. Копаться в вещах Скалы нет ни сил, ни желания. Ночь придавливает нас к полу.

Вот бы это всё был один страшный сон.

Когда я просыпаюсь, Лётчика уже нет. Скала сидит на диване с одеялом на ногах и здоровой рукой держит то, что осталось от его левой. Если не считать руки, то он выглядит вполне себе сносно, разве что разбито. Иронично.

– Не хотел тебя будить, – произносит Скала.

– А где Лётчик?

– Не знаю. Я не видел, как он ушёл.

– Тебе помочь? – я подхожу к нему. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Какой-нибудь протез.

Чувствую себя невероятно виноватой перед ним.

– А знаешь, – мне в голову приходит идея, – у меня для тебя кое-что есть. Вставай, идём!

– Нужно сначала поесть.

– Нет, нам нужен голодный желудок. Хочу кое с кем тебя познакомить.

Я помогаю Скале натянуть кофту, болтающийся рукав он заправляет в карман. Дожидаться Лётчика не вижу смысла, да и не хочется мне, чтобы он знал. Это будет наш секрет. Между мной и Скалой. И Шлюхой.

Обаятельная улыбка Шлюхи приветствует нас за стойкой. В лисьих глазах мерцает что-то распутно-секретное.