Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 19)
Я и не знала, что Лётчик взял кровь. Это может быть так опасно?
– Ничего я тебе не дам, – Лётчик редко бывает таким уверенным. – И одна ты никуда не пойдёшь.
Удивительно, что он бросается попыткой позаботиться о ней. Это как пытаться погладить голодного волка в холодном лесу. Мне кажется, что Мрак вот-вот рассмеётся, хотя я никогда не видела и тени улыбки на её бледном лице, а она вдруг встаёт в оборонительную позицию и заявляет:
– Засунь свою псевдозаботу знаешь куда! О барышне своей лучше позаботься.
Неловкость как ведро с холодной водой обливает меня с головы до ног. Неужели она знает о том, что было? Это Лётчик рассказал ей? Но ведь больше некому. И мне тут же становится страшно. Иногда мне кажется, что Мрак как-то причастна к той ночи. Хотя мой разум и говорит, что это невозможно, ведь её тогда ещё не было в городе, но моё нутро знает, что я права.
В горле пересыхает, я сглатываю. Закладывает уши, я слышу звон и
Они ещё перепираются, когда я от беспомощности хватаю Лётчика за руку и испуганно смотрю ему в глаза. Он словно чего-то ждёт.
– Пойдём отсюда, – произношу я сухими губами, и звон со смехом растворяется. На лбу выступает пот.
– Хорошо, – он берёт меня за локоть и уводит.
Мы идём в сторону Детского Дома.
– Почему мы идём сюда?
– Искать ответы.
– Я думала, что мы вернёмся.
– Ты передумала?
– Мне было не очень хорошо, – бросать Лётчика одного не хочется, но и разобраться с собой не помешало бы.
– Это просто Мрак. Забей.
– Тебе не кажется, что она тебя использует?
– Почему ты так думаешь? – он искренне удивлён.
– А какая ещё может быть причина? Ради высшей благой цели?
Лётчик иронично усмехается:
– Но она же тоже человек.
– Да уж, человек…
Это монстр в куртке.
В сумерках мы обходим с большими мощными фонарями недостроенные здания. В одном из них замечаю на стенах и полу рисованную мебель. Она покрытая сверкающей пыльцой.
– Думаешь, это тот мальчик нарисовал? – спрашиваю я.
Он сбрасывает с себя рюкзак и садится на пол, прижимаясь спиной к стене. Может быть, от света фонаря или луны, но пыльца по контуру рисунка рядом с Лётчиком словно начинает мерцать.
– Давай передохнём.
Я сажусь рядом и ставлю фонарь светить в сторону без стены. Луч тянется не так уж и далеко: по полу до самого обрыва, а после в воздухе его поглощает тьма голодного города. Лётчик достаёт термос и наливает горячий чай. Протягивает мне. Я отказываюсь молча.
– Ты его помнишь? – спрашиваю я. – Мальчика?
– Да, – отвечает Лётчик.
– А я почти нет. Знаешь, я долго его пыталась вспомнить.
– Он не особо активный был, забитый теми, кто понапористее.
– Ты правда думаешь, что пропавшие могут быть виноваты в его гибели?
Лётчик делает глоток и закрывает глаза:
– Я не знаю, Пламя.
– Ты скучаешь по нему?
Лётчик, конечно, сразу понимает, что я спрашиваю про Аква. Мы ведь не обсуждали это. Никто не обсуждал. Потому что это значит вскрывать не только свои раны, но и чужие. Это значит, что, возможно, придётся принять то, чего все так боятся.
– Иногда я думаю, – отвечает Лётчик, – будь он сейчас с нами, он бы во всём разобрался. – Он поворачивается ко мне. – Тебе не казалось раньше, будто Аква знает больше, чем остальные? Не только больше, чем мы, но и больше, чем Паук, Жаба, Календула. Будто он знает какой-то секрет.
– Возможно. Я никогда не думала об этом в таком ключе. Думаешь, остальные пропавшие тоже знают этот секрет?
– Нет.
Лётчик встаёт и проходит вперёд. До края остаётся шага три.
– Иди сюда! – зовёт он меня.
Я поднимаюсь. Он выставляет руку так, чтобы я не шла дальше, ближе к обрыву. Но я не планирую. Лётчик фонарём указывает вдаль. Видно плохо.
– Там мы с Мрак обнаружили следы крови. Думаю, мальчика нашли там.
– Как он мог тут оказаться?
– Давай обойдём ещё два дома.
Мы заканчиваем вылазку за полночь и возвращаемся в город. Дорога лежит мимо дома Календулы, и я замечаю на крыльце тёмную фигуру, сидящую прямо на ступеньках, словно статуя.
– Очередной ухажёр Календулы, – предполагает Лётчик. – Они слетаются сюда как пчёлы на поле. Да и она ведёт себя как лист в дождливую погоду: не прекращает клеиться.
– По-моему, это Скала.
– Сочувствую ему, – пожимает плечами Лётчик. – Оставь его в покое.
Но так нельзя. Если Скала, и правда, мне нужен, я должна помочь ему. Ведь он сможет помочь мне.
Решительно подхожу и сажусь перед ним на корточки:
– Эй, ты в порядке?
Скала медленно поднимает голову. Левая часть лица, начиная чуть ниже глаза и до уголка губ, превратилась в серый мрамор.
– Приятель, что у тебя с лицом? – недоумевает Лётчик.
– Ему нужна помощь, нужно к Календуле! – я тяну Скалу за рукав его кофты, но он не встаёт.
– Она… – начинает он.
– Занята? – перебивает Лётчик.
– Что-то типа того.
В его голосе вселенская скорбь, будто он только что вернулся с поминок.
– Да что с тобой? – не понимаю я. – Вставай! Лётчик, помоги мне!
Мы поднимаем Скалу.
– Нужно к Змее! Лётчик, ты же брал её кровь!
Я отхожу от Скалы и начинаю копаться в рюкзаке Лётчика. Скалу словно перевешивает, он заваливает на бок. Лётчик не может его удержать, и Скала падает, ударяясь о ступеньки. Грохот упавшего камня. Я замираю с колбой в руках.
– Не ударился? – спрашивает Лётчик, помогая ему встать.