Ксения Сабельникова – Тишина, с которой я живу (страница 17)

Он ведёт себя странно, это напрягает.

– Ладно, только не иди, пожалуйста, сзади. Иди рядом.

Скала подходит. Из-за угла появляется фигура в чёрном. Меня это пугает, и мои волосы загораются. Худая фигура переходит улицу, делая вид, что не замечает нас, хотя невозможно не заметить горящие волосы в предрассветных сумерках. В фигуре я узнаю Мрак.

– Ты её боишься? – интересуется Скала.

Он внимательно изучает меня взглядом, словно копается в моих чувствах и мыслях.

– Нет, – вру я. – То есть… это глупо, да?

– Я не знаю, – он смотрит ей вслед. – Её стоит опасаться?

– Вообще-то, нет. Она грубая, да, но…

– Мы пойдём или нет? – прерывает он меня. – Мне потом ещё обратно идти.

После завтрака из остатков того, что нахожу в холодильнике, и ду́ша отправляюсь в Дом Шлюхи. Давно там не была, и многое накопилось.

Шлюха стоит за стойкой и увлечённо что-то пишет в гроссбух. В простой белоснежной майке с широкими лямками, серых потёртых джинсах, поясе с огромной блестящей бляхой, кучей колец на пальцах и амулетов на шее. Маленькие тонкие треугольные очки на лёгкой цепочке надеты на самый кончик носа. Удивительно, как они ещё не спали.

Всё утро меня одолевает чувство тревоги. Чувство тревоги от тёмных улиц, от подозрительно себя ведущего Скалы, от мимолётной встречи с Мрак. Дом Шлюхи – это избавление от всех тревог и получение всего, что ты хочешь.

– Я как обычно, – просить Шлюху всегда немного стыдно.

Каждый раз как первый. Все мы делаем друг перед другом вид, что не ходим сюда, будто это зазорно, но, если дом стои́т, значит, бизнес процветает.

Шлюха отрывает свой взгляд от гроссбуха и поправляет очки.

– Мне очень жаль, но ты не вовремя.

– Я на часик.

– Мне что, всё бросить и заняться одной тобой? Бизнес – это не только клиенты, милочка, бизнес – это ещё и куча бесполезных бумаг!

– Ты можешь оставить меня одну. Не обязательно контролировать.

– Ну да. А потом ты скажешь, что тени высосали слишком много, и ты чувствуешь себя как сомнамбула. У Шлюхи лучший сервис в этом городе. Никаких полумер.

– Плачу двойной тариф.

– А это уже можно обсудить, – Шлюха проводит тонким пальцем по языку и, заламывая страницу гроссбуха, закрывает её.

Выходит из-за стойки и берёт меня своей длинной костлявой рукой. Мы двигаемся вперёд.

– Но тогда никакой дозировки, только откачка.

– Хорошо.

– Оплата вперёд.

Выгребаю всё из карманов. Шлюха проводит меня в комнату:

– Что-то серьёзное или так, терапия по плану?

Я ложусь на кушетку у закрытого ставнями окна и закатываю оба рукава кофты.

– Ладно, можешь не отвечать, я чисто поддержать разговор.

Две ладони с красивыми тонкими пальцами, украшенными кольцами и перстнями, ударяются друг о друга. Хлопок – и из стены выплывают две красноглазые тени, наполовину прозрачные, наполовину тёмные, и присасываются к моим запястьям.

– Через каждые пятнадцать минут буду проверять. Через час сеанс завершён. Получай удовольствие, Пламя!

Шлюха удаляется, запирая за собой дверь.

Получать удовольствие от процедуры сложно. По крайней мере, поначалу. Как будто всю мерзость, которая во мне скопилась, сейчас пытаются выкачать эти полупрозрачные твари. Точнее, выпить. Сначала кажется, будто от кистей до самых пальчиков ног начинают расходиться тонкие подкожные нити. Они словно углубляются, расползаются, образуя сеть, и начинают бороздить меня вдоль и поперёк, ища то, что нужно. В некоторых произвольных местах по всему телу они словно завязываются в тугие узлы, большие и маленькие, и поднимаются наверх. Тени будто высасывают из глубин меня нечто громадное. Словно большой затонувший корабль поднимается на поверхность.

Это самая неприятная часть. После становится проще. Узлы начинают ослабляться, натяжение нитей не такое уж сильное. Внутри будто происходит зачистка.

Тревога внутри меня расплавляется как лёд под июльским солнцем. Становится легко.

Я не замечаю, как Шлюха заглядывает в комнату, потому что такая процедура обычно вводит в полусонное состояние, и я теряю связь с реальностью, смешивая образы с действительностью. Будто я засыпаю, но ещё не сплю.

Шлюха будит меня:

– Как самочувствие?

Одобряюще киваю, хотя чувствую себя опустошённой. Без дозировки накачивать придётся себя самой. Главное – поддаваться только положительным эмоциям.

Распрощавшись со Шлюхой – а Шлюха любит долгие прощания – иду в кафе подкрепиться. Эта процедура требует больших затрат, хоть я и лежу неподвижно на кушетке. Как только захожу внутрь, ко мне подлетает Лётчик.

– Где ты была? Я думал, не случилось ли что с тобой. Скала сказал, что довёл тебя до дома, но дома тебя не было.

В кафе пахнет жареным хлебом, мясом и луком. Эти запахи сплетаются с ароматами свежего кофе и крепкого чая. Тошнота начинает подступать к горлу. Всё-таки организм слаб.

– Всё нормально. Меня сейчас стошнит.

Выпрыгиваю на улицу, и меня выворачивает. Побочный эффект. Откачка без дозировки, да ещё и после физического труда – ходки.

Лётчик выходит следом. Мне стыдно посмотреть на него, но я знаю, что он меня осуждает.

– Не смотри на меня так.

Он протягивает мне носовой платок. Я вытираю рот.

– И не говори ничего, – прячу платок в карман.

– Я молчу. Хочешь, я закажу тебе чего-нибудь и вынесу сюда, чтобы запахи не так резко… – он запинается.

Конечно, он уже понял, где я была.

– Да, давай, – тут же заполняю я паузу. – На свой вкус.

Когда я доедаю свой заказ, сидя на тротуаре у кафе вместе с Лётчиком, из кафе выходят Календула и Скала. На ней брюки карго бледно-зелёного цвета, чёрный кроп-топ и неизменно бежевый плащ. На ногах, конечно, берцы. И солнце, застрявшее в её волосах. Календула подходит к нам. Мы встаём.

– Нужно отвести Скалу к Хирургу, – говорит она, не церемонясь.

– Я могу! – тут же вызывается Лётчик.

– Нет, ты мне нужен тут, – она слегка шлёпает его по щеке. Лётчику это явно неприятно. – Она пойдёт.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Хотя выбора у меня особо нет, но после еды чувствую себя значительно лучше.

– Мне нужно, чтобы Скала вернулся целый и невредимый. Поняла?

Она разговаривает со мной как с ребёнком. Или умственно отсталой. И то, и то в равной степени обидно.

– Поняла. Идём?

Календула берёт Лётчика под руку, и они удаляются в противоположную сторону. Она уже давно ведёт себя с парнями так, будто они её щенки. Да, в принципе, кто не знает, что она успела переспать со всеми парнями своего отряда. А, может, и не только своего. Говорят, даже Паук перед ней не устоял.

Со Скалой она тоже уже успела переспать? А с Лётчиком?

– Что у тебя случилось? – спрашиваю у Скалы, когда мы покидаем жилые районы.

Он останавливается и задирает рукав своей лёгкой куртки: