Ксения Петрова – Ошибка глупой ученицы (страница 5)

Я недоверчиво посмотрела на него, потом на документ. На всякий случай проверила на свет, потом изучила вблизи — нет ли мелкого шрифта, — и снова взглянула на учителя. А он откровенно насмехался надо мной.

Я гордо задрала нос и подписала договор. Затем так же величественно направилась к выходу:

— Ну что, пойдёмте выполнять договор, мой жених. Только давайте сразу договоримся: никаких сюрпризов в тексте и никаких «я забыл упомянуть».

Он удивлённо посмотрел на меня, но последовал за мной. Правда, наша гордая элегантность быстро испарилась, когда мы принялись обуваться. Я оперлась одной рукой о стену и пыталась на второй ноге затянуть застёжку на туфле. Каблук высокий, застёжка не поддавалась. Я кряхтела и пыхтела, чуть не упала изза потери равновесия.

Вдруг он взял мою ногу и поставил себе на колено. Аккуратно подправил застёжку и, чуть задержав пальцы на моей лодыжке, опустил ногу на пол. Затем подал руку, помогая выйти.

— Ради того, чтобы помогать тебе застёгивать туфли, я готов снимать обувь в доме, — сказал он. — Кажется, это новый уровень дипломатии: туфли вместо галстуков.

— А? — Я не поверила своим ушам.

— Ничего, просто шутка. Профессиональная деформация: привык формулировать всё как деловые предложения.

— Интересные у вас шутки, однако, — улыбнулась я.

Мы быстро добрались до его машины. Он помог мне сесть, и под звуки Девятой симфонии Бетховена мы тронулись в путь.

— Вы слушаете только классические произведения? — спросила я.

— Не «вы», а «ты». Ты сегодня моя невеста, не можешь со мной на «вы» разговаривать. И нет, иногда я слушаю другую музыку. Но в основном — классику. Она дисциплинирует.

— Ужас, — вздохнула я. — Честно говоря, я не люблю классику. Под неё мне всегда хочется спать. Вот слышу хоть начало — и глаза слипаются. Сейчас я держусь на честном слове: веки тяжелеют с каждой нотой. Если я усну, не считайте это отказом от роли невесты — это просто физиологическая реакция.

И вот, когда я почти заснула, мы остановились на заправке.

— Сейчас я быстро, — сказал он и вышел.

Пока его не было, я решила действовать: быстро подключилась к аудиосистеме машины и выбрала самую энергичную песню из своего плейлиста — *«Hips Don't Lie»* Шакиры.

Когда Себастьян вернулся, он слегка удивился, но промолчал. Дальше мы ехали в тишине, музыка переключалась автоматически. И вдруг зазвучало то, чего я совсем не ожидала: *«У Лукоморья дуб спилили»* — пародийная версия известного отрывка, которую мы с подругой когдато нашли и долго смеялись. Я сохранила её тогда и забыла, но сейчас она всплыла в памяти.

На всю машину загремел текст:

> У Лукоморья дуб спилили,

Златую цепь в ломбард снесли,

Русалку в сети изловили,

Да в бочку с пивом запихнули.

Кот учёный всё по ларькам бродит,

Свои сказки за бутылку продаёт,

Леший с гиком по бульвару ходит,

...И прохожих за шиворот берёт.

Я в панике попыталась разблокировать телефон, но изза спешки и стыда промахивалась мимо нужных цифр, вводила неправильный пароль. Пальцы дрожали, словно я пыталась взломать сейф с государственной тайной, а не переключить дурацкую песню. Экран мигал: «Неверный пароль. Осталось 2 попытки».

Наконец мне удалось переключить трек. Мои щёки пылали так, что, кажется, могли осветить всю автостраду. Я готова была открыть дверь и выпрыгнуть на ходу .«Зачем я это сделала? Лучше бы под классику поспала!»

Медленно повернувшись, я посмотрела на Себастьяна. А он... смеялся. Не просто улыбался — он хохотал в голос, откинув голову назад, и даже слёзы выступили в уголках глаз. От этого смеха в салоне как будто стало теплее.

— Русалку жаль, однако, — со смехом произнёс он, вытирая глаза.

— Извините... то есть извини, — пробормотала я, чувствуя, что краснею ещё сильнее. — Это какаято дурацкая случайность. Видите ли, то есть видишь... В смысле, я просто хотела немного энергии, а телефон сам выбрал этот трек из «самых прослушиваемых».

— Да ничего. Очень интересный у тебя вкус на песни, — он снова рассмеялся. — Признаться, я не слышал этой версии. Но кот, торгующий сказками за бутылку, — это гениально. Прямо образ современного писателяфрилансера.

Смех у него был красивый, заразительный. Да и сам он выглядел потрясающе, когда улыбался. Я невольно засмотрелась на него. Когда он взглянул на меня своими зелёными глазами, я смутилась и отвернулась к окну, делая вид, что очень увлечена пейзажем с бензоколонками и рекламными щитами.

— Ты интересная девушка. Знаешь об этом? — спросил он уже серьёзнее, но с лёгкой улыбкой.

— Да... И очень красивая, — не задумываясь ответила я, машинально поправив прядь волос.

Он рассмеялся:

— И скромная.

— Бабушка всегда говорила, что свои хорошие черты не надо скрывать, а надо показать всему миру, чтобы все знали, — парировала я с напускной важностью, и мы оба расхохотались.

Себастьян выключил музыку и повернулся ко мне. Внезапно его лицо стало очень серьёзным — как всегда, без намёка на улыбку, которая была буквально пару минут назад.

— Слушай, нам надо коечто обсудить, — его голос стал деловым, почти профессорским. — Моя семья... Она может устроить некую проверку для тебя.

— Проверку? — я насторожилась. — Что это значит? Типо викторины?

— Можно и так сказать. Будут спрашивать о тебе, о твоих взглядах, присматриваться к твоему характеру. В нашей семье не терпят лжи. Мой отец — отличный психолог, он всегда видит, когда человек врёт. Поэтому врать не стоит. Лучше будь собой и говори то, что действительно думаешь.

— Ага, — я нахмурилась. — Чтото не сходится. Мы едем, чтобы их обмануть — я же буду врать, что являюсь твоей невестой! А сейчас ты говоришь, что они распознают ложь? Тогда какой смысл во всём этом?

— Отец не поймёт, — Себастьян слегка улыбнулся. — Он так зацепился за мысль, что у меня наконец ктото появился, что будет мысленно отрицать любую возможность обмана. К тому же я никогда его не обманывал — до этого дня. Поэтому ему и в голову не придёт, что это не так. Но вот проверить, достойна ли ты называться частью нашей семьи, он захочет.

— Но может, лучше, если я сделаю так, чтобы они не захотели меня принимать? — предложила я с хитринкой. — Например, начну цитировать рэпбаттлы или расскажу, что коллекционирую крышки от газировки?

— Нет, — он покачал головой. — Тогда мне придётся искать другую девушку. Или, что ещё хуже, они сами навяжут когото. А там уже не обвяжешься.

— Хорошо, я поняла, — вздохнула я. — Значит, план такой: быть собой, но не слишком. Отвечать честно, но фильтровать. И главное — не петь пародии на Пушкина в машине.

Себастьян снова улыбнулся:

— Именно. И ещё одно: если вдруг отец спросит, как мы познакомились...

— Мы встретились в библиотеке, — быстро вставила я. — Ты помогал мне найти редкую книгу по квантовой физике, а я случайно опрокинула на тебя стеллаж с энциклопедиями. Романтично, драматично, правдоподобно.

Он рассмеялся:

— Идеально. Ты прирождённая актриса.

— Только не говорите... то есть не говори, что теперь я должна буду сыграть главную роль в семейной саге «Как обмануть профессора и его семью за 24 часа».

— А почему бы и нет? — подмигнул Себастьян. — С таким талантом к импровизации у нас всё получится.

С этими словами мы подъехали к большому особняку.

Глава 5

Знакомство

Мы вышли из автомобиля. Себастьян сразу подал мне руку, и я благодарно ему улыбнулась — пусть думает, что я вся такая из себя деликатная. Возле входа нас ждал швейцар: он любезно поздоровался и распахнул перед нами дверь с таким видом, будто впускал не просто гостей, а целую королевскую процессию. При этом он слегка наклонился, как будто собирался ещё и в пояс поклониться, но в последний момент сдержался — видимо, инструкция запрещала переигрывать.

Мы шагнули в просторный холл, и тут меня накрыло лёгким волнением — не от роскоши, нет, а от того, как стремительно всё завертелось. В центре зала нас ждали родители Себастьяна. Я поняла это сразу, как только его мать кинулась к сыну с объятиями, чуть не сбив с ног от переизбытка чувств. Она прижала Себастьяна к себе так крепко, будто он только что вернулся из кругосветного плавания, а не заехал на семейный ужин, и при этом шептала что-то вроде: «Мой дорогой сыночек, ты так похудел... или это новый фасон пиджака?»

Я любезно отошла в сторонку, давая им возможность насладиться встречей. Пусть обнимаются, я не в обиде. Тем более мой взгляд невольно скользнул выше — туда, где на нескольких ступенях лестницы стоял отец Себастьяна. Его холодный, чуть отстранённый взгляд был устремлён прямо на меня. Он не сделал ни шага вниз, не попытался поприветствовать — просто ждал, когда мы сами к нему подойдём. Словно монарх, дозволяющий подданным приблизиться к трону. Причём такой монарх, который заранее решил, что подданные ему, скорее всего, не понравятся.

Себастьян, едва высвободившись из материнских объятий, поприветствовал отца с той же ледяной вежливостью, что и тот его. А потом, подхватив меня под локоть, повёл к лестнице. Мы остановились внизу, чувствуя себя в этот момент какими-то проштрафившимися холопами, ожидающими высочайшей аудиенции. Я даже поймала себя на мысли, что сейчас самое время сделать реверанс, но вовремя вспомнила, что я не на балу, а в доме Нортов, где реверансы, вероятно, считаются дурным тоном.