Ксения Петрова – Ошибка глупой ученицы (страница 7)

— Не волнуйся, — бросил он, будто читая мои мысли. — Я не стану вызывать регистратора прямо за десертом. Хотя идея, признаюсь, забавная.

Я лишь крепче сжала губы, пряча и раздражение, и готовый вырваться нервный смех. В этот миг из столовой донёсся приглушённый гул голосов, и сердце подпрыгнуло где-то в горле. «Сейчас начнётся», — мелькнуло в голове, и по спине пробежал холодок.

Столовая оказалась такой же внушительной, как и весь дом: длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, тяжёлые стулья с резными спинками, хрустальные бокалы, которые, казалось, звенели от одного только взгляда. В центре стола — ваза с цветами, настолько пышными, что они почти скрывали лица сидящих напротив.

Когда мы вошли, все разговоры разом стихли. Арчибальд Элиот Норт прошёл к своему месту во главе стола — неторопливо, с той самой степенной уверенностью, от которой, казалось, даже воздух в комнате становился гуще. Он ещё не опустился в кресло, а лишь остановился у спинки, на секунду задержавшись, будто давая всем прочувствовать вес своего присутствия.

По левую руку от него сидела леди Амелия — прямая, словно проглотившая аршин. Её пальцы едва заметно подрагивали, сжимая край салфетки: она боялась мужа, это читалось в каждом её движении, в том, как она вздрагивала от любого резкого жеста. Но в её взгляде, устремлённом на меня, не было страха — только холодная, расчётливая неприязнь. Она явно решила: я здесь лишняя.

Справа от того места, куда направлялся Арчибальд, стоял пустой стул, а дальше — ещё два накрытых места: видимо, для Себастьяна и для меня. Но сейчас они выглядели как ловушка, в которую меня заманивали.

Сам Себастьян стоял у окна, нервно поправляя манжету. При виде нас его лицо на секунду исказилось смесью облегчения и ужаса — будто он одновременно радовался, что я жива, и боялся, что сейчас всё окончательно развалится.

Чуть поодаль, рядом с Амелией, сидели двое молодых мужчин — близнецы, словно вырезанные из одной формы. У обоих — тот же нортовский разрез глаз, та же надменная осанка, но в то же время в их взглядах читалась озорная искра, которой у Себастьяна почти не было.

Рядом с одним из близнецов сидела молодая девушка — почти на самом краю. Она едва заметно улыбнулась мне, будто хотела сказать: «Я тоже когда-то была на твоём месте». Но в её взгляде не было тепла — напротив, холодная усмешка скользила по губам, словно она знала что-то, чего не знала я.

Напротив девушки сидела пожилая тётушка, спиной ко мне. Она даже не оглянулась в мою сторону, но от этого становилось только страшнее — будто её безразличие было хуже любого взгляда.

Арчибальд наконец опустился в своё кресло — не просто сел, а именно опустился, с неторопливой тяжеловесностью, будто занимал трон. И тут же хлопнул ладонью по столу — не сильно, но так, что все вздрогнули.

— Слуги, накройте для Эллайны здесь, рядом со мной! — распорядился он, указывая на место справа от себя.

В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как где-то в коридоре тикают часы. Все переглянулись, и в этих взглядах читалось одно: «Что он задумал?»

Я же стояла и пыталась осознать: только что я впервые увидела всех этих людей, а теперь меня уже сажают на почётное место рядом с главой семьи. Это было одновременно лестно и пугающе — как шаг на край пропасти.

— Отец, может, не стоит... — начал было Себастьян, но Арчибальд лишь отмахнулся.

— Стоит. Мне нравится эта девушка. В ней есть огонь.

Видно было, что членам семьи это не по душе, но никто не рискнул сказать против. Когда все расселись по местам, Арчибальд решил представить мне домочадцев:

— Это моя жена, Амелия.

Леди Амелия медленно подняла бокал, будто собираясь произнести тост, но вместо этого холодно произнесла:

— Надеюсь, ты не собираешься и за ужином указывать нам, где у нас трещины и облупившаяся краска, дорогая.

В комнате повисла тишина, густая, как сироп. Даже хрустальные подвески на люстре, казалось, перестали звенеть.

Я сделала глубокий вдох и, глядя прямо на будущую свекровь, спокойно ответила:

— Если только вы сами попросите моего мнения. А пока я просто хочу попробовать ваш ужин. Говорят, ваш повар — настоящий волшебник.

Глава дома одобрительно хмыкнул — видимо, ему понравилось, что я не спасовала перед его женой.

— Дальше — мои сыновья, Калеб и Кристофер.

Я мысленно отметила, что у них даже имена похожи, словно их подбирали по одной схеме. Калеб с интересом оглядел меня и произнёс:

— Добро пожаловать в нашу прекрасную и дружелюбную семью. — Слова «прекрасную» и «дружелюбную» он выделил с такой иронией, что всем стало ясно: он так вовсе не считает.

Кристофер же просто качнул головой в мою сторону и продолжил отстранённо есть салат, будто происходящее его ничуть не касалось.

— А это молодая жена Кристофера, Эвелина. Она совсем недавно в нашей семье.

Эвелина, как и муж, лишь едва кивнула в знак приветствия, но взгляд её был хищным и недобрым — прямо как у Амелии. В нём читалось: «Ты здесь ненадолго».

— А это моя мать, Генриетта Норт, — продолжил Арчибальд, глядя на тётушку, которая до этого даже не посмотрела в мою сторону. Теперь же её взгляд буквально прожигал меня — голодный, изучающий, до мозга костей. Взгляд как рентген, который видит и знает все твои скелеты в шкафу.

Я невольно вздрогнула от страха, но не отвела глаз. Она же довольно усмехнулась, а после слегка улыбнулась мне — только краешком губ, едва заметно, но я заметила. И на душе сразу стало чуточку легче.