Ксения Петрова – Ошибка глупой ученицы (страница 3)

С одной стороны — риск. Притворяться чьейто девушкой перед незнакомыми людьми, подписывать какието соглашения, связываться с этим демоном ...

С другой — возможность. Возможность решить финансовые проблемы, сохранить хорошую оценку, может быть, даже наладить отношения с преподавателем, хотя последнее точно не возможно.

Я глубоко вздохнула, сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогла сосредоточиться.

— Хорошо, — сказала я твёрдо, поднимая голову. — Я согласна. Но с условиями.

Мистер Норт обернулся, в его глазах мелькнуло удивление.

— Слушаю, — он скрестил руки на груди, ожидая моих требований.

— Вопервых, я хочу видеть соглашение до того, как его подпишу. Вовторых, сумма должна быть переведена на мой счёт до ужина. Втретьих, — я выдержала паузу, — вы обещаете, что после этого вечера мы забудем про случившееся и будем общаться только как преподаватель и студентка , вы забудьте про моё сообщение , а я про ужин.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, потом неожиданно рассмеялся — искренне, почти весело.

— Мисс Эбигейл, — сказал он, подходя ближе, — вы меня удивили. Хорошо. Я согласен на ваши условия.

Он протянул руку, и я, помедлив мгновение, пожала её. Рукопожатие было крепким, уверенным — как знак заключённой сделки.

— Отлично, — мистер Норт достал телефон. — Тогда завтра я пришлю вам детали. Будьте готовы к пятнице.

— К пятнице? — я невольно вздрогнула. — Так скоро?

— Отец назначил ужин в эту пятницу, — пояснил он. — У нас мало времени на подготовку. Но я уверен, вы справитесь.

Он собрал свои вещи, накинул пиджак и направился к двери. Уже на пороге обернулся:

— И, мисс Эбигейл... — в его голосе снова прозвучали те странные нотки, что пугали меня раньше. — Постарайтесь не передумать. Для нас обоих будет лучше, если вы останетесь верны нашему договору.

Дверь за ним закрылась, а я осталась стоять посреди пустого кабинета, сжимая в руке визитку с непомерно большой суммой. Сердце снова билось часто, но теперь не от страха — от предвкушения и тревоги.

Что же я только что сделала?

Глава 3

Подарок

Время быстро пролетело, и настал тот самый день — пятница.

Я проснулась с самого раннего утра. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, рисуя на полу золотистые полосы, а в воздухе витало странное ощущение — будто сама атмосфера вокруг была наэлектризована в преддверии чегото важного. Все последние дни я была на взводе, а вчера вечером, перед сном, пришло сообщение: «Вы не передумали, мисс?»

Я ответила чётким и коротким «нет», хотя внутри не чувствовала и доли той уверенности, что прозвучала в ответе. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще — словно предупреждало: «Ты ввязываешься в нечто серьёзное».

Сразу после моего сообщения на почту пришло письмо. Там был договор о неразглашении — в него добавили все мои условия. Перечитав документ несколько раз, вчитываясь в каждую строчку, я ответила, что всё в порядке. В ответ мне сообщили: завтра он заедет за мной в 20:00, и при встрече мы подпишем договор.

К слову, деньги были переведены тем же вечером. Сумма оказалась предельно большой — я могла оплатить учёбу и не переживать за аренду квартиры ещё как минимум три месяца. Я стояла у окна, смотрела на город, который просыпался за стеклом, и пыталась осознать масштаб происходящего. Неужели это всё реально?

Ещё больше меня поразило следующее сообщение: мне не стоило беспокоиться о внешнем виде — он пришлёт платье доставкой. Это было очень кстати, потому что в моём гардеробе в основном были штаны и худи. Платья я не любила — пара штук, конечно, имелась, но вряд ли они подошли бы для ужина.

Когда я проснулась, сначала сходила в душ, где прохладная вода немного успокоила нервы. Потом приготовила завтрак — тосты с авокадо и кофе с корицей, — и как раз закончила с едой, когда раздался звонок в дверь.

С предвкушением я распахнула дверь — и увидела соседку. Да, именно её я сейчас меньше всего хотела видеть: Светлану Аркадьевну.

На вид — настоящая бабушка из сказки: кудрявые седые волосы, уложенные в аккуратную причёску, мягкие морщины по всему лицу, голубые, словно у куколки, глаза, миниатюрная фигурка. Прямо героиня «Красной Шапочки»! Но стоило ей открыть рот... И милая старушка тут же превращалась в самую настоящую ведьму.

Эта «добрая» женщина, сложив руки на груди и поджав губы, писклявым, протяжным голосом произнесла:

— Милочка, ты слишком громко ходишь! Я прямо слышу, как ты своими большими и толстыми ногами топаешь по квартире. Не могла бы ты... эм... быть потише? А то у меня складывается впечатление, что ты специально это делаешь — топаешь, прямо как бегемот!

Я вовсе не была пухлой или, как она выразилась, толстой. Да, у меня были формы в нужных местах, но это была здоровая фигура — лишнего веса точно не имелось.

— Светлана Аркадьевна, и вам доброе утро, — сдержанно ответила я, стараясь не выдать раздражения. — Хожу я предельно обычно и, смею вас заверить, не делаю ничего специально, чтобы вас потревожить. Всего доброго.

Я уже хотела закрыть дверь, но соседка, на удивление резко для старушки, поставила ногу между порогом, не давая мне это сделать.

— Послушай меня! Если ты не перестанешь, я всё расскажу Наташеньке — хозяйке квартиры. И тебя выгонят отсюда. В этом подъезде я главная, все должны меня слушаться — и уж тем более ты! Ты тут никто, поэтому будь добра: ходи в тапочках, а ещё лучше — похудей!

На мгновение я опешила от такой наглости этой милой только на первый взгляд «ведьмищи». Откуда столько злости в столь добродушной оболочке? Воздух между нами словно сгустился, стал тяжёлым и душным.

— Нет, это вы послушайте сейчас меня, — твёрдо сказала я, выпрямившись во весь рост и глядя ей прямо в глаза. — На момент снятия квартиры она становится моей, поэтому я имею право ходить в ней так, как пожелаю. Я не собираюсь потакать вашим прихотям — человеку, который, по сути, не имеет ко мне никакого отношения. То, что вы самоназванная «главная» подъезда, ничего не значит и не даёт вам никаких прав. Вы максимум можете поставить стульчик у входа и сидеть на улице, как сторожевая псина. А диктовать какието правила в чужой собственности — извольте идти... — Я хотела продолжить всем известной фразой, но сдержалась и добавила: — К себе домой. А сейчас наш разговор окончен.

Со всей силы я захлопнула дверь перед её носом — благо, она успела убрать ногу. Дверь глухо щёлкнула замком, отрезая меня от её возмущённого вздоха за спиной. Однако этот неприятный разговор сильно расстроил моё настроение.

Пару минут спустя снова раздались настойчивые стуки. Я распахнула дверь со всей яростью, ожидая увидеть всё ту же соседку, — но на пороге стоял мужчина в тёмносиней униформе курьерской службы, с коробкой и пакетами в руках.

— Мисс Эллайна Эбигейл? — уточнил он, сверившись с планшетом.

— Да, это я, — ответила я, невольно сглатывая.

— Распишитесь вот тут — что получили посылку.

Я поставила подпись дрожащей рукой, и мне тут же вручили пакеты и большую коробку, перевязанную атласной лентой цвета ночного неба.

Только сейчас я задумалась: откуда он знает мой адрес, размеры, номер банковской карты, электронную почту? Адрес и почту можно найти в документах института — помню, при поступлении я указывала эти данные. Реквизиты карты тоже там были — какникак, стипендию же надо было перечислять. Но разве нормально, что у любого преподавателя есть доступ ко всей этой информации? Или только у этого?..

Любопытство взяло верх, и я принялась открывать пакеты. В первом лежали украшения: синие серёжкикапельки, мерцающие, как капли дождя, серебряная цепочка с синим кулоном, напоминающим кусочек ночного неба, и двойной браслет с синими камнями, которые переливались при каждом движении. Открыв коробку, я поняла: украшения подобраны под платье — лёгкое и элегантное, чёрносинего цвета, из бархатной и удивительно мягкой ткани, которая скользила между пальцами, как шёлк. В другом пакете обнаружилась обувь — чёрные туфли на не слишком высоком каблуке, с изящной отделкой по краю.

Недолго думая, я решила всё примерить. Платье село идеально, будто его шили специально для меня. Туфли подошли точно впору. Когда я подошла к зеркалу, то обомлела от собственной красоты.

Роскошное вечернее платье сверкало, как ночное море под луной. Чёрный цвет доминировал, но в складках и изгибах проступали глубокие синие всполохи, будто далёкие огни на горизонте. Вырез в форме сердечка обрамлял декольте, подчёркивая благородство линий, а открытая спина с геометрическим вырезом до поясницы демонстрировала безупречную осанку. По бокам шли вертикальные вырезы, отделанные тонким кружевом, — они придавали силуэту стройность и динамику. Каждый шаг сопровождался шелестом ткани и игрой бликов: то угольнотёмных, то мерцающесапфировых.

Я стояла перед зеркалом, не узнавая себя. В отражении была не та девушка в худи и джинсах, а настоящая леди — уверенная, элегантная, готовая к чемуто грандиозному. Сердце снова забилось чаще, но теперь уже не от тревоги, а от предвкушения.

Я поправила свои каштановые волосы, слегка взъерошив их у висков, посмотрела в свои зелёные глаза — сегодня они казались ярче обычного, будто отражали зарождающееся внутри волнение. Улыбнулась своей фирменной улыбкой — той самой, что обычно обезоруживала даже самых хмурых собеседников, — и поняла: работы ещё много. Синяки под глазами выглядели откровенно уставшими, выдавая бессонные ночи и нервное напряжение последних дней.