Ксения Перова – Нерадивая (страница 8)

По поверхности озера медленно дрейфуют огромные лилии с чуть заостренными лепестками чудесного бледно-алого оттенка. Время от времени по всей массе цветов согласованно пробегают легкие волны золотистого света. В определенные часы начинает играть музыка и тогда каждый цветок словно бы становится нотой завораживающей мелодии.

Саруватари мимолетно жалеет, что нельзя задержаться и полюбоваться этим зрелищем, которое ей никогда не приедается. Быть может, после ужина, обнадеживает она себя и вместе с Керданом приближается к самой кромке «воды».

Та с чуть слышным мелодичным звоном расступается, открывая широкий проход вниз, на «дно». Место привилегированное, вход доступен только для забронировавших столик, и находиться в числе избранных очень приятно.

Саруватари гордо вскидывает голову и спускается по проходу под руку с Кердом, с удовольствием ощущая многочисленные завистливые взгляды. Смотрите все, у меня есть партнер, а скоро будет и ребенок, мы идем в самое прекрасное место в мире, куда большинству из вас доступ заказан.

Я все еще здесь, меня не скинешь со счетов так просто.

Саруватари с улыбкой любуется тем, как стены коридора мерцают и переливаются, неотличимые от настоящей воды, покорной человеческой воле.

Внезапно по лицу скользит легкая тень. Саруватари невольно поднимает глаза, ожидая увидеть дрона какого-нибудь новостного канала, что круглые сутки шныряют по Оморону в поисках интересных событий. И тут же резко выдыхает, конвульсивно сжимает пальцы на локте своего спутника.

Буквально в паре метров над ними висит в воздухе какой-то сег. Талию его охватывает пояс из блестящих металлических пластин, а в руках зажат большой серебристый сосуд с широким горлом.

– Получай, убийца! – торжествующе выкрикивает он, сверкая черными, как ночь, глазами, и резко наклоняет сосуд.

Поток липкой жижи ударяет прямо в лицо Саруватари и окатывает ее с ног до головы. Она инстинктивно зажмуривается, слыша, как рядом ругается Керд. Дух захватывает от холода, по животу, спине, ногам медленно стекают отвратительные струйки, приклеивая одежду к телу. В ноздри врывается густой медно-гнилостный смрад, окутывая Саруватари, точно облаком. Она застывает, как статуя, не в силах разомкнуть слипшиеся веки.

Над головой торжествующе хохочут, Керд кричит на высокой, истерической ноте:

– Я до тебя доберусь! – и получает в ответ еще один взрыв смеха, теперь уже на значительном отдалении.

Чувствуя, как растет и ширится в душе черный ужас, Саруватари все-таки открывает глаза. Один взгляд на собственные руки, покрытые жуткими багровыми потеками, не оставляет сомнений в том, что первая кошмарная догадка оказалась правдой.

Это кровь.

4

Ее с ног до головы облили кровью. На глазах сотен людей.

Мысли разбегаются, перед внутренним взором отчетливо мелькает труп птицы с вывернутыми внутренностями. Пятна, проступившие на белоснежной ткани платья, напоминают зловещие алые цветы.

ЭТО уже не спрячешь, не завернешь украдкой в тряпку и не бросишь в дезинтегратор. Над площадью полно дронов, через пару часов случившееся станет достоянием всего Оморона.

Сдерживая рвущийся из горла вой, Саруватари судорожно обтирает руки и лицо, но лишь размазывает густую, быстро стягивающую кожу пленку.

Кердан бестолково суетится вокруг, повторяя, точно его заклинило:

– Боже, о боже… вот ужас-то…

Пытается вытереть лицо Саруватари собственным рукавом – без особого успеха. Ему тоже досталось, белый костюм заляпан сверху донизу, словно Керд плескался в кровавой реке. Но большая часть содержимого сосуда оказалась на Саруватари.

– Погоди, я сейчас. – Керд бежит вниз по проходу и барабанит в стальную дверь ресторана: – Откройте, нужна помощь! Помогите нам!

Вместо ответа проход схлопывается, оставляя Кердана и Саруватари в мерцающей «глубине» гало-озера наедине со всем случившимся. Ясное дело, ресторан совсем не хочет оказаться причастным к такому скандалу.

Скованное шоком тело наконец обретает подвижность. Саруватари неловко переступает на месте. С нее натекло, ноги липнут к шероховатой поверхности «дна». В мозгу пульсирует единственная мысль – бежать, спрятаться. Надо добраться до флаера.

Пошатываясь, она неуклюже разворачивается и ковыляет к флаерной площадке, инстинктивно держа руки подальше от тела. Но то ли мерзкая пленка сковывает движения, то ли время предательски замедлило бег, только путь через площадь занимает целую вечность. Керд куда-то исчез, но Саруватари это почему-то не удивляет. В ней вообще не остается никаких чувств и мыслей, кроме одной – спрятаться в темноте, она укроет.

Она опускает голову пониже и идет, шатаясь, на подламывающихся ногах. К ней подбегают со всех сторон, протягивают руки – и тут же отшатываются в ужасе. Саруватари закрывает лицо руками, но даже сквозь решетку пальцев отчетливо видит выражение гадливости и испуга на лицах окружающих.

В горле снова клубится дикий вой, но она молчит, лишь судорожно втягивает ртом воздух, точно только что выбралась из воды.

Каких-то пять минут назад она пересекла площадь торжествующая, счастливая, под руку с отцом своего будущего ребенка. Теперь же флаерная площадка словно отодвинулась на тысячу километров, и Саруватари преодолевает каждый из них – спутанные, залитые кровью волосы закрывают лицо, одежда липнет к телу, ноги хлюпают в туфлях, словно она идет по болоту. Вокруг страшный шум, кто-то предлагает помочь (не осмеливаясь к ней прикоснуться), кто-то взвизгивает от ужаса. Голоса смешиваются в дикую какофонию, приближаются и отдаляются.

А Саруватари все идет, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, словно замкнутая в своем крошечном, стянутом кровавой пленкой мирке. Навсегда отделенная от остальных живых существ.

«Домой. Пожалуйста, я хочу домой».

К счастью, флаер на самом краю площадки. Саруватари натыкается на него, слепо ощупывает борт, словно утопающий, что не может поверить в чудо – он выжил и наконец-то находится на твердой земле. Последним отчаянным усилием, оставляя на сиденьях кровавые следы, она втискивает омерзительно липкое, неподатливое тело в машину. Свернувшаяся кровь намертво склеила губы, Саруватари раздирает их пальцами и хрипит:

– Домой… скорее…

И, когда защитное поле закрывает ее от обступивших со всех сторон сегов, с облегчением проваливается в беспамятство.

Возвращается сознание постепенно, собирая картину мира, который оно покинуло, точно бесплотную мозаику.

Заявка. Манс. Прогулка с Инзой.

«Алая лилия».

Как только слово «алый» всплывает в мозгу, Саруватари вздрагивает, словно через тело пропустили электрический ток и резко вскидывается на локтях. Голова отзывается болью, она морщится и окидывает окружающее пространство молниеносным взглядом, точно человек, задремавший на поле боя.

Но ничего ужасного не наблюдается – она лежит на постели в собственной спальне. Сегодня один из редких дней, когда облака скрывают солнце, поэтому его первые лучи не разбудили Саруватари и она спала чуть дольше.

И, как порой бывает по утрам, ей приснился дичайший кошмар. Будто бы их с Кердом облили кровью прямо перед дверями «Алой лилии».

Саруватари передергивает при одном воспоминании. Вот ужас-то, наверняка эпизод с мертвой птицей вытолкнул из подсознания такое реалистичное и жуткое видение. К счастью, сны быстро забываются, если только специально не удерживать их подробности в памяти. А уж этот сон точно лучше поскорее забыть.

Однако что-то уж больно сильный и мерзкий осадок он после себя оставил. Надо поскорее встать и заняться делами, убрать эти глупости из головы. Прикинуть, что и как обустроить в детской, чтобы потом не тратить на это драгоценное время. Ведь если (когда!) заявку одобрят, ребенка вырастят буквально за пару недель.

Ободренная этими мыслями, Саруватари энергично скидывает ноги с постели, встает и неторопливо идет в гостиную, залитую слабым светом пасмурного дня.

Стол перед морфо-диваном идеально чист – ни крошек, ни мокрых следов от бутылок. Саруватари мимолетно удивляется приступу аккуратности у Керда. Неужели перспектива отцовства настолько на него повлияла, что он начал убирать за собой? И если да, как долго, интересно, это продлится?

Внезапно босая ступня прилипает к чему-то. Саруватари бросает удивленный взгляд вниз… и ноги словно примерзают к полу. Лишь мгновение спустя она вновь обретает способность дышать; сердце, словно возникнув из ниоткуда, начинает колотиться, как бешеное.

По золотисто-медовому, безупречно чистому полу гостиной тянется цепочка темных следов. Саруватари, как завороженная, идет по ним до входной двери. Здесь пятен еще больше, не только на полу, но и на стенах, словно кто-то хватался за них выпачканными красным руками в попытке удержаться на ногах. Люк дезинтегратора весь в темных потеках.

Саруватари упирается поясницей в спинку морфо-дивана, преодолевая приступ головокружения. Она словно стоит на краю пропасти и видит там, внизу, ужасную истину, но не может ее осознать и перестать смотреть тоже не может. Жестокая реальность врывается в ее уютный мирок с силой и разрушительностью торнадо.

Неужели все было взаправду?!

Она слабо взмахивает рукой, и на стене разворачивается огромный гало-экран. Пальцы дрожат так сильно, что не сразу удается перейти на новостной канал. Открыв его наконец, Саруватари просто стоит и смотрит, не в силах пошевелиться.