Ксения Перова – Нерадивая (страница 10)
Одобрение, да еще так быстро! Если бы все пошло по-другому, будь они с Кердом обычной благополучной парой, сейчас праздновали бы. Потом бы долго обсуждали, каким хотят видеть будущего ребенка, его внешность, характер, возможную спецификацию с учетом нынешней ситуации с работой в Омороне. Начали бы поскорее обустраивать детскую, покупать программы для синтеза разных прелестных вещей, не жалея денег.
Теперь же что толку в этом одобрении? Его все равно отзовут, как только в системе появится информация, что Кердан съехал. Единственная польза от уведомления – оно стало бы отличной эпитафией на могиле Саруватари. Если, конечно, у нее могла бы быть могила.
Она уныло обводит взглядом учиненный разгром, и вдруг блуждающие вразнобой мысли замирают, словно наткнувшись на острый выступ.
Система, конечно, зафиксирует тот факт, что Керд теперь живет в другом месте. Но об этом никто не узнает, если только не будет интересоваться специально. Все вещи Кердана здесь – можно просто сказать, что его перевели в другой сектор и теперь он редко бывает дома. Все давно привыкли, что у Саруватари всегда так чисто, словно она живет одна. Никто ничего не заподозрит.
Особенно если появится ребенок.
Захваченная целиком этой внезапной идеей, Саруватари бессознательно нарезает круги вокруг морфо-дивана. Так человек, ползущий во мраке по бесконечной узкой трубе и вдруг увидевший впереди свет, начинает бешено работать локтями и коленями, чтобы поскорее приблизиться к нему. Пальцы ее без остановки теребят нижнюю губу, пока разум лихорадочно просчитывает варианты.
Конечно, она много раз слышала об… альтернативных возможностях. Завести ребенка разрешается только семейным парам, но множество людей в Омороне не могут или просто не хотят обзаводиться партнером.
Саруватари внезапно осознает, что, если бы не ребенок, она сама ни за что не стала бы делить жилье с Керданом, да еще так долго. Быть может, она вообще не стала бы никогда и ни с кем жить вместе.
От простоты и революционности этой мысли у нее аж мурашки бегут по коже. Саруватари почти слышит наставления матери, с детства въевшиеся в плоть и кости: создай семью, важнее семьи ничего нет, ради семьи можно пожертвовать чем угодно.
Но ведь ребенок – тоже семья, верно? Да, партнера у нее больше нет, но это не значит, что надо смириться с поражением и слушать укоры матери до конца своих дней.
Окрыленная открывшимися возможностями, Саруватари поспешно принимается за уборку. К счастью, вещи не пострадали, нужно только вернуть все на свои места. Гало-браслет валяется в дальнем углу. Саруватари надевает его, уверенная, что после такого броска придется сделать калибровку. Конечно, браслеты обладают запасом прочности, но у всего есть предел.
Однако на первый взгляд все работает нормально, и Саруватари тут же получает подтверждение этому в виде входящего вызова. Гало-экран расцветает прелестными голубыми и розовыми красками, словно звонит десятилетняя девочка. Саруватари вздыхает, но все-таки отвечает на вызов.
– Привет, Амала.
– Дорогая, как ты? Дай на тебя взглянуть, все хорошо?
Сердце у Саруватари екает – неужели вчерашнее происшествие все-таки просочилось в сеть? Если ее снимали не дроны, а обычные сеги…
Пересилив себя, она все же включает видеосвязь. Сестра, сморщив лобик, вглядывается в экран и вздыхает с облегчением.
– Ой, ну ты хорошо выглядишь, дорогая! Мама порой говорит ужасные вещи, но на самом деле она так не думает, ты же знаешь! У тебя есть Кердан, скоро будет ребенок, все так отлично складывается!
Что ж, у меня больше нет ни Кердана, ни ребенка, а так все в порядке, хочется сказать Саруватари, но она сдерживается. Сестра может и не понять такую глубину иронии. Крохотная, большеглазая – в отца, – миловидной свежестью она и впрямь напоминает девочку-подростка, да и одевается соответствующе. Впрочем, и умом недалеко ушла от этого возраста.
Ничего удивительного, что ее любят. Родители, муж, даже ее собственные дети – все готовы носить на руках и баловать это прелестное большое дитя. Хотя кое-какой толк от сестры все же есть, и она тут же это подтверждает:
– Не волнуйся, мама больше не сердится. Можешь смело прилетать, она не будет ругаться. Я постараюсь ее умаслить.
Амала застенчиво улыбается, и Саруватари немного отпускает. Одной проблемой меньше. Уж что-что, а «умасливать» у сестры всегда получалось с блеском.
– Обязательно прилечу, только улажу кое-какие дела. Спасибо, сестренка.
Нежное личико Амалы буквально расцветает от радости.
– Я так рада, что у тебя все хорошо! – Она хитро прищуривается и начинает напевать: – Ведь я тебя люблю, до чертиков люблю, до чертиков люблю и песенку пою…
– Хватит, хватит! – невольно смеется Саруватари, отмахиваясь: – Ну перестань, хватит глупостей, мы ведь уже не дети.
– Эта песня не глупая, она правдивая! – важно заявляет Амала и вдруг оборачивается на что-то раз, другой, потом вскакивает: – Ой, мне пора бежать! Целую, Сари, милая, десять тысяч раз!
Саруватари машет рукой в ответ, все еще посмеиваясь. Лицо сестры исчезает, веселые краски фона бледнеют и растворяются в ровной голубизне стандартного интерфейса.
Амала, конечно, совсем дурочка и даже близко не представляет масштаб апокалипсиса, разразившегося в жизни Саруватари, но от ее поддержки становится чуточку легче.
Хоть кто-то на моей стороне, пусть и не может помочь, думает Саруватари, открывая интерфейс дрона-уборщика. Добавляет в программу пункты «мытье пола» и «мытье стен».
Затем переодевается, тщательно приводит в порядок волосы. Лицо немного опухло от слез, глаза покраснели, но на свежем воздухе это быстро пройдет.
– Сегодня я плакала из-за всего этого в последний раз, – шепчет Саруватари, как заклинание, и, встретившись взглядом со своим отражением, ободряюще ему подмигивает.
Выходит из дезинфекционной, мимолетно радуясь, что в этой крошечной комнатке никогда уже не будет пахнуть другим человеком. По правде говоря, это, как и многое в совместной жизни, ее всегда раздражало.
Но ребенок – это же совсем другое дело. Это будет часть ее самой, ее плоть и кровь. Саруватари часто слышала, что, когда в первый раз берешь на руки своего ребенка, сразу чувствуешь огромную, безусловную любовь, которая остается с тобой навсегда.
И сердце ее отчаянно потянулось к этому, ведь ему так хотелось любви! Да, с Кердом не сложилось, но ребенка Саруватари будет любить и, что главное, он будет любить ее.
Согретая этой мыслью, в радостном предвкушении будущей любви, она выходит из дома, оставив дрона устранять последствия вчерашнего ужаса.
5
Погода уже разгулялась, солнце стоит в зените, и окружающая дом со всех сторон вода сверкает так, что больно глазам. Саруватари идет по дорожке, даже не вспомнив, что на ней опять мог бы оказаться неприятный «подарочек». Бросает быстрый взгляд на соседний дом – там тихо, ни движения.
Интересно, рассказал Люк обо всем случившемся Лее? Быть может, они сейчас наблюдают на ней, потихоньку выглядывая из окна?
А может, Люк последовал ее совету, ухмыляется Саруватари и не оглядываясь, решительно идет к флаерной площадке. Роса давно высохла, листья кустов, высаженных по бокам дорожки, приятно шелестят на ветру.
Вдруг Саруватари испуганно вздрагивает. Она совершенно забыла про дорожку и флаерную площадку! Там ведь тоже наверняка остались следы крови. Во флаере своя система очистки, а вот все остальное…
Взгляд ее судорожно мечется из стороны в сторону, но серо-голубой камень совершенно чист. Видимо, дроны-уборщики успели пройтись по нему еще до рассвета. Саруватари вздыхает с облегчением. Все-таки приятно жить в престижном районе! Стоит это немало, но сколь многих неприятностей можно избежать.
Она поднимает глаза и с удивлением видит свой флаер. Он не просто остался на площадке, а еще и брошен как попало, в самом центре. Вчера она вернулась в таком состоянии, что, разумеется, не отправила машину в ангар. Возможно, сосед приходил в том числе из-за этого, ну да плевать на него.
Больше не буду отсылать флаер, пошел этот Люк куда подальше, думает Саруватари во внезапном приступе храбрости и усаживается на приятно теплое сиденье. Хочет жаловаться – пусть жалуется. На фоне того, что она собирается сделать, разборки с соседом кажутся незначительной мелочью.
Защитное поле опускается, и флаер, подчиняясь мысленной команде, взмывает в небо. Только тогда Саруватари наконец-то расслабляется и, устроившись поудобнее, вызывает Инзу.
– Извини, конечно, но это совершеннейший бред и безумие.
Саруватари обреченно вздыхает – она предвидела такую реакцию. Инза же соскакивает с нагретого солнцем камня, на котором они устроились для разговора и, скрестив руки на груди, хмуро смотрит на подругу. Лес вокруг радостно шумит и полощет ветвями. Солнечные пятна скачут по траве, вспыхивают на красно-рыжих волосах Инзы, скользят по лицу и рукам Саруватари – теплые, нежные прикосновения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.