Ксения Перова – Нерадивая (страница 7)
– Ну конечно! – Саруватари старается, чтобы голос звучал уверенно, хотя слова подруги логичны и задевают что-то внутри нее. Она поспешно заглушает это чувство. – Это же просто ребенок, что такого. У многих есть дети. Наша с Кердом жизнь нисколько не изменится, просто добавится еще ребенок, и все.
И мать наконец-то начнет относиться ко мне как к человеку.
Невысказанная фраза повисает в воздухе, но по лицу Инзы видно, что мимо нее она не проскользнула.
Дружат они около года – познакомились, пытаясь спасти от гибели мир за Барьером, и как-то на удивление быстро сошлись. Хотя обычно Саруватари с трудом сближается с людьми, особенно с женщинами.
Но Инза всегда была особенной. Она обладала даром видеть в людях то, что они сами отказывались признавать. И даром еще более редким – способностью помалкивать о том, что видит. Она стала бы прекрасным социологом, если бы не посвятила себя моделированию программных систем.
– Что ж, дело твое, – легко соглашается она и делает еще глоток. Прищурившись, смотрит вдаль, на колышущиеся ветви деревьев. – Но если вдруг что – обращайся. Никто не должен переживать такое дерьмо в одиночку.
Саруватари неловко ерзает, словно грубое слово – предмет с острыми краями, который трудно пристроить внутри себя. Хочет возразить, мол, почему в одиночку, у меня же есть Керд, Амала, родители… и тут же понимает, что никому из них не смогла бы рассказать все, как Инзе.
Да, они бы посочувствовали, наверняка предложили какую-то помощь. Но смотреть на Саруватари стали бы по-другому. Так же, как бывшие коллеги по работе, чьи взгляды она ловила, спускаясь вместе с Мансом к основанию башни.
Наша золотая девочка спалилась. Дала слабину. Не такая уж она крутая, какой себя воображала, когда предложила и возглавила этот дерзкий проект по ассимиляции. Вот что бывает, когда откусываешь больше, чем можешь проглотить.
А Инза, при всей ее грубоватой прямоте, будет относиться к Саруватари по-прежнему, что бы та ни сказала или сделала. Это дарило ощущение спокойствия и какой-то странной, неведомой прежде свободы.
– Пойдем, прогуляемся, – Инза ставит пустой сосуд на крыльцо и вскакивает так легко и уверенно, словно не пила ни капли, – давай-давай, страдалица.
Саруватари тяжко вздыхает, но идет за подругой к лесу. Исполинские деревья надвигаются на них, принимают под свою сень, по лицу скользят переменчивые тени. Пахнет непривычно, но приятно – влажной землей, прелой листвой и свежестью. Саруватари сразу вспоминает блаженные часы, проведенные в парке тысячи ручьев. Как и запах воды, аромат леса удивительно
– Чувствуешь, да? – Глаза Инзы таинственно блестят, когда она касается ладонью шероховатой коры. – Я часто прихожу сюда, когда внутри полный раздрай. И становится легче. Это типа генетическая память, я читала о таких штуках. Наши предки когда-то жили в лесах, там, на Земле, столетия назад. Поэтому вид и запах растений, воды нас успокаивает. Вроде как возвращение домой.
Саруватари согласно кивает – в парке тысячи ручьев она не раз ощущала нечто похожее. Жаль, в последние годы редко удается улучить минутку и там побывать.
Ну вот теперь ты сможешь бывать там чаще, с иронией говорит она себе. Работы больше нет и пока не предвидится. К счастью, это не повлияет на одобрение заявки, даже наоборот. Если хотя бы один из родителей готов целиком посвятить себя воспитанию ребенка, это, как говорится, плюс в карму. Так что нет худа без добра.
Саруватари улыбается своим мыслям, и Инза удовлетворенно кивает.
– Держу пари, что знаю, о чем ты думаешь!
– Ну и о чем? – с любопытством спрашивает Саруватари.
Инза подмигивает, срывает травинку и, с удовольствием ее прикусив, выдает:
– Представляешь, как Манс стоит перед тобой на коленях. По его лицу ползают огромные слизняки, а он умоляет тебя простить его и вернуться на работу.
Саруватари на миг застывает как вкопанная. Потом начинает хохотать, да так, что чуть не валится наземь. Распущенные волосы падают ей на лицо, солнце сверкает на аметистовых и черных прядях.
– П… почему слизняки? – еле-еле выдавливает она, вытирая выступившие слезы.
– Это я его пожалела, – великодушно отвечает Инза, – мало слизняков, считаешь? Ну давай, пусть по нему бегают огромные жирные крысы.
Саруватари снова смывает волной хохота – она уже не помнит, когда в последний раз так смеялась. Страх и унижение последних дней исчезают, растворяются под могучим напором этого смеха.
Инза с улыбкой ждет, пока подруга придет в себя, потом церемонно предлагает ей согнутую в локте руку.
– Прошу вас, мадам, сделаем круг по этому чудесному лесу.
Саруватари, еще тяжело дыша, принимает столь любезное приглашение. И в этот миг вокруг и правда чудесный лес, а не буферная зона между Омороном и Трущобами. Солнце светит, жизнь прекрасна, и все трудности преодолимы. Да, разочарования случаются, но что ж поделать.
Даже в безопасном парке тысячи ручьев, если вступил в воду, всегда рискуешь упасть и удариться. Так и в жизни, без падений не обойтись. Они есть всегда.
Главное – суметь подняться.
Ощущение легкости и свободы остается с Саруватари и во время полета назад, в Оморон. Выпила она совсем немного, но чувствительные датчики флаера это уловили, и ручное управление автоматически заблокировалось. Саруватари совсем не против лететь на автопилоте – можно спокойно подумать, что делать дальше.
Хотя что тут думать? Она просто выкинет случившееся из головы и как следует отпразднует годовщину вместе с Керданом. А потом заявку одобрят, и все будет отлично.
Лучи вечернего солнца бросают оранжевые отблески на блестящие стены башен. А там, далеко внизу, уже глубокие сумерки, и разноцветные огни зажигаются один за другим, символизируя наступление времени отдыха и развлечений.
Дурацкая фантазия Инзы насчет Мансуэто снова всплывает в памяти, и Саруватари невольно хихикает, понимая, что, при всей нелепости, этот образ будет забавлять ее еще долго. Ну и отлично, Манс, хоть на что-то ты сгодился, весело думает она. И тут флаер закладывает вираж и выскальзывает из транспортного потока, чтобы зайти на посадку.
Кердана сложно не заметить – на нем белоснежный костюм с черно-синими узорами, кудрявые волосы распущены по плечам.
Саруватари вылезает из флаера, по привычке спрятав улыбку. Задница у Керда всегда была что надо, да и ноги неплохи, но вот носить облегающее, когда у тебя на боках складки жира, кажется не очень хорошей идеей. Кердан всегда обожал наряды, предназначенные для людей с идеальной фигурой. Саруватари понятия не имела, как донести до него печальную правду и при этом не обидеть насмерть.
Но сейчас она так счастлива, что не обращает внимания на подобные мелочи и бросается на шею партнеру.
– Ого, мы сегодня празднуем еще что-то, кроме годовщины? – смеется тот, крепко ее обнимая. – Новый проект на работе?
– Нет, вообще-то меня уволили! – в свою очередь смеется Саруватари и сама поражается тому, насколько это потеряло для нее всякое значение.
Керд меняется в лице.
– Вот черт!
– Ой, да наплевать и забыть! – Саруватари подхватывает партнера под руку и увлекает за собой. – Пошли скорее, а то бронь упустим.
Небо еще светлое, башни острыми пиками врезаются в густую голубизну. Но здесь, у их подножия, уже полноценный вечер – расслабленный, беспечный, сияющий огнями, наполненный отголосками музыки из распахнутых дверей увеселительных заведений.
Саруватари и Кердан чинно, как и подобает семейной паре, пересекают площадь, на которой розовой плиткой выложен узор из стилизованных лилий. Короткая аллея, обсаженная деревьями с золотистой, светящейся в темноте листвой, ведет их к гало-озеру.
По дороге Саруватари в красках описывает попытки Мансуэто раздуть скандал из ее увольнения. История получается на удивление веселой, особенно когда к ней добавляется фантазия насчет слизняков.
Инзу Саруватари благоразумно не упоминает – Кердан ее недолюбливает, и в целом его можно понять. Подруга человек весьма специфический.
Керд смеется, но в карих глазах застыло беспокойство. Умение забыть на время о проблемах и просто веселиться никогда не входило в число его достоинств. Саруватари это частенько бесит, но сейчас она так счастлива, что относится снисходительно ко всему, даже к чрезмерной тревожности партнера. И спешит выложить главную новость.
– На самом деле я все равно не смогла бы посвящать много времени работе. Сегодня подала заявку! – И она обхватывает Керда обеими руками, обнимает изо всех сил, точно огромную плюшевую игрушку.
Тот чуть заметно вздрагивает.
– И что, уже ответили?
– Нет, конечно, это не так быстро. Но теперь, когда я не работаю, сто процентов, что все получится!
– Скрестим пальцы! – улыбается Кердан, и тут они наконец подходят к ресторану.
«Алую лилию» они считают своим «счастливым» местом – ведь именно здесь они познакомились шесть лет назад. Точнее, впервые встретились вживую, потому что по-настоящему познакомились в гало-сети. Кердан оставил ехидный комментарий к статье Саруватари, она за словом в карман не полезла, и в итоге они разговорились.
Гало-озеро распахивает пространство вдаль и вширь, и Саруватари тихонько вздыхает. Берега заросли кустами и деревьями, их голубовато-зеленая листва светится чуть заметно, чтобы не отвлекать внимания от главного и самого прекрасного, что есть в этом месте.