Ксения Пашкова – Стрелы моей любви (страница 8)

– О вас с Алексом. Могу разузнать о его чувствах или организовать вам свидание.

Рассмеявшись, она отстранилась и, посмотрев мне прямо в глаза, сказала:

– Я ценю твою самоотверженность, но не стоит.

– Почему это?

– Я же знаю, какие страдания тебе доставляют разговоры о любви.

– Все нормально, – отмахнулась я. – Правда! Сделаю все, что попросишь. Хочешь заставлю его на тебе жениться?

– О, Боже! – Ее заливистый смех наполнил комнату. – Нина, остановись!

– А что? Я бы могла. Наставила бы на него лук и…

– Ну все! – завизжала подруга. – Это уже слишком.

Улыбнувшись, я сдалась и, подняв руки, пообещала:

– Ладно, я не стану вмешиваться. Уверена, у вас и без моей помощи все сложится.

– Ты так изменилась за эти месяцы, – робко заметила Кити. – Даже общаться стала как-то иначе.

– Взросление – это не шутки, – попыталась я объяснить произошедшие во мне перемены. Но это было излишне: мы обе знали, что это связано исключительно с Женей.

Понимающе переглянувшись, мы резко замолчали, а когда вновь возобновили разговор, касались только безопасных и совсем не грустных тем: учебы Кити на факультете искусств, проделок ее кота по имени Люцифер, прогнозов синоптиков на этот сентябрь и нового кулинарного телешоу с моим любимым ведущим.

Я подолгу могла обходить острые углы, но рано или поздно неосторожно брошенное слово все-таки вспарывало мою изнеженную бледную кожу, и тогда все становилось по-прежнему.

6.

Я мало что знала о Виллеме-Александре. Для меня он был одним из многих спортсменов, занимавшихся в Академии. Единственное, что выделяло его из толпы ребят – наличие лука и колчана со стрелами в руках. Не стану скрывать, что всегда хотела обзавестись друзьями с такими же интересами, как у меня. Вот только общение с девчонками из команды по стрельбе не задалось с самого начала, а сближаться с парнями я не умела.

Завидев Алекса у входа в университет, я намеренно замедлила шаг, желая оттянуть нашу встречу. Меня беспокоили их с Кити договоренности, касающиеся моего благополучия, и я не знала, как правильно реагировать на эту неловкую помощь.

Рука предательски ныла, несмотря на принятые утром обезболивающие. Но больше всего приезду на учебу противилось мое сердце. Стоило мне подняться с постели, как оно учащенно забилось в груди. Отчаянный и полный протеста звук отдавался в ушах, пока я водила щеткой по зубам и натягивала на длинные ноги капроновые колготки. Мне стоило небывалых сил позавтракать, не подавившись омлетом – так сильно меня трясло от волнения.

Завидев меня, Александр приподнял руку, но я сделала вид, что ничего не заметила и продолжила идти в своем черепашьем темпе.

Мне нередко доводилось слышать, как другие обсуждают его впечатляющую внешность и очевидный талант. Надо признать, что достоинства, которыми он обладал, не могли не привлечь чужого внимания. В последние месяцы я и сама заглядывалась на его филигранное владение луком. Похоже, столкнувшись с грязными сплетнями, он во что бы то ни стало вознамерился доказать, что достоин каждых соревнований, на которые его отправляют.

Было странно наблюдать за тем, как он дожидается меня возле дверей университета, готовый в любой момент сорваться на помощь. Накануне я стала свидетелем его переписки с Кити, в которой он пообещал не отходить от меня ни на шаг. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он не сдержал эту письменную клятву, но в то же время я признавала неожиданную потребность в чьей-то заботе.

Близость другого человека облегчала боль и приглушала страхи. Я узнала об этом благодаря подруге, прилипшей ко мне, точно пиявка в реке. Но пока не понимала, стоит ли в этом вопросе полагаться на Виллема-Александра. Такого знакомого и в то же время абсолютно постороннего мне человека.

Смахнув с глаз челку, я обогнала компанию шумных студентов и приблизилась к Алексу.

– Видишь это? – Большим пальцем он указал на свои волосы. – Они успели поседеть. Почему ты так долго ползла сюда? Я уже хотел понести тебя на руках. Подумал, что у тебя и ноги вслед за рукой отказали.

– Ты сам на это подписался, – напомнила я, вскинув голову. – Не жалуйся теперь.

– Я не подписывался ждать тебя по полгода.

– И правда. Тогда зачем ты здесь стоял?

– В каком это смысле?

– Мы же договорились, что ты будешь помогать мне на лекциях. Встречи у входа в сделку не входили.

– Не хотел, чтобы ты заблудилась, – пробормотал он, отводя сконфуженный взгляд. – Да и мало ли, с какими трудностями ты столкнешься из-за своей травмы.

– Конечно. Я без тебя даже с дверью не справлюсь. – Закатив глаза, я проскользнула ко входу и, дернув за ручку, зашла внутрь.

Догнавший меня Александр не стал скрывать своего возмущения:

– Значит, так ты благодаришь меня за получасовое ожидание?

– Нет, Виллем-как там тебя еще зовут, – ответила я, обернувшись, – так я благодарю тебя за мое падение с квадроцикла.

– Так и знал! Только говоришь, что все в порядке, а сама обижаешься. Кто бы мог подумать, что ты такая злопамятная.

– Такое трудно забыть.

– А ты попробуй. Разнообразия ради!

– Советую помолчать, – парировала я. – Разнообразия ради!

Не анализируя куда иду, я металась сначала по длинному коридору, а затем по лестничному пролету, поднимаясь то вверх, то вниз.

– Чего ты носишься, как ненормальная? – поинтересовался с трудом поспевающий за мной Алекс. – Нам нужно на третий этаж.

– А сразу сказать не мог? – раздраженно бросила я.

– Думал у твоих метаний есть какой-то скрытый смысл.

– Похоже, тебе лучше не думать. От этого все равно никакого толку.

– Ты специально вчера не пришла, чтобы накопить двойную дозу грубостей? – Обогнав меня на порожках, он встал прямо передо мной и расставил в стороны руки. – Если продолжишь в том же духе, я разорву нашу сделку.

– Не нашу, – поправила я его, – а вашу с Кити.

– Ты в этом больше всех должна быть заинтересована.

– Должна, но не заинтересована. Делаю лишь то, о чем попросила подруга.

– Не понимаю, зачем она с тобой дружит? Ты же ходячий негатив.

– Вот у нее и спроси. – Я и не думала, что создаю впечатление пессимистично настроенного человека. Да, сейчас я подавлена из-за случая с братом и рукой, но не похоже, что речь идет только о сегодняшнем дне. Неужели моя нарочитая сдержанность на тренировках и соревнованиях выглядит настолько угрюмо?

Словно уловив перемену в моем лице, Александр отошел в сторону.

– Предлагаю закончить этот разговор и подняться наверх.

Неловко поджав губы, я двинулась вслед за ним, а, догнав, спросила:

– Ты правда будешь писать конспект за нас двоих?

– Попробую. Но не знаю, получится ли.

– Да уж, это тебе не стрельба из лука.

– Верно подмечено, – безэмоционально отреагировал он.

Мне стало стыдно за устроенную сцену, но я не знала, как вести себя в подобных случаях, когда с трудом контролируешь собственные эмоции и речь. Это случилось со мной впервые. Прежде ни один человек не мог так легко выбить меня из равновесия. Но Виллему-Александру было достаточно приветливо помахать мне ладонью, чтобы у меня в жилах предательски закипела кровь.

– Где сядем? – поинтересовался он, зайдя в просторную аудиторию.

– Может, где-то посередине?

Большинство мест были еще свободны, потому что мы пришли на лекцию немного раньше.

– А там не будет слишком шумно? – засомневался он.

– Решай тогда сам, – довольно резко отозвалась я.

– Не прошло и пяти минут, как ты снова стала злючкой-колючкой.

– Кто дал тебе право давать мне обидные прозвища?