Ксения Пашкова – Стрелы моей любви (страница 9)

– Я сам себе его и дал.

Мы неспешно продвигались по рядам, пока не остановились ближе к середине.

– Что, решил все-таки прислушаться ко мне? – Не получи я травму, сейчас я бы обязательно недовольно уперла руки в бока. Но вместо этого просто громко фыркнула.

– Просто не захотел снова оказаться виноватым.

– Только взгляните на этого бедного несчастного и вечно виноватого парня, – ехидно проговорила я. – Тяжко тебе приходится, да?

– У тебя всегда такая манера общения? – сощурился он. – Если так, то я не удивлен, что ты одиночка.

– Одиночка? – Во рту внезапно пересохло.

– В Академии полно народу, но ты почему-то ни с кем не дружишь. Теперь понятно, в чем дело. – В его серо-голубых глазах мелькнуло разочарование вперемешку с отвращением. – Но, раз я дал обещание Кити, придется потерпеть. Уверен, однажды мне это зачтется.

– Не знала, что тебе так нравится строить из себя мученика. – Устроившись с краю длинной парты, я достала из сумки тетрадь и синюю ручку. – Но если тебе такое по душе, то я продолжу в том же духе.

– Ты меня вообще не слушаешь. – Плюхнувшись рядом, Александр скрестил руки на груди.

– Откуда ты знаешь, что у меня нет друзей в Академии? – Я взглянула на него боковым зрением.

– Кити сказала.

– У вас есть еще какие-то темы для разговоров? Или вы только меня обсуждаете?

– Что ты, Нина, какие другие темы? – иронизировал он. – Говорить о тебе – предел моих мечтаний.

– Ясно. – Стукнув ручкой по столу, я откинулась на спинку скамьи. – Тебя раздражает необходимость возиться со мной, чтобы впечатлить мою подругу.

– Чего-чего?

– Знаешь, я почти готова тебе посочувствовать. – Я приложила здоровую руку к сердцу. – Правда.

– Меня раздражает не договоренность с Кити, а твое поведение. – Вспылив, Александр поднялся с места и угрожающе навис надо мной. – Я, конечно, все понимаю, твой брат сейчас в коме, а ты получила травму и пока не можешь заниматься стрельбой, но…

– Что ты сказал? – прервала его я.

– Ничего, потому что ты меня перебила.

– Разве мы с тобой друзья? – Чтобы не задирать голову при разговоре, я тоже встала и, посмотрев ему прямо в глаза, продолжила: – Разве я делилась с тобой своими переживаниями? Разве рассказывала о том, что случилось с моим братом?

– Нет, но я слышал…

– Вот именно. – Не сдержавшись, я подошла ближе и ткнула его указательным пальцем в грудь. – Ты слышал это от кого-то другого. Не от меня. Так с чего ты взял, что можешь говорить об этом в моем присутствии? Ты никто, Виллем-Александр. Для меня тебя не существует. Так что больше не смей упоминать моего брата, понятно?

– Я не… – Растерянно потупив взгляд, он сел обратно и потянулся к своему рюкзаку.

Наблюдая за тем, как он молча достает телефон и погружается в происходящее на экране, я задумалась о смысле сказанных им ранее слов.

– Дело не в брате и не в руке, – тихо начала я, опустившись на скамью. – Дело в самой ситуации. Я не привыкла полагаться на других и не хочу никого обременять. Мне гораздо проще справляться со всем в одиночку.

– И поэтому нужно грубить? – спросил Александр, повернувшись ко мне лицом.

– Я не должна была так с тобой говорить. Впредь постараюсь не язвить и не выводить тебя из себя.

– Не бери на себя слишком много. Меня не так уж и просто вывести из себя.

– Значит, могу не сдерживаться? – усмехнулась я. – И тебя это совсем не раздражает?

– Делай, что хочешь. – Придвинув к себе тетрадь, он добавил: – Я здесь только ради конспектов.

Я так и не ответила ему. Аудитория наполнилась студентами, а вслед за ними показался и преподаватель – высокий седовласый мужчина с густой бородой. Когда он наконец начал лекцию, Александр взялся за ручку и принялся усердно записывать за ним под диктовку. Я было хотела спросить, почему он даже не пытается делать заметки в двух тетрадях одновременно, но сочла это неуместным.

После каждой лекции он складывал принесенные мной тетради в свой рюкзак, а в конце учебного дня сказал:

– В ближайшие пару недель не планируется никаких письменных или устных опросов. Так что пусть твои конспекты пока побудут у меня.

– Ладно, – неуверенно согласилась я. – Это и твои конспекты тоже.

Поправив воротник бледно-голубой рубашки, одетой поверх белой футболки, он небрежно дернул плечом, на котором висел спортивный рюкзак.

– Ты была права. Я не могу говорить с тобой о том, что узнал из сплетен. Извини.

– Ты не сказал ничего плохого, – возразила я, что было странно, ведь именно из-за моих обвинений Александр и попросил прощения.

– Это не та тема, на которую можно так свободно общаться, – настаивал он на своем. – И ты наверняка думаешь, что имеешь право злиться и грубить всем вокруг. И хотя мне это не нравится, я больше не буду диктовать тебе, как со мной разговаривать.

– Но… – Я так сильно растерялась, что забыла, что собиралась сказать.

Воспользовавшись возникшей заминкой, Алекс оглянулся по сторонам и, обнаружив, что аудитория опустела, предложил:

– Давай подвезу тебя до дома?

– У тебя есть машина?

– Нет, квадроцикл, – произнес он с совершенно непроницаемым лицом.

– Если это шутка, то крайне неудачная.

– Тогда почему ты улыбаешься?

Когда его взгляд переместился на мои губы, я вдруг осознала, что потеряла контроль над собственным лицом. Не хотелось признавать, но меня действительно развеселили его слова.

– Не знаю, нужно ли напоминать, что в условия сделки не входит развоз до дома…

– Да забудь ты уже про эту сделку! – вспылил Александр, но тут же откашлялся и заговорил тише: – То есть… В моих же интересах уберечь тебя от новых травм. Неохота до конца семестра писать за тебя конспекты.

– Конечно, ты больше всех заинтересован в моем выздоровлении. – Сдержанно кивнув, я направилась к выходу из аудитории.

Оказалось, что у ворот университета Виллема-Александра дожидался темный автомобиль с личным водителем за рулем.

– Можешь сесть сзади.

– Это шутка? – уточнила я, недоверчиво уставившись на распахнутую для меня дверь.

– Что тебя так удивляет? Ты же прекрасно знаешь, кто мой отец.

Мне стало стыдно, ведь я не только подслушивала сплетни, гуляющие по Академии, но и делала соответствующие выводы. И после этого мне хватило наглости обвинить его в том, что он заговорил о моем брате. Выходит, я ничем не лучше, а может, даже хуже.

– Садись, – велел Алекс. – И, пожалуйста, не устраивай в машине никаких сцен. Водитель все передает моему отцу, а мне проблемы не нужны. Достаточно того, что я подвожу до дома девушку.

– Технически, меня подвозишь не ты, а этот мужчина, – я махнула в сторону водительского сидения.

– Ну конечно, это многое меняет. – Покачав головой, он указал на салон. – Хватит болтать, забирайся внутрь.

– Один раз я с тобой уже поехала…

– Да что же это такое… – Не сдержавшись, Александр обхватил мое запястье и, первым скользнув в салон, потянул меня за собой.

Плюхнувшись на обитое светлой кожей сидение, я смущенно поерзала на месте и прижалась к закрывшейся двери.

– Обычно я спокойно передвигаюсь на автобусе, – прошептал мне на ухо Александр, когда машина тронулась и выехала с парковки. – Но папа настаивает на поездках с водителем. Говорит, нужно поддерживать имидж первоклассного спортсмена.

– Не знала, что ты такой крутой, – тихо отозвалась я, попытавшись отстраниться, но все тщетно – он снова придвинулся ко мне. – Конечно, у тебя много медалей, но вряд ли тебя можно назвать выдающимся лучником.

– Папа учит меня пускать пыль в глаза, чтобы все вокруг думали лишь то, что мне выгодно.

– Похоже, он неплохо разбирается в подобных вещах.