Ксения Пашкова – Стрелы моей любви (страница 6)

Подошвы поношенных серых кроссовок цеплялись за асфальт, а в наушниках играла подборка тоскливых треков, способных убить любое, даже самое приподнятое настроение. Но я все равно старалась не терять присутствия духа: воображала, как полная сил и уверенности вернусь к тренировкам и как однажды на рассвете услышу знакомый голос, доносящийся из комнаты брата.

От водоворота мыслей меня отвлек легкий толчок в плечо. Обернувшись и увидев Виллема-Александра с сумкой для лука на плече, я убрала наушники в карман и спросила:

– Почему ты здесь?

– Я уже давно живу в этом районе. – Он рассеяно махнул в сторону россыпи частных домов, и я заметила характерную для лучников мозоль на внешнем сгибе его большого пальца.

– А раньше ты где жил?

– Точно не здесь. – Усмехнувшись, Алекс отошел в сторону, чтобы не мешать остальным прохожим.

Никак не отреагировав на его очевидный отказ поддержать бессмысленную болтовню, я вспомнила, что мне вовсе не нужно идти вместе с ним к остановке и развернулась, чтобы уйти в противоположном направлении.

– Подожди! – На его лице отражалась целая гамма непонятных мне чувств, но я все равно замерла на месте, позволяя ему высказаться.

– В чем дело?

– Хорошо, что мы столкнулись. Я как раз собирался назначить тебе встречу, чтобы извиниться.

– Мы же сошлись на том, что это была случайность, – припомнила я. – И твоей вины в произошедшей аварии нет.

– Да, но мне все равно следовало извиниться, ведь ты пострадала и все такое…

Бегающий взгляд серо-голубых глаз, натянутая улыбка, странные суетливые движения – все выдавало в нем неискренность этого порыва. Кажется, он и сам не верил словам, которые говорил, и это заставило меня задуматься.

– Почему ты это делаешь? – поинтересовалась я, пытливо сощурившись.

– О чем ты? – растерялся Александр.

– Это Кити тебя надоумила? – Зная подругу, я бы совсем этому не удивилась. Она всегда выступала за дипломатичное разрешение конфликтов и никогда не чуралась унизительных и совершенно не нужных извинений.

– Да, но я целиком и полностью с ней согласен.

– Как странно. Не считаешь себя виноватым, но зачем-то просишь у меня прощения.

– Потому что так…

– Будет правильно? – перебила я его. – Мне это не нужно, не утруждай себя.

– Неужели так трудно принять извинения и разойтись на хорошей ноте? – Недоуменно вскинув брови, он нервно взъерошил темно-каштановые волосы на макушке. – Тебе обязательно все усложнять?

– Думай, что хочешь. Я пойду.

– Что насчет института?

Вспомнив, что мы не только поступили на один факультет спортивной подготовки в стрелковых видах спорта, но и оказались в одной группе, я медленно обернулась.

– А что с ним?

– Тебя не было на сегодняшних лекциях.

– Спасибо, что сказал, а то бы я ни за что не догадалась.

– Ты и дальше собираешься прогуливать? – раздраженно осведомился Алекс.

– А ты не видишь этот ортез у меня на руке? – Кивнув подбородком на фиксирующую повязку, я демонстративно закатила глаза.

– Если не хочешь принимать мои извинения, позволь тогда писать за тебя лекции.

– Это тоже идея Кити? – сразу догадалась я.

– Ей тяжело из-за того, что вы больше не учитесь вместе, и она не может тебе помочь.

– Значит, вы в сговоре, – кивнула я самой себе. – Расслабься, Виллем-как там тебя еще зовут, я с этим разберусь. Гарантирую, у Кити не будет к тебе никаких претензий, и вы без проблем продолжите то, что начали.

– То, что начали? – переспросил он, потупив растерянный взгляд.

– Ну, отношения или что там у вас происходит…? – Мне и правда было интересно, как далеко они смогли продвинуться за вчерашний, проведенный в одной компании день. Может, когда меня увезли в больницу, им удалось отделиться от толпы и побыть какое-то время наедине друг с другом?

– Ничего такого, – неубедительно возразил он мне. – Но я не хочу ее разочаровать или типа того.

– Не разочаруешь, – заверила я его, – спи спокойно.

– Ладно, тогда я пойду, наверное. Тренировка вот-вот начнется.

– Увидишь моего тренера – передай привет. И скажи ему, что этот вынужденный перерыв не помешает мне занять его место. Пусть начинает паковать вещи и понемногу освобождать кабинет.

– Что? – Напряженное лицо Александра озарилось весельем. – Ты это серьезно?

– Конечно. – Кажется, уголки моих губ впервые за день дрогнули в намеке на улыбку. – После выпуска я буду претендовать на его должность.

– Ты даже в универе еще не была, а уже решила, где будешь работать?

Его внезапный смех сбил меня с толку, и я позабыла все остроумные ответы, которые знала.

– Я… Эм-м… Это просто шутка.

– Знаешь, – таинственно ухмыльнувшись, начал Алекс, – а ведь я амбидекстр. Могу писать конспект за нас двоих одновременно. Как тебе такая идея?

– Я все еще считаю, что это лишнее, хотя звучит впечатляюще.

– Покажу тебе завтра. Только приходи на пары, ладно?

Перспектива и дальше проводить все дни напролет дома не прельщала, и я неуверенно кивнула, сама не понимая, почему так быстро передумала.

– Значит, до встречи? – Довольный собой, Александр широко улыбнулся. Ему явно не терпелось рассказать обо всем этом Кити и получить ее похвалу.

– Да, до встречи.

– Поправляйся скорее, чтобы мы смогли провести нашу дуэль.

– Обязательно.

– Хотя и так очевидно, кто из нас двоих победит.

– И все же я не хочу проиграть всухую только из-за своей травмы. Так что подождем, если ты не против.

– Конечно, не против. Надеюсь, твоя рука будет в порядке.

– Ага. – Мне стало неловко из-за того, что наш разговор превратился в обмен любезностями, и я поспешила с ним попрощаться. – Ну все, мне пора.

Когда я уже развернулась, чтобы уйти, рука Александра вдруг потянулась к моей голове. Когда его пальцы рывком сорвали с нее капюшон, он посмотрел мне в глаза и вкрадчиво произнес:

– Не нужно прятаться. Есть люди, которые хотят тебя видеть.

У него не было ни единой причины говорить мне нечто подобное, и я, списав все на отчаянное желание завоевать мою лучшую подругу, молча отправилась домой.

5.

Ласковое прозвище «Кити» закрепилось за подругой еще в детстве. Будучи беременной, ее мама прочла «Анну Каренину» и тут же определилась с именем для дочери, которую бережно носила под сердцем. Каждый, кто знакомился с девочкой, стремился называть ее правильно, официально. Но даже наши школьные учителя, строго соблюдавшие субординацию, довольно быстро отошли от помпезного «Екатерина» и смирились с общепринятым неформальным обращением «Кити».

Познакомившись с подругой, я впервые ощутила, что значит правильно подобранное имя. Идеально подходящие ей четыре буквы: в них заключались вся нежность и мягкость, которыми она обладала. Ее душа была теплой и светлой, точно маленький солнечный лучик, пробившийся в чью-то мрачную, темную жизнь. В полной мере я осознала это только недавно, когда неожиданно для себя стала спасаться одним только взглядом, брошенным на подругу.

После переезда Кити стала заходить к нам гораздо реже. Мы больше не жили по соседству, и это расстраивало нас обеих. Никаких тебе посиделок после школы за просмотром подросткового сериала и одной сделанной на двоих домашки. А когда на горизонте замаячил еще и выпускной, мы заговорили о том, куда будем поступать, и в момент осознали, что скоро расстанемся.

Вознамерившись во что бы то ни было сохранить нашу дружбу, я запретила себе даже думать о другом исходе, однако первая начала отдаляться, когда в наш дом нагрянула беда. Меня перестала пугать возможная разлука с подругой, и даже мысль, что мы больше никогда не поговорим, стала не более, чем пустым звуком. Я так сильно замкнулась в себе, что едва не потеряла то, что считала бесценным.

Не появись Кити на пороге нашей Академии в начале лета, к сентябрю мы, должно быть, уже потеряли бы всякую связь. Но сегодня, после первого дня учебы в Университете искусств она первым делом заявилась ко мне домой. В одной руке она держала крафтовый пакет с шоколадными круассанами, а в другой – мой любимый цитрусовый лимонад.